Алкоголь и секс

Запрети звонить, запрети мне спать Запрети мне так тебя любить, на тебе торчать Запрети мне выйти во двор, заливать литры Havana Club Запрети мне номер deluxe за выходные сделать барак Это ночь, полная луна, ты не ждёшь гостей Ты открой мне дверь, накорми, расстели постель Всю нашу одежду в спешке бросим на паркет Нахуй мне сдался тот день, там, где тебя нет?

Секс, алкоголь и секс, алкоголь и секс Твои планы на неделю вызывают интерес Секс, алкоголь и секс, алкоголь и секс Я на этой простыне с тобою умер и воскрес Секс, алкоголь и секс, алкоголь и секс Твои планы на неделю вызывают интерес Секс, алкоголь и секс, алкоголь и секс Я на этой простыне с тобою умер и воскрес

Я не знаю, когда это началось и когда это закончится. Но я абсолютно уверен, что с этим нужно заканчивать. Между нами никогда ничего не было, кроме жгучей сердце ненависти и ярости, которая затапливала изнутри только при одном его виде. Мы дрались, ссорились, оскорбляли, делали друг другу как можно больнее, пытаясь заглушить собственную боль, пытаясь выплеснуть ярость на весь мир. Это всегда было неизменно на протяжении шести лет обучения. В один момент всё сошло на нет. Война. От одного только этого слова становится нестерпимо жутко. Словно грудь стягивает стальной обруч в попытках задушить, раздавить, сломать. И я ломался. Я ломался от всего происходящего вокруг меня. Страдал каждый день, но старался… Старался терпеть, сохранять невозмутимую маску на лице. Внутри же я был раздавлен, морально уничтожен. Меня постепенно уничтожали мои невысказанные слова, непролитые слёзы, которые я чудом держал в себе. Мне не позволено быть слабым, даже когда я один. И хоть каждая мысль разъедала сознание, я закрывал эмоции, отключал часть мозга, отвечающую за них, заглушая в себе, пряча в огромном шкафу никому не нужных чувств. Показывать эмоции бесполезно и глупо. Особенно когда вокруг творится ад. Но всё закончилось. Моя сторона проиграла, и мы теперь вынуждены скрываться, бежать. И я сбежал. От всего, что произошло, от людей, от прошлой жизни, от себя. Сложнее всего было убежать от воспоминаний. Как бы я не старался, они постоянно настигали, заставляли меня смотреть на то, что я творил. И мне было больно. Безумно больно. Настолько, что я в какой-то момент не выдержал и впервые напился. В хлам. Напился до того сильно, что потом отходил весь день. Мысли были плавные и текучие. И суть в том, что они были, но смысл не разобрать, уловить суть невозможно. И от этого стало так чертовски хорошо, что я перестал обращать внимание на огромный колокол внутри головы, который отдавал пульсирующей болью по всему телу. От осознания того, что мне стало легче, я сорвался. Я выпивал каждый день по бутылке, если не больше, какого-то дешёвого магловского алкоголя. Он затуманивал разум, расслаблял, отключал мозг. И хоть последствия были не самые приятные, я продолжал это делать. Пить, пить, пить… Лишь бы стало легче… Отец всегда говорил, что я стану достойным приемником. Я пытался. Правда. Но в какой-то момент моей дерьмовой жизни всё пошло не так. Совершенно не так. И это сильно повлияло на меня, и мой пошатнувшийся мир с отцовскими принципами и устоями медленно разваливался. А я страдал. Страдал каждый чёртов вечер, приходя в до боли знакомый магловский бар протрезвевшим. Страдал каждый раз, садясь на стул за барной стойкой. Страдал, когда хриплым от долгого молчания голосом, просил бармена коньяк, сразу бутылку коньяка. И только потом чувствовал облегчение. Ненадолго, но лучше, чем ничего. Мысли превращались в огромный и непонятный клубок, так что я не мог сосредоточиться ни на одной из них, и это успокаивало. Думать было невыносимо. И единственное, что я мог осознать в таком состоянии это то, что единственный способ оборвать свои мысли навсегда — умереть. Но неужели я пережил столько дерьма, чтобы так рано умереть? Но зачем жить, если в жизни нет ничего хорошего? Только тупая боль в груди и жуткое существование, которое кажется мне бессмысленным. Мне незачем жить. Эта простая мысль, раньше доставляющая муки, теперь не казалась уж настолько ужасной. Теперь было осознание, что так и есть. Это абсолютная правда. Никому нет дела до моей жизни, и мне тоже некому причинить боль своим уходом. У меня никого нет. И у меня нет человека, способного удержать меня здесь. В один момент всё изменилось. В какой-то из бессмысленных и однообразных дней появился он. Я определённо был абсолютно напившимся, когда он заметил меня и сел рядом. Он тихо кивнул мне: «Малфой». Попросил бармена две рюмки и, к моему удивлению, огневиски, на что магловский бармен совершенно спокойно отреагировал, уходя в служебное помещение. Сказать, что я был в шоке, значит, ничего не сказать. Потому что последний человек, которого я хочу видеть — чёртов Гарри Поттер. — Пьёшь? — сухо поинтересовался он, явно не ожидая меня увидеть в данном заведении, хотя сделал вид, что ему всё равно. И ему было всё равно. Я видел его потухший взгляд, когда он опускался за стойку рядом со мной. — А не видно? — Угу. Мы замолчали. У нас не было повода говорить, у нас не было повода пить вместе, но чёртов Поттер решил иначе. Всё время делает мне назло, словно чувствует, что мне от этого плохо. И мне плохо от Поттера. Потому что он напоминает о ней. О войне. И я почти чувствую тошноту, когда отвратительные картинки воспоминаний проносятся перед глазами. Картины пыток и смерти. Отчего-то внезапно носу послышался знакомый запах металла, крови. Я отхлебнул из бутылки побольше. Забыть, забыть, забыть… Плохо… Слишком плохо… Алкоголь тёк по венам вместе с моей кровью, но привычной лёгкости не было. Хотя мыслей не было тоже. Только одна единственная, которую