сердцу больно

***

      солнце давно зашло, собирая остатки этого дня и распыляя пыльцу нового. вечером, восходят поблёскивающие точечки на потемневшем полотне, а прохладный сумрак окутывает и пленит каждого жителя.       в кабинете на распашку открыто окно, что сдувает прозрачную накидку. на потертом столе скользит шуршащие перо, шелест пергамента и потрескивания, только что затухшего огонька.       лиза тянет джинн за воротник сюртука слишком отчаянно, перехватывает запястье в перчатке. слишком горько целует, словно это в последний раз и она больше никогда-никогда не увидеть её, не увидит этих привлекательных глаз. крепко обволакивает в свои объятия, ища желанное тепло, даже в самых потайных уголках, которые никто не знает и не будет знать, кроме них. гуннхильд отвечает на поцелуй, углубляя и зажмуривая глаза, когда другие пальчики касаются её лопаток, неторопливо поглаживая и рисую своеобразные линии. — я очень сильно люблю тебя, — минчи кладёт свою головку на острое плечико и шепчет на ушко, думая что это звучит, как посмертная речь и где-то в глубине своей неординарной души, усмехается над собой и отчаянно просит остановиться вытворять эти глупости. — взаимно. — джинн начинает играться с роскошными локонами, переплетая меж хрупких пальцев, обтянутых белоснежной тканью. — сними шляпу, — требовательно прося, она заглядывает в её глаза и почему-то успокаивается, когда представляет, что в этих зелёной радужке, как в лесу, возможно потеряться, быть забытой и забыться самой.       лиза послушно стягивает головной убор и бросает в сторону, не глядя, потому что боится упустить из виду, что сделает гуннхильд. потом опять, уставившись на джинн, словно губка, она впитывает её черты лица и красоту, запоминая даже незаметную родинку. впрочем, та сама не прочь зациклить все внимание на минчи, любуясь и всё ещё аккуратно теребя завитки волос. — мы любим друг друга, но наши сердца ещё причиняют нам боль, интересно получается…из-за чего этого? — лиза устало приподнимает голову и пронзительно смотрит на неё, читая как развёрнутую книжку, хотя так думает только джинн. наверное, такие сведения из-за большого количества работы, которые заставляют мозги кипеть… — может со временем пройдёт, но главное мы будем любить друг друга, — гуннхильд тяжко вздыхает и сильнее сжимает талию минчи, слабо впиваясь, ухоженными ноготками в бархатную плоть, обтянутая чулками на высокой талии. — как умно, магистр… — лиза оставляет невесомый поцелуй в бледную щёчку и утыкается носом в уже, распущенные волосы, что нюхает их с удовольствие, при этом чувствуя, что нашла желанное тепло.