Save me

Юнги начинает замечать странные, мимолётные взгляды своего младшего брата-омеги, но решает не зацикливаться, ссылаясь на подростковый возраст и гормоны. Но он и не думал, что всё обернётся для него под новым замечательным углом.

***

Юнги заходит в квартиру и тяжело вздыхает. Рабочая неделя подошла к концу, поэтому он мог с облегчением выдохнуть и забыть о продюсировании на несколько дней. В соседней комнате тихо играет музыка, а напротив о чём-то разговаривают родители. Юнги скидывает кожанку, снимает обувь и идёт к родителям. — Я дома, — негромко уведомляет он, усаживается в кресло и тяжело выдыхает. — Как дела? — интересуется папа, подходя сзади, и принимается разминать ему плечи. — Как обычно, всё нормально. А вы куда-то собираетесь? — да, Мин заметил собранные чемоданы. — Об этом я и хотел с тобой поговорить, — папа присаживается напротив сына и гладит себя по бёдрам. — На работе нам дали вечер на сборы, а уже завтра мы улетаем в Лондон, поэтому тебе надо будет присмотреть за Чимином. — Па, — альфа закатывает глаза и отворачивается. — Он ведь уже взрослый. Думаешь, Чимин сам не сможет о себе позаботиться? — Юнги, ты ведь старший. Я знаю, что ты меня послушаешь. — Я к себе. Альфа поднимается и идёт в свою комнату. Услышав тихое «привет, хён», запирает дверь и тяжело выдыхает. Юнги с Чимином неродные братья. И на месте родителей альфа бы не допускал, чтобы неродные братья оставались наедине долгое время. Да, у них сложились хорошие отношения, в которых Юнги был заботливым старшим братом, а Чимин его маленькой копией. Да, Чимин никогда не мешал и не давил своим присутствием, но с наступлением шестнадцатого года альфе стало сложнее находиться с омегой. С его до жути притягательным девственным феромоном, с пухленькими щечками и пальчиками. Омега всегда ходил в оверсайз одежде и это наверное единственное, что спасало ситуацию. Юнги никогда не видел чиминово тело, а значит не мог дать волю фантазии. Чимин появился в их семье, когда омеге стукнуло три годика. Родители Мина знали родителей Пака, а поэтому после смерти в авиакатастрофе усыновили омежку, и тот стал жить вместе с ними. Юнги сразу привязался, ментальная-то была связь или просто, но он всегда и везде был с Чимином. Гордился и помогал ему с уроками, когда тот подрос и пошёл в школу. Вытирал первые слёзы, которые лил парень поздно вечером в ванной из-за того, что все альфы, с которыми был Чимин, хотели от него секса. А он боялся, стеснялся и не хотел спать с человеком, которого знал от силы две недели. Мин тогда всю ночь обнимал Пака и гладил по спине, говорил какие они тупые козлы и просил так не убиваться. Когда Чимину исполнилось шестнадцать, Юнги начал отдаляться. В это время у омег чаще всего происходит гормональный сбой и наступает течка, а альфе ой как не хотелось застать её врасплох. Отношение между ними значительно ухудшилось. Чимин стал меньше выходить из комнаты и практически не разговаривал с Юнги. Тот в свою очередь вообще не приходил домой, лишь иногда ночевал, и то только тогда, когда папа силой притягивал его за ухо.

…

Ужинал Юнги в одиночестве, это и к лучшему. Поздно вечером, когда родители уже точно спали, а Чимин наверняка сидел в своей комнате, Мин решил принять душ и как следует отдохнуть. Взяв свои вещи, он тихонечко выходит из своей комнаты, переписываясь с Намджуном, и шаркая босыми ногами, идёт в сторону душа. Доходя до двери, Юнги понимает, что в ванной кто-то есть, а через секунду она распахивается, и альфа сталкивается с красным, распаренным лицом Чимина. — Х-хён? — омега переходит на шёпот, бегает глазами по очертанию лица, а затем тихо сглатывает, — ты почему не спишь? Мозг Юнги даёт сбой. Он так глючит, что не замечает, как облизывает свои губы, как смотрит на омежьи, а потом, придя в себя, хрипло выдыхает: — А ты? — Я купался. Уроки долго делал. Чимин опускает взгляд вниз, и уши его краснеют, Юнги это замечает. — Тогда иди отдыхать. Омега тихо угукает, проскальзывает между дверью и хёном и скрывается у себя в спальне. Юнги заходит в ванную и не может сдержать сиплого стона. — Твою мать, Чимин. Полностью вся комната была пропитана его запахом. Юнги вместо того, чтобы расслабиться и отдохнуть, стирал руки в мозоли и матерился себе под нос, потому что, чёрт, его брат слишком сильно привлекателен и соблазнителен.