я смог разглядеть сквозь остальные. Грёбаный Гарри Поттер сидит рядом. И ему тоже плохо. — Ты тоже чувствуешь, что моё присутствие напоминает о…? — тихо спросил Поттер. Его чёрные вихры немного отрасли с нашей последней встречей, щёки впали, под глазами пролегли огромные чёрные мешки, некогда зелёные поля в глазах, превратились в блёклое пепелище. Внутри него тоже что-то сломалось. И я это чувствовал, потому что абсолютно также был раздавлен. — Да, — также тихо и хрипло ответил я, отрываясь от его лица, чтобы выпить ещё коньяка. Наконец бармен принёс заказ Поттера, и он молча налил алкоголь мне в стакан. Я покорно выпил, почувствовав противную горечь на языке. Ужасно. Краем глаза я заметил, как Поттер опрокинул напиток и в себя тоже. А затем налил мне снова. И так мы сидели едва ли не всю ночь в полнейшей тишине. Остальные посетители что-то пьяно бубнили, смеялись, ругались… Но я никого не слышал. Лишь давящее присутствие Поттера и постоянно наполняющийся им стакан огневиски. Несмотря на алкоголь, которого я за сегодня выпил уже предостаточно, я всё равно прекрасно осознавал, где я, что происходит. Но я никак не мог понять почему. Почему Поттер сидит здесь? Почему здесь сижу я? И почему присутствие Поттера с каждым стаканом становится менее нежеланным. Словно с алкоголем мне приходит его невысказанное понимание. Но какое может быть понимание у Героя? — Почему ты здесь? — я решил нарушить тишину первым, потому что количество вопросов начало увеличиваться, что мне очень не нравилось. — Затем же, зачем и ты. И затем, что и все люди в этом баре, — усмехнулся Поттер. Я просто кивнул, потому что чувствовал, что если скажу ещё что-нибудь, то не смогу остановиться. Мне хотелось выговориться. Хоть кому-нибудь. Но разговаривать с маглами я не мог, и сейчас тут сидит Поттер. Такой же пьяный и замученный, как я. И я где-то глубоко в душе понимал. Понимал всё. Зачем он пьёт. Почему не может отпустить войну. Почему совсем один. — Малфой, — внезапно позвал он меня, смотря своими мёртвыми глазами прямо в душу, словно читая мысли. — А? — как-то совсем вяло ответил я, укладывая свою голову на сложенные на барной стойке руки. Голова сильно кружилась, к горлу подступала тошнота, в глазах всё слишком расплывалось, из-за чего я с трудом мог сосредоточить свой взгляд на лохматом Поттере. — Малфой, ты как? — Я… Норм… — договорить я не успел. Резкое желание прочистить желудок меня опередило. Организм хотел избавиться от явно лишних десяти стаканов огневиски, на что я лишь зажал рот рукой. Зрение ухудшилось, заплясали тёмные пятна. Я ощутимо начал заваливаться на бок, но Поттер ухватил меня за локоть. Чёртов Герой… — Я аппарирую, пойдём, — твёрдо произнёс он так, будто и не бухал сейчас рядом со мной. А я просто кивнул, не в силах нормально соображать. Мысли в голове расплывались в разные стороны, и мне было всё равно куда меня приведёт Поттер, что он со мной сделает. Единственное желание — лечь и наконец перестать чувствовать. Чувствовать, как дышу, как раскалывается голова, как сильно дрожат руки, как всё же проворняе тяжёлые мысли закрадываются в бухой мозг. Не хочу это ощущать. — Эй, — где-то на задворках сознания я услышал оклик. — Эй! Меня начали неистово трясти за плечи, но открыть глаза я не мог. Состояние было тягучее, сознание вязкое. — Очнись Малфой! Поттер. — Змлчи… — еле выдохнул я, ощущая слабость всем телом. Язык слушался неохотно, горло болело от количества влитого спирта. Внезапно меня начало мутить, голова кружилась настолько сильно, что я запутался, где верх, а где низ. Потеряв направление в пространстве я просто рухнул на пол, хватаясь за свою бедную голову, которая нещадно болела, напоминая о том, что пить мне категорически нельзя, если не хочу сталкиваться с последствиями. Сглотнув вязкую слюну и подкатывающую тошноту, я окончательно оставил все попытки подняться. Подняться, чтобы Поттер не видел меня таким слабым, уязвимым, сломленным. И это было бы последнее, о чём бы я подумал в данной ситуации. Ведь в голове слова не могли связаться в цельные предложения. Я лёг, свернувшись клубком, поджимая ноги к животу и обхватывая себя руками. Тело заметно дрожало, и я не мог как-то на это повлиять, остановить. В глазах плясали тёмные круги. Меня всего морозило. И жить хотелось сейчас меньше всего. Внезапно, меня кого-то поднял на руки и куда-то понёс. Мне было всё также не до этого. Голову словно пытались расколоть пополам. Внутри вместо мозга лава, она выжигала всё, оставляя только боль. Лёгкие с каждым вдохом выжигало изнутри. Всё прекратилось также, как и началось. Боль стихла, заменяясь умиротворением и спокойствием. Я вновь почувствовал в себе какие-то силы, смог вздохнуть. По лбу стекло пару капель холодного пота. Я не знаю, сколько прошло времени, знаю лишь, что только дышал и дышал, как загнанный, лёгкие никак не могли насытиться таким необходимым для жизни воздухом. Вот только жизнь мне не нужна. И эта мысль вернула с собой сознание. Я поморщился и поднялся с кровати, на которую меня этот самый кто-то уложил. А сам кто-то сидел рядом на стуле, держа в руке наполовину пустой стакан с виски. Молча сев, я выхватил стакан из слабой хватки и залпом осушил его. По горлу растеклась мерзкая, горькая жидкость, царапая стенки, принося знакомое неприятное ощущение и остаточный вкус на языке. — Очнулся? — хмыкнул Поттер. — Угу, — только на тихое согласие хватило меня. — Ты в норме? Твоё самочувствие было не самым лучшим, мягко говоря, — тихо проговорил Поттер, осторожно касаясь моего мокрого лба. — Температура спала, вроде… — Температура? Я думал, что я набухался, а не побегал под дождём, — пожал плечами я, говоря тихо и осторожно, словно