Под темным сводом пещер

Подземный город — средоточие грязи, нищеты и человеческих пороков. Похороненный под землей, лишенный солнечного света, гниющий заживо людьми, у которых нет иного пристанища. Сталактиты, свисающие с потолка пещеры, в которой когда-то надеялись найти спасение люди, загнанные в угол появлением Титанов, сейчас напоминали каждому, кто бросит на них взгляд о том, что из этой клетки нет спасения. Голод, болезни, смерть — все это цвело и пахло в месте, о котором Королевское правительство предпочитало не вспоминать. Солдаты Военной полиции не силились исполнять свой долг и защищать граждан. Зачем тратить силы и время на недостойных? Пьяницы, проститутки, преступники — одним словом сброд, который был недостоин того, чтобы быть спасенным. Когда каждый день живешь в непрерывном кошмаре, то уже привыкаешь к нему. И то, что любого человека с поверхности повергнет в шок, для тебя уже не будет чем-то из ряда вон выходящим. Постоянно сталкиваясь в мерзостью человеческой природы ты учишься мириться с этим. И наоборот, любая удача, любое светлое пятно на этом черном полотне в твоей жизни воспринимается как инородное тело, от которого необходимо избавиться. Хорошее не происходит с обитателями Подземного города, все хорошее здесь душат, стоит ему только появиться. Так считал Леви с того самого дня как умерла его мама. С тех пор как он, чумазым и беспомощным ребенком проводил дни напролет в их темной комнатушке, не в силах покинуть давно остывший труп единственного дорогого для себя человека. Просто ждал, когда голод доконает и заберет маленькую жизнь, которая началась так недавно. Но его вытащили. Не спасли, не защитили, а именно вытащили за шкирку, бросая лицом в ту грязь, что заполняла собой улицы Подземного города. Его заставили стать частью этого, уподобиться всем тем подонкам, что не ценили ничью жизнь кроме своей собственной. Таков закон этого погибающего в агонии мира: выживает сильнейший. И Леви пришлось стать таковым: наплевать на закон и порядочность, вгрызаться в чужие глотки, ставить себя на первое место. Так он и дожил до своих лет, одинокий волк, озлобленный и дикий. Но не так давно, Леви мог даже назвать количество дней, в его жизни появился дом. Не жалкое пристанище в одном из разваливающихся на глазах дальних районах, в который он приходил поспать, вовсе нет. Дом — это в первую очередь люди, которые ждут тебя. И так незаметно в его жизнь вошли несколько таких людей, которые своим присутствием разгоняли тьму, окутывающую его душу. Его правая рука и по совместительству лучший друг Фарлан. Изабель — активная девчонка, несущая в своей груди настолько сострадательное сердце, что этого хватало и на Леви с Фарланом, которые уже давно ожесточились от ударов, которые им наносил мир. И… И Кассандра. Кэсси для узкого круга людей, в которые, пожалуй, входил только Леви. Официантка при борделе, в котором когда-то работала Кушель. Упрямая, гордая, сильная душой. Несломленная. Пожалуй, это и привлекло Леви в первую очередь, ведь так тяжело встретить среди озлобленной толпы душу, которая вопреки всем тяготам и лишениям, оставалась верна себе. У него получалось не всегда, ему приходилось подстраиваться. А она была не такой. Даже загибаясь от голода, не способная прямо стоять на дрожащих ногах, Кэсси отказалась потерять себя. Он бы не заметил. Никогда бы не обратил внимания, если бы судьба не столкнула их лбами парочку раз. В первый раз он испытывал отвращение: судил о книге по обложке, даже не думая прочитать хотя бы пару страниц. Красивая девушка в борделе, разве могло скрываться за этим фасадом что-то, что будет волновать сердце? А она была красивой. Светлые, практически пепельные волосы волнами спадали на хрупкие плечи, обрамляя лицо с миниатюрным вздернутым носиком, острым подбородком и скулами. И глаза, кристально голубые глаза, в которых можно утонуть. Так и выглядит небо в ясный день: бесконечная синева, в которую хочется упасть всем телом. Следующая