Желание

Четыре года в интернате давали о себе знать. В ящиках можно было найти потрёпанные заначки уже заржавевших лезвий, просроченного фенибута, спирта и пожелтевших ватных дисков. Он прибегал к ним только в крайних случаях, которых, к сожалению, было полно. Друзья, или просто люди, которых он так называл, честно раздражали его. В этом кругу общения он был не собой. Приходилось притворяться, что общение с ними — пздц какое интересное. Репутация в школе была так себе, ходило много слухов о его поступках, совершенных на самом деле не им. Все учителя считали его неадекватным, занижали оценки, старались сделать так, чтобы он нахватал долгов. Все ученики ненавидели его. По крайней мере он так считал. В отличие от той самооценки, что парень показывал на публику, реальный ее уровень был где-то далеко на дне Марианской впадины. Так же как и состояние в целом. Он ненавидел себя. Хотел чувствовать себя нужным, но никто не позволял ему испытать это. Никто не обращал внимания на медленное разрушение его здоровья. Всем было плевать. И он ненавидел это. Каждый раз он вел себя шумно лишь для того, чтобы заглушить ту боль, что никогда не уходила, не отпускала. «Я нужен». «Меня любят». «Я не один». Он твердил себе это безостановочно. Хотел убедиться в этом, но никто не подтверждал его надежды. Те, кто хотел подтвердить, боялись маски холодного, самовлюблённого и резкого старшеклассника, не подходили, потому что опасались быть отвергнутыми. А ведь ему это было так важно. Так и не услышав от людей заветные слова, он запирался в ванной, где часто прозрачные капли смешивались с багровыми, разбавлялись сильным напором воды, а затем спиртом. Ржавые лезвия проходились по изрезанной коже ключиц, оставляли следы, которые позже заметали обезболивающие с антисептиком и старыми ватными дисками. Он резал кожу, все повторяя то, что так желал услышать от остальных. Вспоминал взгляд единственных глаз, что не смотрели на него с неприязнью. Зелёные радужки в короткий зрительный контакт загорались так, что ему казалось, будто это единственный свет, который он может увидеть. Только в эти моменты ему было спокойно. Однако никто из них не подходил друг к другу, из-за чего оба были несчастны.