от любого неаккуратно произнесённого слова вернётся то ужасное состояние. — Мне показалось, что ты отравился, но не уверен, — он развёл руками и забрал у меня стакан, наполняя ещё одной порцией виски. Повисло долгое молчание. Поттер периодично подносил стакан ко рту, а потом устало вздыхал, повторяя это раз за разом, пока мне не надоело. Я опять выхватил только что наполнившейся стакан у него из рук и вновь залпом опрокинул в себя. — Тоже любишь выпить? — сухо поинтересовался Поттер, явно недовольный тем, что у него прямо из-под носа так нагло вырывают выпивку. — Нет, не люблю… — на его вопросительный взгляд я закатил глаза и снизошёл до пояснения: — Это мой способ забыться. Он молча покивал, будто соглашаясь. И я понял. Он пытался забыться, так же как и я. Утопить свою грусть, горе и злость в алкоголе. Погрузиться на дно бутылки огневиски и забыть. Забыть всё, что связано с тем ужасом. Забыть всех, кто умер там по твоей вине. Но я ещё пытался забыть, что сам убивал. Убивал, чтобы самому выжить. А он сражался, чтобы никого больше не убили. И от этого мне вдвойне плохо. Я ничего не сделал для победы над ним. И я не достоин хорошей жизни. Имею ли я вообще право прямо сейчас находиться рядом с ним? — Да, но в последнее время не помогает… — Не могу не согласиться… Опять повисла тишина. Долгая, задумчивая. Каждый ушёл глубоко в себя, снова мыслями возвращаясь к своим проблемам. Поттер не должен так относится ко мне. Он меня ненавидит. Ненавидит… Его ладонь, трогающая мой лоб, ничего не значит. Он не смог бы забыть, что я натворил, даже если бы выпил пять бутылок залпом. И у меня есть доказательство своего прямого участия в войне. Чёртова метка, оставленная Лордом в память о себе. Навсегда. Огромная ладонь Поттера снова прошлась по моему лбу. Мог бы и не стараться с проявлением гостеприимства и показательной заботой. Я бы не обиделся. Уж точно не на Поттера. — Что с тобой случилось после… войны? — его изначально решительный тон дрогнул на последнем слове, выговаривая его тихо, осторожно, будто боялся его. Боялся, что если скажет вслух, то Лорд воскреснет, и все кто дорог опять будут умирать. Это не так. Но я тоже боялся этого слова, но никогда не поделюсь этим с Гарри Поттером. Точно не с ним. Точно уже ни с кем. — Ничего особенного… Литры алкоголя, беспамятство на некоторое время, потом опять алкоголь. — И так на протяжении года? — Да. — У меня тоже… Я не знаю, что делать. Я слишком, — обречённый, полный нежелания дышать вздох, — запутался. — Аналогично… Неужели у Пожирателя и Героя одна и та же судьба? Вариться в своих адских мыслях, чувствах и боли, куда же без неё. Это просто абсурд. И я бы несомненно посмеялся бы над этим, если бы такая эмоция осталась у меня. — Ты когда-нибудь думал о том, кто будет грустить после твоей смерти? — после продолжительного молчания спросил Поттер. Как же тяжело смотреть в его стеклянные глаза, словно он внутри сам себя уже убил, задушил того маленького Гарри, которого я когда-то знал. Неужели я выгляжу также? — Естественно думал. Я вообще о многом думал, пока пытался усиленно пробухать свои мозги. — И кто же пришёл в голову? — Никто. — Почему же? — Родителей нет, друзей нет, родственников нет… — поочерёдно загибал пальцы я, стараясь не менять выражение лица, не выдать свою настоящую горечь и грусть. — А что же у тебя, Поттер? — Также. — Даже рыжий и заучка? — Им тем более. — Счастливая семейная жизнь? — кивок лохматой башки. — Я тоже всегда хотел такую семью, — откровенно поделился он. И даже сейчас я прекрасно его понимал. Хотелось просто тихой семейной жизни с какой-нибудь милой девушкой. Но я не мог позволить себе портить ещё чью-то жизнь вместе со своей. — Что же мешает? Бери не хочу… Выбирай по вкусу и нраву, ты же у нас герой. — Не могу… — Почему? — Потому что не смогу полюбить сильнее, чем люблю сейчас. — Понял… Джиневра же вышла замуж за… Как его? — Нет, Джинни здесь не причём. — Тогда кто? — Неважно, — отмахнулся Поттер, что только увеличило интерес. — Ну уж нет. Ты меня заинтриговал. Рассказывай! И именно в этот момент я почувствовал эмоции, которые до этого всеми силами блокировал внутри, закрывал в специальном шкафу. Это была заинтересованность. Я по-настоящему хотел узнать, кто же мог занять сердце Национального Героя. Показалось даже, что что-то странное и гневное встрепенулось в душе, зарычало в районе сердца. Почему рядом с Поттером вечно творится нечто необычное. — Не смогу, пока не пойму, что чувства того человека взаимны, — упрямо ответил он. — И как ты поймёшь? — Когда он признается. — Вечность собрался ждать? Однолюб? — беззлобно рассмеялся я. — Походу… И после все разговоры сошли на нет, потому что расспрашивать его я не хотел. Не моё это дело. Поттер же просто вышел из комнаты, в которой я лежал, и вернулся со вторым стаканом и ещё одной бутылкой огневиски. То что надо. Да. Остаток вечера я едва помнил, поскольку напился до полнейшего беспамятства. Разговаривали ли мы ещё? Если бы я знал… Лишь одно осталось в моей голове на следующий день — момент, когда я ушёл домой: — По-моему, на сегодня хватит, — еле пробормотал мертвецки пьяный Поттер. — Д-да… — Я провожу тебя к камину, — он медленно подошёл ко мне, едва стоя на ногах, и подхватил за талию мою такую же неустойчивую тушу. — Приходи, если захочешь опять напиться до полусмерти. Его приглушённый выпивкой хриплый смех я отчётливо запомнил, как и приглашение. Внутри бесновались странные чувства. Приходить и снова жаловаться на жизнь Поттеру? Сомнительное удовольствие. Но что-то подсказывало внутри, скорее даже молило, высказаться хоть кому-то, неважно кому. Если Поттер готов слушать, судя по его приглашению, то почему бы и нет.