***

Утром, вернее в обед Мин соизволил открыть глаза. Солнце ярко светило в глаза. Со стороны кухни доносился шум, а затем послышался сильный грохот. Вспомнив о том, что это не папа, родители уехали ещё утром, альфа подлетает с кровати и бежит в соседнюю комнату. Там, во всей красе с кровоточащей рукой и окровавленным ножом, что лежал возле его ног, стоял Чимин и клипал глазами. Не успел он и слова сказать, как Мин подлетел к нему и начал громко материться. — Ну это пиздец! — Мне не больно! — в своё оправдание бросает омега, вырывает руку и поднимает с пола нож, продолжает резать лук и тихо мычать от боли. — Прекрати это делать! Кровь течёт, пошли я перевяжу, — обеспокоенный ситуацией Мин всё ещё продолжает смотреть, как болезненно режется лук. — Честно, хён, мне совсем не больно, — негромко отвечает Пак, игнорируя лужу крови на доске. Юнги вырывает у того из руки нож, тянет к раковине и подставляет под кран порез. Чимин громко шикает, сжимает свой подол футболки и зажмуривает глаза, отворачиваясь. — Не больно говоришь? — Юнги смотрит на лицо парня пока рукой держит руку под проточной водой. — Если не умеешь держать нож в руке, на кой хрен вообще пришёл на кухню? — Тебе обед хотел приготовить, — буркает в ответ ему Пак и хмурится, дуя нижнюю губу. Слова Мина обидой отдаются глубоко внутри. Мин же не обращает на это внимание, закрывает кран и разглядывает руку тонсена, который в свою очередь пялился на чужую широкую спину. — Рана не глубокая, но большая.Это ж как нужно было резать, чтобы порезать себе ладонь! — Юнги зло смотрит на Пака и только сейчас замечает, что тот в большой футболке и, наверное, нижнем белье, так как видны его гладкие, белоснежные и коротенькие ноги. Альфа сглатывает, возвращает свой взгляд вновь на руку, а сердце его бешено колотиться начинает, когда Пак нежно касается его рукой между лопаток. — Я с-сам могу дальше… — Сейчас! Ещё что-то начудишь, а мне потом отхватывать, — рявкает на него альфа, обхватывает за запястье и ведёт к столу, чтобы взять из тумбы аптечку. Затем ведёт Чимина в гостиную к дивану, садит и сам садится перед ним на колени. Практически сразу жалеет, потому что замечает тонкую кружевную ткань чёрного цвета. К щекам медленно, но уверенно подступает румянец, и он кашляет. Чимин тоже замечает это, сводит ноги вместе и натягивает футболку на бедра, а руку кладёт на них, смотрит, как продолжает течь кровь. Мужчина принимается обрабатывать рану, мажет мазью и перебинтовывает. Делал он это с такой нежностью, что Чимин дрожал от этого. Мялся и кусал губу прежде чем начать говорить. Они побили сегодня рекорд по общению за несколько месяцев. И омеге совсем не хотелось это общение завершать. — Почему…почему ты не живёшь дома? — Юнги замирает, поднимает на него свои глаза, а потом опускает и завершает начатое. — Разве должен? Мне уже девятнадцать, я работаю. — И у тебя есть омега? — Чимин запинается, прикусывает свою губу и отворачивается в сторону выхода. Зачем он ляпнул? Альфа замечает, как нервничает омега, и не может понять сути этого вопроса. — Нет. У меня нет омеги, Чимин, — отчётливо произносит старший и смотрит на повязку, а потом и на лицо омеги. — Почему ты спросил о таком? — Просто… — Просто никогда не бывает, — хмыкает мужчина. Как бы ему сейчас хотелось пожмакать эти сочные бёдра, всё, что он может, это пробежаться по ним взглядом и начать фантазировать. — Ты перестал со мной общаться. Домой тоже не приходишь. Что я должен подумать? — с тревогой в голосе бубнит омега и водит пальцем по белому бинту. — Когда не спрошу у папы, он всегда говорит, что ты занят, что у тебя есть важные дела, которые нельзя отложить. Юнги, он просто скучает. Просто, как за старшим братом. Не смей думать ничего лишнего. Мин отгоняет мысли подальше, тепло улыбается и накрывает ладошку омеги своей. — У меня правда были важные дела. Папа не врал, — Мин видит, как загораются глаза у младшего, хмыкает и поднимается с колен на ноги. — Сиди, я сам приготовлю нам поесть. Юнги складывает все медикаменты в аптечку и уходит вместе с ней на кухню. Сейчас он предпочёл бы побыть один, в своих мыслях. Но есть Пак Чимин, который спустя всего лишь минуту появляется на кухне и тихонечко садится на диван у стены. — Я вроде что-то попросил, — Мин смотрит, как бегает взгляд омеги, как он нервничает. Юнги складывает все грязные приборы в посудомойку и достаёт чистые. — Я тихонечко, хён. Если не хочешь говорить, не нужно, просто позволь мне посидеть вот так, — умоляет парень, и Юнги одобрительно кивает, даже не взглянув на то, как засияло вмиг чужое лицо. Чимин смотрит в окно, потом переводит взгляд и наблюдает за тем, как альфа умело нарезает овощи. Улыбается и тихо спрашивает: — Как дела? — это тот, кто предлагал просто тихонечко посидеть? Юнги давит в себе лыбу, потому что знал, что Чимин и «тихонечко посидеть» — это две несовместимые вещи. Мин поднимает голову и кивает. — Нормально. А у тебя? — Всё хорошо. В школе я занял два первых места в олимпиаде. Познакомился с альфой из старшего класса, и мы, кажется, стали лучшими друзьями, — лепечет омега и видит, как нахмурился Мин. Альфа горько усмехается и делает вид, что он высыпает овощи на сковороду, обернувшись к омеге спиной. — И вы…он тебе нравится? — зачем-то спрашивает Мин. Чимин немного думает, а потом совсем неуверенно и тихо отвечает: — Не думаю. Если сравнить это с тем, что я чувствую к определенному человеку, то это просто обыкновенная дружба. Значит у Чимина всё же есть предмет обожания. А Юнги-то думал, что его омежка ещё слишком маленький и, что любить его может только Юнги. — Ясно. Дальше Чимин пытался завести разговор, но альфа фырчал и в конечном итоге они поссорились. Пак со слезами на глазах убежал в свою комнату заперевшись в ней, а Мин так и не понял, что стало причиной его взрыва.