встреча пробудила в Леви интерес. Возможно, его подстегнула полная незаинтересованность девушки, которая даже смотреть в его сторону не хотела. Виной тому задетая гордость? Но много ли гордецов было среди жителей Подземного города? В третий раз парень понял, что пропал. В груди проснулось неизвестное доселе чувство, которое он не мог описать или выразить словами. Защищать, оберегать, быть причиной улыбки, которая растягивала розовые пухлые губы. И все закружилось. В череде дней, наполненных рисковыми планами, побегами от Военной полиции, выживании и попытках дотянуть до очередного проклятого «завтра» у него появился собственный лучик солнца, который согревал продрогшее до каждой косточки тело и убаюкивал душу, которая так жаждала уголка спокойствие среди сумасшедших будней. Это было личное, сокровенное, интимное. Сбегая от всего мира пару раз в неделю, Леви оставлял все переживания, хлопоты и заботы в коридоре перед ее комнатой. Дверь пересекал лишь он сам, жаждущий окунуться в это ощущение уюта, которое все больше напоминало наркотик. Как жаль, что сегодня будет исключением. Как горько, что ему придется принести с собой тяжелые вести. Как невыносимо то, что им придется расстаться. Временно, Леви все сделает для того, чтобы вернуться за ней, но забрать сейчас не мог, как бы не желал этого. — Кэсси? — отперев ключом хлипкий замок, который можно было выбить хорошенько ударив ногой, он с осторожностью вошел в комнату, освещаемую лишь тусклой масляной лампой. Окна были завешаны слоем тряпья, чтобы не пропускать сюда смрад, который так и норовил забраться с улиц в дома. Стекол там уже давно не было, лишь осколки, которыми можно было вспороть себе руки. Леви знал: именно в это окно он влетел, когда только учился управлять приводом. — Ты сегодня поздно. Не хотел приходить? — голос нежный, убаюкивающий. Она могла бы стать певицей, если бы это автоматически не добавило ей обязанность ублажать клиентов, которым она приглянулась. — Я не… — Леви хотел оправдаться, придумать какую-то историю, не ранить. Но в итоге передумал. Кэсси поймет, всегда понимала с тех самых пор как они начали тесно общаться. Разве это не было его домом? Где можно было не притворяться, не играть роль и не носить маску. — Угадала. — Что случилось? — она поднялась с кровати, которая сразу же заскрипела, избавившись от давившего на нее веса. Все три шага, и вот она стоит напротив Леви, нежно вглядываясь в его глаза, пытаясь разгадать что именно тревожит парня до того, как он это озвучит. — Я присоединюсь к силам Разведкорпуса, — этого она явно не ожидала. На ее лице появились морщинки от сведенных вместе бровей и поджатых в недоумении губ. — Разведкорпус? Ты? — это не имело никакого смысла. Как Леви попадет на поверхность? Зачем ему ввязываться в эту авантюру? Что теперь будет с ними? Ей придется потерять единственного человека, ради которого хотелось продолжать жить каждую отведенную минуту в этом разлагающемся месте? — Долго объяснять, — скорее, не хотелось посвящать ее в детали. Вдруг испугает? Оттолкнет? Меньше всего сейчас хотелось видеть презрение и отвращение у нее глазах. — У тебя весь вечер и вся ночь. Вперед, — так легко он не отделается. Она не позволит уйти, бросить ее в одиночестве, даже не объяснив, чем она подобное заслужила. Не отпустит, вцепится руками и ногами, лишь бы не оставил. Тяжело вздохнув, Леви кивнул головой. Будь что будет, обманывать и приукрашивать он не будет. Даже если это станет их последним разговором, даже если она вытолкнет его за дверь как только он замолчит, если не раньше. Даже если снова придется лишиться своего дома. Дотронувшись до хрупких плеч, касаясь мягких волос пальцами и борясь с желанием пропустить между ними пару прядей, он снова отвел ее к кровати. Сколько бы он отдал, чтобы просто завалиться на нее, сжать тело девушки в своих объятиях и раствориться в тепле другого человека. Не сегодня. Возможно, никогда больше. Сев на матрас, надеясь, что