***

Прошло несколько дней. Я варился в пучине своих съедающих мозг мыслей, не смея притрагиваться к алкоголю, чтобы принять здравое решение. Ну не мог я переступить через себя и просто так прийти к нему. Что-то мне мешало, запрещало приближаться к камину и даже думать о том, чтобы ступить на порог обиталища Поттера. Безумно долгая внутренняя борьба привела к тому, что я так больше не могу. Не могу каждый день сам с собой разговаривать или со стенкой, не знаю, к кому я обращаюсь в пьяном бреду. Пусть уж Поттер послушает. Вдруг, и он мне расскажет что-нибудь интересное. Кажется, я не могу выкинуть из головы его заявление о влюблённости в кого-то недосягаемого. Вот и ближайшая цель в жизни появится. Да и зачем влачить это жалкое существование в одиночестве? Вдруг, я смогу помочь хотя бы одному человеку, который теперь страдает по моей вине, выслушаю его. И все эти аргументы привели меня к тому, что этим же вечером я собрался и, не позволяя себе даже на секунду усомниться в своём решении, зашёл в камин. К счастью, хозяин дома, судя по всему, никогда без особой надобности и не покидает своё пристанище, потому что тут же вышел встретить меня. Странное удивлённое выражение лица застыло на нём, стоило только увидеть гостя в моём лице. Может, меня не так уж и ждали? О Мерлин… — Малфой! Ты правда пришёл… — поражённо выдохнул Поттер. Я лишь развёл руками и без приглашения прошёл на кухню. Стоило мне сесть, как на столе мгновенно появились два стакана и бутылка с весьма красноречивым содержимым. — Голоден? — вежливо поинтересовался Поттер. — Не особо. — Тогда я наливаю? — Мог бы и не спрашивать. Поттер усмехнулся и на долю секунды, лишь на мимолётный миг заметил, как весёлые огоньки вспыхнули зелёным пламенем в его глазах. Смахнув это наваждение, я вновь увидел тот безжизненный, потухший взгляд, который был словно покрыт тонкой корочкой льда. Страшное ощущение, было бы, если бы я не видел такого же в своём отражении на ежедневной основе. Мы молча выпили, а затем ещё и ещё. Просто в тишине. Не произнеся ни слова. Сознание заволокло густой пеленой, которая с каждой порцией алкоголя становилась всё гуще и гуще. Мозг едва осознавал происходящее, но я уже автоматически подносил стакан к губам и пил, пил, пил… Воспоминания об этом вечере у меня остались урывками. В основном это были моменты, когда я заносил очередной наполненный стакан с целью опрокинуть в себя содержимое. Но также память порадовала небольшим обрывком нашего диалога: — Драко… Ой, Малфой. Как думаешь, почему именно мы с тобой не смогли продолжить жить, как все остальные? — тихо спросил Поттер, облокачиваясь на свою руку, не в силах удержать голову в вертикальном положении. Его очки опасливо скосились на лице, будто готовые в любой момент сломаться (оправа у них невероятно тонкая). — Если бы я знал, Поттер… Спрашивать у меня что-либо было бесполезно, я едва соображал, но думаю, что ему и не нужен был ответ. Так. Вопрос в пустоту. — А можно я буду звать тебя по имени? — Зачем? — Ну… Я хочу, — здраво аргументировал он, как показалось мне в тот момент. — Делай, что хочешь. — Прям «что хочу»? — засмеялся он каким-то своим мыслям. — Придурок, — только успел выдохнуть я, прежде чем опрокинуть свою тяжёлую голову на лежащие на столе руки и заснуть. Следующий визит произошёл после того, как я пришёл в себя от нашей совместной попойки. Как только гул и пульсации в голове утихли, я снова оказался в его гостиной. Решили мы расположиться в этой же гостиной. Снова те же стаканы, снова бутылка, снова неловкая тишина, а после я мучительно вспоминаю лишь часть диалога. А может, мы и вправду лишь столько и общались. — Он. — Что? — Ты сказал он? — Ты о чём? — Тогда, в комнате, когда притащил меня из паба. — Да, это он, — спокойно выдохнул он, будто его и не волновало, что он признался мне в том, что гей. Видимо, действие алкоголя прилупляло его способность мыслить, если, конечно, у него такая способность была. — И насколько он хорош, что наш герой не удержался и влюбился по уши? — похоже, что не только на него алкоголь действовал не лучшим образом. Я совершенно уверен, что задавал последующие вопросы, пребывая в абсолютно невменяемом состоянии. — Безумно красивый, — мечтательным тоном прохрипел Поттер. — Красивее меня? — Даже не знаю… — Ого, тебя это поставило в тупик? Тогда я однозначно намного красивее. — Ха-ха… И снова я вернулся. Мы сели в комнате, чем-то напоминающую библиотеку, в ней стояли несколько стеллажей с книгами. И снова Поттер принёс те стаканы, и снова налил какого-то пойла, и снова полная муть в голове. На этот раз диалог запомнился мне совсем расплывчатым. — Поттер, как ты понимал раньше, что счастлив? — Когда я находился с друзьями, я был счастлив. И когда он разговаривал со мной. — Просто разговаривал? — Ну, не совсем. Мы обычно перекидывались парой слов. А ты когда был счастлив? — Когда проводил время дома с семьёй. Когда мама весь день заботилась обо мне, когда я приезжал к ним на каникулы. Когда мы всей семьёй садились ужинать… — Извини… — Не