…

— Как у вас обстоят дела? — Нормально, па. Вы уже заселились? — Юнги болтает ногой, сидя на диване, и поглядывает в сторону двери спальни Пака. Уже давно стемнело, а он так и не соизволил выйти и поесть. Обиделся сильно что-ли? — Пол часа назад. Как Чимин? Вы не ссоритесь? — Всё с ним хорошо. Ты так за него волнуешься, будто я какой-то тиран, — цыкает альфа и продолжает нервно постукивать пальцем по дивану. — Я просто знаю какой ты ворчун. Тебе не так дыхни, ты всю квартиру перевернешь. — Не прибедняйся, — Мин смотрит на папу и уголками губ улыбается, — у нас всё хорошо. — Я на это надеюсь. Как только мы закончим с делами, сразу домой. — Хорошо. Юнги первым завершает вызов, тяжело выдыхает и направляется в сторону спальни омеги. Стучит костяшками пальцев и прислушивается. — Никого нет! Юнги помнит эти слова. Когда омега обижался или дулся на кого-то, всегда запирался у себя в комнате. Первым никогда не выходил и прощения не просил, а проигравший (тот кто обидел), когда стучал, получал в ответ: «Никого нет!». Маленького Чимина было не сложно задобрить и вымолить прощение, но сейчас, сейчас Мин даже не знал, что сказать. — Эм, прости, если я тебя обидел. Пошли поужинаем. В ответ тишина. Мужчина, закатив глаза, садится на пол в позу лотоса возле двери и громко вздыхает. — Если хочешь, можем посмотреть после какой-нибудь фильм или ещё что-то. Альфа слышит непонятные звуки, а затем голос омеги становится громче и чётче. — А ты? Ты чего хочешь? — Понял-принял, — Юнги ни перед кем так не убивался, а если быть точнее, то вообще этого не делал. — Я хочу посмотреть с тобой фильм после ужина, хочешь? Щелчок, дверь открывается и на альфу наваливается тело. Чимин садится мужчине на бёдра, обнимает за шею и тихо всхлипывает на ухо, выбивая из Юнги сиплый и совсем неожиданный вздох. — Хочу, хён…очень сильно хочу… Юнги сглатывает, дрожащие руки укладывает на бока омеги и медленно окольцовывает его талию. Чимин горячий. Его тепло чувствуется через ткань футболки, а мягкие ягодицы через спортивные штаны. Они так сидят не долго, в такой столь откровенной для Мина позе. Юнги заходит первым на кухню и принимается сервировать стол и накладывать еду, а Чимин в это время своими глазенками-полумесяцами изучал тело хёна. Не то, чтобы ему хотелось это делать. Просто он нуждался в этом глазении и, увы, ничего не мог с собой поделать. Юнги достаёт из микроволновки кимчи и ставит на стол, усаживается на своё место и смотрит на омегу. Тот весь румяный, счастливый и радостный, улыбается сам себе. — Ты чего? — хмыкает и альфа. — Всё хорошо, — шёпотом отвечает омега. Они принимаются ужинать. Каждый молчал, Юнги просто тщательно ел и пытался не реагировать на пылкие взгляды омеги, чьи глаза изучали его тело. — Что-то не так? — старший не сдерживается, поднимает голову и внимательно смотрит на парня. — Что-то на моём лице? — А, нет… — смущается Чимин и сжимается, опуская голову низко к тарелке. Он бы сейчас хотел провалиться на первый этаж и не видеть этих непонимающих глаз хёна. — Прости. Когда они поели, Чимин вызвался помыть посуду, а Юнги пошёл в гостиную и принялся выбирать фильм. Такой, как любит Чимин, и чтобы самому было не скучно. — Я принёс крекеры, — омега забегает в комнату с пачкой крекеров и большим пледом, залезает к Мину на диван и жмётся возле его бока, находя себе место. Юнги на это совсем никак не реагирует, выключает свет, перекидывает руку через плечи омеги, таким образом Чимин мог положить голову ему на грудь, а затем они принимаются смотреть фильм. — Тебе удобно? — шёпотом спрашивает Пак и поднимает голову, чтобы наткнуться глазами на острую скулу. — Ага. Тебе? — Мне тоже, — как в тумане отвечает омега и продолжает пялиться. Юнги замечает, но виду не подаёт, тянется за крекером, а потом медленно наклоняется к ушку омеги и тихо в него шепчет: — Фильм не у меня на лице. Если ты хочешь поглядеть на меня, просто скажи. Омега как ошпаренный отворачивается и громко сглатывает, кажется, пытается отстраниться и перелезть с насиженного места, но мужчина вовремя касается его плечика. — Не бойся, не укушу. Сиди так, как тебе удобно. И можешь смотреть на меня, я разрешаю. — Хён, прекрати, пожалуйста. — Ладно. Они принимаются смотреть фильм. Весь просмотр Чимин елозил и этим очень сильно дразнил альфу, жался к его боку, иногда кидал такие взгляды, что вообще выбивал Юнги из колеи, и он терялся, позорно краснея. О запахе омеги Юнги вообще предпочёл бы молчать. Потому что нельзя так сладко и возбуждающе пахнуть. Да, из-за этого у Юнги стояк. Но благодаря пледу он смог его спрятать. — Он такой чудной. Как думаешь, они выживут? — Юнги ждёт ответа, а потом медленно касается волос и хмыкает. Чимин спал, обняв одной рукой старшего. Скромно положил голову тому на грудь, а ноги поджал под себя. Выдохнув, альфа медленно поднимается, подкладывает под голову Чимина подушку, укрывает его и тихо выходит из гостиной прямиком в ванную. В голове пролетают некоторые обрывки, голос Чимина, его гладкие бедра и пухлые губы, бархатная кожа. Юнги опирается всем телом на кафель, а рукой интенсивно мастурбирует. Тихий стон, сперма струёй выстреливает из головки и оседает на пол, смываясь в водопровод. Альфа тяжело выдыхает, приходит в себя, моется и быстро проходит гостиную, закрываясь у себя.