шатающиеся ножки кровати не развалятся в это же мгновение, Леви еще раз посмотрел в ее лицо. Вдруг передумала? Но любимые глаза были наполнены ожиданием его объяснений и решимостью услышать их во что бы то ни стало. И он рассказал. О сделке, о Лобове, о документах, об Эрвине Смите и о том, что собирается его убить. Кровь всегда остается на твоих руках, сколько ни смывай. Даже если окружающие не видят, ты чувствуешь как она липкой оболочкой покрывает кожу и напоминает обо всем, что ты сотворил. Не впервой, справится. Но сможет ли принять ее мнение обо всем этом? Когда Леви закончил рассказ, во время которого она не проронила ни слова, сверля взглядом собственные колени, его сердце стучало редко, тяжело, словно вот-вот остановится. Это конец. Сейчас ее губы дрогнут, а рука укажет на дверь. Станет ли Кэсси якшаться с тем, кто так хладнокровно рассуждает о том, чтобы забрать чью-то жизнь? Но она молчала. Тишина с каждой секундой давила все сильнее, хотелось вжать голову в плечи до того, как она обрушится с потолка вниз. — Значит, если все получится, ты будешь жить на поверхности? — голос дрожал. Руки дрожали, вообще все нутро неприятно вибрировало. Авантюра опасная, смертельная, но учитывая сиявший в конце пути приз — стоящая своего. Стоящая для Леви, но как она могла радоваться за него, если хотелось разреветься? Конечно, все у парня получится, в этом Кэсси и секунды не сомневалась, но это означало, что сюда он не вернется. — Я вернусь, — словно читавший ее мысли, прошептал Леви, после чего нежно коснулся пальцами ее подбородка, заставляя повернуть голову и посмотреть в его глаза, что мерцали желтоватым светом лампы. — Я вернусь за тобой и обязательно заберу с собой. — И давно ты даешь обещания, которые не сможешь выполнить? — она горько усмехнулась. Разве вернется хоть кто-то сюда по собственной воле, пусть и ненадолго? Подземный город — трясина. Спустишься, и так просто тебя уже не отпустят. Зловонное болото, которое с радостью будет тянуть свою жертву вниз, чтобы выпить все соки и бросить умирать где-нибудь в сточной канаве. — Выполню. Я получу право жить на поверхности, а потом заберу тебя туда. Просто дождись. Просто пусть даст ему немного времени. Леви найдет способ провернуть подобное, в лепешку расшибется, но вытащит ее к солнечному свету, иначе ему самому эта бескрайняя синева и дневное тепло не сдались. Иначе его душа снова обратиться в лед, лишившаяся ее образа, голоса и прикосновений. Она не ответила, не стала спорить, не стала переубеждать в том, что подобные рассуждения не просто граничат с фантазиями — пропитаны ими насквозь. Руки Кэсси обвили его широкую грудь, подбородок лег на плечо. Поверит. Пусть это будет несусветно глупо с ее стороны, но она хотела верить в то, что они еще увидятся. Что он снова будет в ее жизни, а не исчезнет навсегда, оставаясь приятными и одновременно горькими воспоминаниями о днях, которые уже будет не вернуть. Последняя ночь перед разлукой, которая неизвестно сколько продлится, но обязательно закончится. И потом они будут вспоминать о жизни в Подземном городе как о кошмаре, среди которого смогли найти друг друга, вопреки страданиям, которые должны были пропитывать их жизнь до последнего вздоха. Последняя ночь в любимых объятиях, разделяя одно дыхание на двоих, сливаясь с душами друг друга. Ближе, чем можно представить, с неконтролируемым желанием раствориться в чужом теле. Сгорая в пепел от жара, который угасал под холодом убегающих минут. Лежа на жестком матрасе последние отведенные им на сегодня полчаса, Кэсси нежно перебирала его смоляные волосы, напевая себе под нос колыбельную. Может уснет, может останется подольше. Может предпочтет остаться под землей, но с ней, нежели чем отправляться на поверхность в попытке поймать призрачный шанс жизни вне пещер Подземного города. Но нет. Одевшись, Леви едва ощутимо коснулся ее лба губами, после чего исчез за дверью. Кэсси не шевелилась, ожидая, что сейчас снова скрипнут