за что извиняться. Они бы всё равно рано или поздно умерли бы, это неизбежно. — Моим пришлось рано… — Это несправедливо. Новый день. Те же стаканы, та же кухня, тот же бухущий в дрова Поттер и совершенно нездравомыслящий я. — Драко, почему ты продлжаешь приходить ко мне? — Больше нельзя? — Нет, я не об этом. У тебя ведь явно есть дела поважнее, нежели тут мне сеанс психотерапии устраивать. — Скажем так, времени у меня предостаточно. Да и я думал, что это в две стороны работает. Ты мне выговариваешься, я — тебе. — И правда… Очередная встреча. Что-то неумолимо менялось между нами, но я не мог понять, что. Всё та же квартира, стаканы, Поттер. — Может стоит бросить пить? — Не… Я уже даже и дня представить не могу, где я в здравом уме и трезвом рассудке нахожусь. — Справедливо. — Я не вынесу все эти мысли о войне. — Я тоже не справлюсь с этой тупой любовью к… — К кому? — Забудь. С каждым новым посещением Поттера я понял, что что-то происходит. Хотя мой пьяный мозг едва соображал, предчувствие подавало мне какие-то неуловимые сознанием знаки. Мерлин, как тяжело. С Поттером по-другому никак нельзя, да? — Почему ты так убиваешься по этому загадочному человеку? Он вообще волшебник? — Да, он крутой волшебник. — Не могу понять, почему просто не скажешь ему. Боишься, что отвергнут? — Наверное. — Ну а ты? — Что я? — Любишь кого-нибудь? — Думаю, что нет. — Думаешь или реально нет? — Нет. — Тогда не тебе давать мне любовные советы. Разберись сначала со своей личной жизнью. — Я не хочу никому портить жизнь. — А если у человека уже будет испорчена жизнь, и он найдёт спасение в тебе? — Мне бы кто помог. — Я… И если до этого я и не сомневался в своих воспоминаниях (просто повода не было), то сейчас подозрения появились. Драко Малфой уже совсем себе мозг пробухал капитально. Ему уже всякие странные фразы Поттера мерещатся. Ох, если бы это был единичный случай. — Драко, ты правда не хочешь любви? — Хочу, почему же. Просто некому дать мне её. — А что, если в тебя будет влюблён парень? Готов от него любовь получать? — Не знаю… Не думал об этом. — А если бы им был я? Может, мне все эти разговоры изначально мерещились? На самом деле эти диалоги я вёл сам с собой в голове? И теперь не только мысли о войне посещали мою несчастную бредившую головушку. На самом же деле мы с Поттером просто молча сидели в компании друг друга и ничего более, правда же? Мог ли я и самого Поттера придумать? Я думал, думал, думал. Предполагал и опровергал свои догадки о том, было ли всё это пьяным бредом, который придумал мой ушибленный разум или же это пьяный бред Поттера, который под воздействием алкоголя говорил мне это всё. Несколько дней я не выходил из дома, опустошая уже свои личные запасы различных спиртосодержащих напитков. Опять глушил всё, что приходило в ясное сознание, лишь бы не продолжать размышлять. О Поттере. К сожалению, одна самая надёжная мысль не подтвердилась. В очередной раз оказавшись в уже знакомой мне гостиной, я, не дожидаясь пока меня встретит Поттер, так как меня не было уже несколько дней, пошёл искать его по квартире. Он быстро обнаружился в своей спальне. Я осторожно приоткрыл дверь и без приглашения уселся на кресло возле кровати. Поттер лежал на спине, сложив руки на груди, и остекленевшим взглядом смотрел в потолок, не обращая внимание на меня. Я молча призвал наши (да, уже наши) стаканы и налил в них виски, наколдовав несколько кубиков льда. Один поставил на тумбу возле кровати Поттера, а другой опрокинул в себя. Здравомыслие нынче у меня не в почёте. — Ты как? Поттер наконец перевёл на меня свой безжизненный взгляд, но продолжил молчать. Я усиленно пытался понять, что же с ним случилось за те дни, когда не приходил к нему. Спустя несколько осушенных стаканов (ну а как ещё время считать без часов?), Поттер подал хриплый голос: — Я уж думал, что ты не придёшь. — Почему? — После того, что я сказал… — Думаешь, я помню? — Предположил, что да. А ты не помнишь? — Помню. И опять тишина. Такая пронзительно звонкая, что у меня зашумело в ушах, словно издаваемый каким-нибудь животным ультразвук внезапно прорезал барабанные перепонки. В голове снова загудело, виски болезненно пульсировали, но я не обращал внимания, так как уже привык к подобным болям. Сейчас волновало лишь серое лицо Поттера, выражающее абсолютное ничего, его нетронутый виски на тумбе и будто не мигающие мёртво-зелёные глаза. Он медленно перевёл взгляд на моё искренне обеспокоенное лицо и аккуратно сел. И да, я по-настоящему переживал за него. Что-то с ним не так. Хотя неудивительно, что ему плохо, мы бухаем с ним каждый день, выпивая по несколько бутылок. Но словно дело было не в самочувствии организма, а где-то в сознании. Что-то тяжёлое происходило в его голове, какие-то невыносимые мысли. И я вспоминил эти ощущения от непрошенных мыслей, которые лишь отравляли мозг, заставляя чувствовать себя отвратительно. Поэтому не удивился, когда Поттер всё же не смог удержаться и потянулся к стакану на тумбочке, а затем резко опрокинул содержимое. Алкоголь