В сумерках

вечерние сумерки лениво разливались над мадридом, укрывая город пеленой ласковой прохлады. было так приятно вновь выбраться на веранду с чашкой горячего шоколада в руках и небрежно накинутым на плечи пледом. одним на двоих. жоау тихо зевает, уютно устраиваясь у него под боком, и антуан улыбается, оставляя мягкий поцелуй на темной, растрепанной макушке. говорить совсем не хочется, хочется просто насладиться моментом робкого, теплого счастья, спрятанного от чужих любопытных глаз в тени небольшого сада. поэтому они молчат и неторопливо пьют приятно обжигающий горло напиток, а между делом лениво целуются. жоау осторожно переплетает их пальцы, а антуан угощает его печеньем, что, рассыпавшись шоколадной крошкой, приторной сладостью оседает во рту. целовать его становится еще более приятно — гризманн до одури обожает этот нежный вкус шоколада и вяжущей язык апельсиновой начинки. — люблю, — меж поцелуев хрипло выдыхает на испанском ему в губы француз, нырнув ладонями ему под футболку. жоау что-то неразборчиво бормочет в ответ и обнимает его за шею, притягивая еще ближе к себе. им некуда спешить, и можно никуда не торопиться. последние лучи солнца, лениво скользнув по изумрудной влажной траве, касаются их лиц, отливаясь мягким золотом на щеках и дрожащих ресницах. антуан на мгновение замирает не в силах отвести взгляда от темного янтаря блеснувших в свете глаз, а затем, подчинившись желанию, вновь находит губы жоау своими. ласково, нежно, трепетно. лишь одним прикосновением заставляя забыть обо всем. обо всем, кроме самого важного.