петли и он вернется. Надеясь, что он слышит как жалобно скулит ее сердце, умоляя не бросать. Не услышал. Растворился в зловонных улицах, оставляя в ледяном одиночестве. *** Полгода могут пролететь незаметно, когда ты счастлив. А могут тянуться так долго, словно время остановилось, особенно когда ты окружен смертями, потерями и думаешь лишь об одном человеке, до встречи с которым считаешь не дни — часы и минуты. И как легко сбиться со счета тогда, когда не знаешь, как скоро удастся встретиться. Полгода на поверхности разбили сердце Леви вдребезги. Смерти Фарлана и Изабель вырвали из его души настолько огромный кусок, что иногда ему хотелось дотронуться рукой до груди и проверить, точно ли там еще что-то осталось? Что-то должно было, для Кассандры. Спускаясь почти что ватными ногами по лестнице, что вела его назад, домой, Леви старался думать лишь об одном: о том миге, когда увидит ее лицо после стольких месяцев разлуки. И станет проще. Если уж он добился разрешения жить на поверхности, вопреки всем препятствиям и наперекор столичным крысам, то в ту же секунду, когда ее лицо озарит солнечный свет этот мир станет правильным. Конечно, жить она будет в деревушке на окраине Стены Мария, но Леви будет выгрызать себе выходные, перережет столько Титанов, что ни одному разведчику не снилось, лишь бы вернуться к ней. Упасть в ее объятия, раствориться в родном запахе, сгореть подобно фениксу от тепла ее тела. Непередаваемые чувства, которые он, возможно, никогда не сможет озвучить, но Кэсси это было и не нужно. Казалось, что она читала его словно раскрытую книгу: по выражению серо-голубых глаз, по движениям, по изгибу тонких губ. Если это не родственная душа, то что тогда? Ступая по улицам, которые, казалось, заросли еще большим количеством грязи, что он помнил, Леви старался думать лишь о ней. Пока ноги послушно вели его к их с друзьями прежнему пристанищу, он мог почувствовать, как с каждым шагом ускоряется сердце. В предвкушении или напротив, предостережении? Узкие улочки квартала встретили бывшего постояльца шумом и вонью. Несколько пьяных тел валялось на обочине, подпирая своими спинами стены зданий, еще парочка неумело размахивала ножами. Он даже не хотел вслушиваться в тот бред, что вырывался из их ртов, просто поспешил пройти мимо. Прохожие замирали с опаской на несколько секунд, стоило им рассмотреть Крылья свободы, что развивались на плаще за спиной разведчика. УПМ поблескивал лезвиями и металлом из-под складок ткани. Какая ирония: гроза Подземного города, хитрый, ловкий и смелый теперь отдавал жизнь во служение человечеству. Только жизнь, сердце сейчас принадлежало лишь одному человеку. Пять коротких стуков в дверь. За ней — тишина, гробовая. В это время Кэсси всегда бывала дома, вряд ли девушка изменила своим привычкам. Леви с осторожностью, раньше особо ему не присущей, дернул ручку. Дверь с заунывным стоном отворилась, впуская непрошенного гостя в мрак комнатушки, что служила одновременно гостинной, столовой и кухней. Моментально нахлынули воспоминания: их прежняя банда, все в ожидании своей доли нетерпеливо потирают руки: сегодня каждому удастся до отвала набить брюхо; Изабель, распластавшись около входа, трепетно прижимает к груди раненую пташку; Фарлан, чертыхаясь, возится с найденными приводами, пытаясь заставить их работать, ведь иначе весь план по добыче пропитания улетит в трубу. Каждый уголок, каждая трещина знакома до такой степени, что закрой сейчас Леви глаза — найдет что угодно. Только вот… Только вот все укрывает ровный слой пыли. Воздух спертый, словно квартирка уже давно стоит без хозяина и уже не ждала живого человека в этой обители. Где же Тори? Они ведь договаривались, что по отъезду Леви на поверхность она переберется жить сюда. Район не самый безопасный, но о какой безопасности могла идти речь в Подземном городе? Все же лучше, чем жить в самой убогой комнатке над борделем, рискуя каждую ночь заполучить пьяного и упертого посетителя в