растекался по венам, и я отметил, что стеклянные глаза едва заметно прояснились, но плескавшаяся в них муть никуда не делась. Виски уже давно не помогал. Ни мне, ни Поттеру. Но мы старательно делали вид, что всё хорошо. Нам не за кого было цепляться в этой жизни, поэтому негласно решили, что мы теперь есть друг у друга. Отчего-то я чувствовал, что Поттер размышляет также. — Долго ещё будешь так смотреть? — Как так? — Ну не знаю… Пристально? — Ты сегодня словно другой. — Прости, просто… — недолгая пауза, будто он боролся с чем-то внутри себя. — плохое самочувствие. Видимо, это из-за алкогольного опьянения. Нужно пару дней просохнуть. — Да, у меня тоже такое было. И мы опять замолчали. Я продолжил внимательно рассматривать Поттера. Морщинка на его лбу говорила о тягостных раздумьях, и мне очень хотелось узнать, что же послужило причиной безрадостных мыслей. Логично было предположить только одно. — Ты думаешь о нём? И он тут же взорвался гневом вперемешку с отчаянием не в состоянии больше сдерживаться. — Каждый день, каждый чёртов час, минуту, секунду! Это ужасно. — Как мне тебе помочь? — Что? Помочь? — Ну раз виски уже не катит, я должен предложить что-то другое, только скажи, что поможет. — Ха-ха… Забыть о любви всей моей жизни? Поттер крепко задумался и пересел на край кровати, смотря мне прямо в глаза. В его взгляде промелькнуло нечто странное, похожее на какую-то мимолётную искру, которую тут же заменили сомнения. А затем внезапное отчаяние, всепоглощающая грусть и неподъёмная тоска отразились разом на его бледном лице, пока он аккуратно наклонялся ко мне. На секунду его глаза скользнули чуть ниже моего носа, а затем снова посмотрели в серые радужки напротив. И я даже не успел понять, что произошло, как его губы осторожно и с неким трепетом коснулись моих. Время буквально застыло. Хотя этот факт и опровергал бешенное колотящее сердце, но не суть важно. Ничего не происходило, только его губы, так отчаянно прижатые к моим собственным. Он словно просил о помощи, умолял. И я снова не успел понять, как уже сам приоткрыл рот, отвечая на его поцелуй. Всё внутри у меня скрутило то ли от выпитого виски, то ли от осознания происходящего. Может это всё ещё мой пьяный бред? Вдруг, я сейчас лежу в своей комнате и ловлю галлюцинации? О Поттере. Но его мягкие губы были отнюдь не вымышленным ощущением моего больного мозга. Эти невесомые прикосновения были слишком реальными. И я на мгновение открыл глаза, чтобы убедиться, что передо мной точно Поттер. Из его сильно зажмуренных глаз потекли тонкими ручейками слёзы. Надо остановится, что мы делаем? Он же любит другого… Я потянулся рукой к его щеке со всей нежностью, на которую только был способен, и осторожно прикоснулся, большим пальцем невесомо вытирая вытекающую слезу. Поттер прильнул к руке в таком исступлении, что у меня закололо что-то в районе сердца. Он не открывал глаза, будто ему было страшно увидеть моё лицо, а не лицо того человека, которому он отдал своё сердце. Он продолжал молча плакать, а я лёгкими движениями убирал с лица мокрые дорожки. Этот момент мог бы длиться вечно, если бы он вновь не потянулся ко мне. Расстояние между кроватью и креслом было не самым большим, но его губы в таком неуверенном направлении приближались к моим, я покорно ждал, и когда они всё же соприкоснулись, мне казалось, что прошла целая вечность. Мой пьяный мозг здраво решил всё пустить на самотёк, поэтому я послушно приоткрыл рот и углубил поцелуй. И как во всех тех любовных романах, которые так любила читать моя мать, я ощутил тех самых бабочек в животе, понимая, что ещё чуть-чуть этой сладкой пытки, и я улечу от переполняющих меня чувств. Но что это были за чувства, я понять не мог в тот момент находясь не в самом адекватном состоянии. Его мягкие губы продолжали мучать меня и заставлять метаться от переполняющего удовольствия. Он аккуратно провёл ладонью вдоль моей щеки и внезапно атмосфера изменилась. Поттер соскользнул с дивана, буквально опускаясь на колени между моих ног, не разрывая наш контакт. Его губы позабыли той нежности, которой был пропитан наш прошлый поцелуй. Теперь они яростно начали кусать мои, язык нетерпеливо толкнулся в рот, требовательно проводя по зубам. Сам Поттер на секунду отодвинулся от меня, но лишь чтобы толкнуть на спинку кресла и бесцеремонно забраться на мои колени, продолжая кусать мою нижнюю губу. Нежность переросла в настоящую страсть, но пьяный и возбуждённый я был не против. Я также жадно и отчаянно пробовал губы напротив, вёл борьбу языками за преобладание в поцелуе. Моё сознание упустило момент, когда пуговицы на рубашке стали постепенно расстёгиваться, словно сами собой, а руки зашарили по телу, расположившемуся у меня на коленях. Поттер отстранился от меня ещё раз, потому что не мог на ощупь найти последнюю несчастную пуговицу, едва не решив просто выдернуть её. Он молча уставился на моё открывшееся взору голое тело. Я не был в состоянии считывать его эмоции и понять, о чём тот думал. Поттер слез с моих колен, нетерпеливо схватился за горлышко моей белой рубашки и потянул меня за собой в кровать, чуть ли не заставляя упасть на него. Где-то в глубинах затуманенного разума я понимал, что произойдёт дальше, но в тот момент для меня не существовало ничего, кроме тех прекрасных губ, которые так хотелось смять в чувственном глубоком поцелуе, и этого тела подо мной, так отчаянно нуждающегося в ласке и тепле. Судя по решительным движениям, которыми он стянул с меня злополучную рубашку, Поттер был уверен в своих действиях. Вскоре он скинул футболку и с себя и вновь прижался в горячем поцелуе, одновременно исследуя моё тело руками. Дальше всё происходящее было будто не со мной, словно я наблюдал за кем-то, был третьим лицом. Нескончаемые чувственные жаркие поцелуи, перерастающие в нечто большее, лязг бляшки ремня, брюки, улетающие в другой конец комнаты, а следом и вторые. Грубые укусы, касания, сминания податливого тела, засосы на бледной коже Поттера. Быстрый и громкий секс, лишь бы забыться в новых ощущениях страсти, которые не мог подарить алкоголь. И ведь действительно в тот прекрасный момент из головы вылетело напрочь всё, мозг заняла лишь та животная страсть, с которой я вдалбливал Поттера в постель. На следующий день я обнаружил себя спящим рядом с ним в крепких объятиях. В мыслях пролетела вся прошлая ночь. Паника охватила всё моё существо. Я и он… Мы… Теперь уже животный страх руководил моим разумом, заставляя как можно быстрее искать разбросанную одежду. Первое, о чём я подумал, это, конечно же, сбежать. — Так и знал, — внезапно разорвал гробовую тишину сонный голос Поттера. — Сбегаешь? — Н-нет… — Не о чем переживать. Это был лишь перепихон на одну ночь. — Он же ничего не значит? — Нет, — отрицательно покивал он. — Выпьем? Я всё же натянул брюки и согласился на такое заманчивое предложение. Переспать, чтобы забыться, а потом выпить, чтобы попытаться забыть о прошедшей ночи. Это гениально.

***

Он резко прижал меня к стене, впечатывая спину в твёрдый бетон, затыкая рот грубым поцелуем, стоило только шагнуть в гостиную. Искусанные губы начинали нестерпимо саднить, но скользкий влажный язык, проезжающийся по ним, снимал часть боли. Его руки касались меня везде, то слегка обнимая, то красноречиво ложась на ремень. Мокрый поцелуй могло прервать лишь нестерпимое желание Поттера раздеть меня. Одежда летела на пол, не удостаиваимая особым вниманием. Касания становились сильнее, сминали кожу, и когда он отрывался от моего рта, то переходил на шею, ключицы, грудь, продолжая вдавливать меня в стену. Ноги еле держали от накатывающего удовольствия, поэтому я взял на себя инициативу и потянул нетерпеливого Поттера в спальню. Мы выпивали и трахались, трахались и выпивали. Бухие в хламину мы накидывались друг на друга и занимались сексом, лишь бы не возвращаться в реальность. Мы топили друг в друге всю боль и безысходность, пытались вместе выбраться из того ада, в который сами же себя и загнали. Алкоголь не давал возвращаться ясности и трезвости ума, чтобы осознать, что мы творим, но нам это и не нужно было. Лишь бы был смысл просыпаться в следующем дне — не дать умереть одному из нас. — Как думаешь, долго мы так протянем? — Сложно сказать… Пока не опустеют все ближайшие лавки с выпивкой? — Ха-ха-ха, ты прав, Драко. Огонь в камине ярко и задорно танцевал, извиваясь языками пламени, сжигал подложенные поленья, превращая их в уголь. Стаканы вновь и вновь наполнялись огневиски, слегка разбавленные наколдованными кубиками льда. Постепенно непринуждённая лёгкость переполняла всё тело. Я нагнулся к Поттеру в соседнем кресле и вовлёк его в чувственный поцелуй, пока он не прикусил мою губу и не заставил языком открыть рот. Тогда вся нежность опять полетела к чертям, и я грубо схватил его за шею, притягивая ещё ближе, сливаясь с ним ещё теснее. Резко переместив руку на волосы, я бесцеремонно оттянул их назад настолько, что Поттер застонал прямо мне в рот. Он тут же схватил меня за предплечье другой руки, которой я мял внутреннюю сторону его бедра, и требовательно уложил на диван, садясь сверху. О Мерлин, что происходит между нами? * — Драко, ты ещё общаешься с кем-нибудь из школы? — Нет, только с тобой. — Почему? — Блейз устроился в Министерство, его заваливают бесконечной работой. Панси вышла замуж и переехала в другую страну. Тео в какой-то команндировке был, когда присылал мне последнее письмо. Мне нет места в их жизнях. А ты? Поддерживаешь связь? — Тоже нет. Как ты знаешь Рону и Гермионе уже не до меня, они работают в Министерстве, Невилл преподаёт травологию в Хогвартсе, Джинни… выступает за какой-то спортивный клуб, Джордж работает в своём магазинчике, Полумна исследует животных вместе с мужем. В общем и целом, и я лишний для них всех. — Да… У всех свои семьи. Найдём ли мы место в этой спокойной тихой жизни? — Мне иногда кажется, что я уже никогда не смогу жить спокойно. — Аналогично… Но как же твой возлюбленный? С ним что? — Он… — Вы общаетесь? — Да… Он тоже не может найти себе место, — тихо закончил Поттер. — Почему же ты