свою постель. Лучше, но тем не менее, девушки здесь не было. Решила остаться на прежнем месте? А она могла. Как и сказать ему сейчас в лицо, что не нуждается в жалких подачках, справится со всем сама. Поворчит, но без колебаний последует за ним на поверхность. Даже не потому, что отчаянно жаждет солнечного света, свежего воздуха и пения птиц. Просто потому что там, наверху, под голубым простором и шапками облаков, теперь есть Леви. Машинально выводя ее имя на пыли, украшавшей ветхий столик, Леви на носках развернулся, чтобы покинуть это место и больше никогда не вернуться. Эта часть жизни закончилась и, несмотря на смерти, что шлейфом тянутся за Разведкорпусом, его ждет дом. Осталось только привести этот самый дом на поверхность. Дорогу от прошлого пристанища до ее комнатушки он помнил также четко, как и специальное построение, придуманное Эрвином и вдалбливаемое в голову каждому солдату. Шаг ускорился, потому что терпение было на исходе, он уже задержался в этом гниющем месте дольше, чем планировалось. Осталось немного, совсем чуть-чуть… Той же недружелюбной атмосферой его встретила и комната, в которой они с Кэсси провели не одну ночь. Тряпки горой валялись на кровати, открывая взгляду неровный стекольный край, напоминавший неровный строй верхушек деревьев. И снова пыль, снова эта мрачная тишина, которая давит осознанием того, что нога человека уже давно не ступала по скрипящим половицам. Что происходит? Почему Кассандра словно под землю провалилась? Что может быть ниже Подземного города? Разве что пылающая преисподняя. — Эй, солдатик, отдохнуть зашел или просто заблудился? — голос туманно знакомый. Леви повернулся к его обладательнице, теперь уже узнавая ее: Виктория. — А, Леви. Не думала еще увидеть тебя здесь. Она тут же убрала кокетливую улыбку, лицо приняло скучающее выражение, а глаза утратили блеск. Если нет зрителей, то зачем играть спектакль? — Где Кассандра? — он не мог продолжать обыскивать каждый уголок города. Будет, естественно, если потребуется, но разум противился этому изо всех сил. — А, она… — взгляд внезапно забегал. — Да переехала. — Куда? — куда, черт его возьми, можно «переехать»? — Не знаю, не интересовалась, куда складывают трупы. Где-то за самыми крайними домишками, может быть? Мир замер. Даже сердцебиение решило остановиться на пару секунд, пока мозг обрабатывал сказанную словно между делом фразу. Как будто о погоде говорили. Трупы? Трупы, он правильно услышал? — Как это понимать? — ярость всколыхнулась и пошла рябью, словно волнения на воде озера. — Да, долго тебя не было. Заболела она, через пару недель как ты пропал. Хотя, почему пропал. Плащик хороший, нашел себе сытное место? Заболела. Это смертный приговор, который подписывается за секунду. Он не успел. Сколько бы ни пытался, но он всегда не успевал. Не успел остановить Кенни, чтобы он задержался в его жизни подольше и не бросал одного. Не успел вовремя заметить неладное во время первой миссии. Не успел спасти Фарлана и Изабель. Не успел показать ей, как прекрасен может быть мир за сводами пещер Подземного города. Задерживаться здесь хоть на секунду больше Леви не мог. Воздух потяжелел, даже один вдох не сделаешь. И невероятно холодно, срочно нужен солнечный свет, который сможет прогреть своими лучами замерзающее сердце. Всю дорогу к поверхности, каждую проклятую ступеньку этой кажущейся бесконечной лестницы Леви мысленно отвешивал себе подзатыльники и выкручивал руки. Весь путь обратно к штабу разведки боролся с желанием свернуть в лес, заехать поглубже и удариться в плач. Сорвать себе горло в нечеловеческом крике… гортань чесалась, хоть вырывай кадык, лишь бы избавиться от этого ощущения. Кадык, сердце — что угодно. Ничего больше не было ему нужно. Но не мог. Он справится, должен справиться как и раньше. Никто не знал об отношениях, которые связывали его и Кэсси. И уже не узнает никогда. Живые должны думать о живых, даже если в душе лелеют мечту залезть в остывшую могилу.