проводишь время со мной, а не с ним? — Э-э… Ну… Выслушаешь меня? — Конечно, что такое? — Ты знаешь его, он учился с нами в Хогвартсе. — Никто в голову не приходит. Только Седрик Диггори… — тяжёлая тишина повисла между нами, я прекрасно знал, что он умер. — Нет, он был на факультете Слизерина. Я был до безумия помешан на нём, мы постоянно ставили всю школу на уши своими криками и драками, — осознание постепенно приходило ко мне, но мозг отрицал эту реальность, словно Поттер и не говорил мне почти напрямую. — Он был так недосягаем в моих глазах. Чистокровный богатый аристократ с величественным происхождением и состоянием настолько огромным, что моя жизнь ничего не стоила по сравнению с ним. Ещё он был жуткой занозой, невыносимым занудой и постоянно дразнил меня, провоцируя на эмоции. И меня всё равно тянуло к нему, хотя я всячески это отрицал. А потом он исчез из моей жизни, тогда я понял, как его мне не хватало. Даже после войны я не мог найти его, когда эта любовь начала душить меня, когда одиночество давило на мозг, отдаваясь в висках жуткой болью. Я понял, что больше не в силах терпеть это и решил отыскать его. Поиски ни к чему не привели. Зато привела моя алкогольная зависимость, мы встретились в баре… — С-стой… Под-дожди. Я слушал его не дыша, подавляя глубокие вздохи, чтобы не пропустить в этой тихой и сбивчивой речи ни единого слова. И эти слова тяжёлым грузом легли на мою душу. Что мне делать? Разве мог я просто взять и ответить на его чувства? А что, если бы я и решился? Какое нас ждёт будущее? Просто спиться вместе? Тысяча и один вопросы заметались у меня в голове, один сложнее второго. — Драко, — он мягко коснулся моей руки, которую я в ужасе чуть не одёрнул. — я люблю тебя. Эта фраза повисла в воздухе, а затем с силой обрушилась на моё сознание. Это либо сон, либо какая-то несмешная шутка. — Я не требую от тебя согласия на отношения, мне ничего не нужно. Я выговорился и стало легче, правда. Не строй из себя добренького Драко Малфоя, которым ты не являешься, ты же язва по жизни. — Я не знаю, что сказать. Это слишком неожиданно. — Если хочешь, мы можем просто спать друг с другом, без обязательств. Я растерянно кивнул, хотя даже не услышал последнюю фразу, потому что сорвался с места и зашёл в камин, крича «Малфой Мэнор». Зелёные огни поглотили меня и вот я уже сделал следующий шаг в свою гостиную, упал на чёрный кожаный диван, точь-в-точь напоминающий такой же в гостиной факультета Слизерин. Веки моментально опустились, погружая меня в спасительную темноту. Тяжело…

***

Прошла целая неделя, за которую я несколько тысяч раз проанализировал весь наш диалог, вспомнил каждое обронённое слово. Подумал о чувствах Поттера, но так и не разобрался в своих. За эту неделю я уже соскучился по нашим совместным вечерам, по его прикосновениям, по нашим глубоким поцелуям постоянно перерастающих в большее. И мне совершенно не хотелось прощаться с этим навсегда. Но разве так не будет лучше? Поттеру будет тяжело находиться рядом с тем, кто его не любит. Мои желания были словно только платоническими, он же постоянно рассказывал о своём невероятном духовном влечении к тому возлюбленному, будто он ни в коем случае не являлся мной. Я так сильно привязался к нашим посиделкам, что уже не мог представить себе вечер наедине с собой и алкоголем. Но пойти к Поттеру я себя не в силах заставить, поскольку чувствовал себя виноватым перед ним. Пришлось вяло подниматься с насиженного места на диване и, как последний маггл, идти на кухню за бутылкой крепкого и безумно дорогого виски с многолетней выдержкой, но смаковать его вкус никто не собирался, налил в стакан и едва ли не залпом осушил посуду. Янтарная жидкость привычно разлилась по венам, снимая накопившееся напряжение и заглушая головную боль. Ещё, мне нужно ещё. В гостиной раздались глухие шаги. Слуховые галлюцинации? Опрокинув ещё стакан, я стал слышать шаги отчётливее. Кто-то пришёл. Ко мне. Но сил думать об этом не было. Сознание было уже затуманено настолько, что происходящее не волновало от слова совсем. Даже если этот человек пришёл убить меня, было всё равно. Наконец шаги затихли, и промелькнула одно единственное здравое в тот момент умозаключение «Кто бы это ни был, он ушёл». Но эта теория тут же опроверглась, так как в кухню ввалилось лохматое нечто. Мой расфокусированный взгляд никак не зацеплялся за вошедшего. — Драко? Поттер. Он подошёл ко мне и помог подняться, позволяться опираться на себя. Идти было неимоверно тяжело, и путь от кухни до гостиной показался бесконечным, пока мы наконец не повалились вдвоём на диван. Поттер продолжал меня приобнимать, а я не стал ему мешать это делать. Он пришёл ко мне. Это не сон. Неосознанно я желал его увидеть, но признаться себе в этом было так тяжело. Я не хотел привязываться, не хотел зависеть от кого-то. Но вот мы здесь. Лежали и обнимались. — Я скучал, — обречённо прошептал Поттер. — Я так скучал… — Я… Я тоже… — также тихо ответил я и нежно провёл ладонью по его щеке, смахивая одну робкую слезинку. — Останешься?