***

Юнги просыпается из-за громкого хлопка, что доносится из коридора. Альфа находит телефон, смотрит на время и вновь опускает голову на подушку. Воскресенье. Как же он любит этот день. Никуда спешить не нужно, лежишь себе и слушаешь, как кто-то бегает за дверью. Стоп. Чимин! Юнги поднимается и встаёт с кровати, в спешке надевает на себя футболку и штаны и выходит из спальни. — Чимин? — но омега его не слышит, вовремя скрывается за дверью в ванной. Альфа выдыхает, заходит в гостиную, чувствует в воздухе верхние нотки запаха омеги, делает глубокий вдох, медленный выдох и присаживается на диван. Пока омега находился в ванной, Мин успел перекинуться парой фраз в чате с папой, принять новую заявку на продюсирование. Он выключает гаджет, и в этот момент выходит Чимин. Он хотел быстро преодолеть дистанцию к своей комнате, но увы. — Доброе утро, хён, — парень идёт быстрым шагом и, не глядя на мужчину, здоровается. — Иди сюда, Чимин, — Юнги, конечно, как заботливый хён должен всё узнать. Омега останавливается и уже не спеша, опустив голову, подходит к дверям, а затем опирается плечом на косяк. — Что-то случилось? — интересуется старший, видя, как теребит свои пальцы мальчик, будто что-то случилось. — Иди сюда, садись возле меня. — Ничего. Всё хорошо, честно, — мотает головой также не глядя на старшего. Юнги хмурится, смотрит на парня и понять не может, что в нём такого изменилось, что он стал таким притягательным, манящим. Но Чимин вновь мотает головой и не смотрит на Юнги. — Я пойду. У меня есть дела в комнате, — и исчезает за считанные секунды. — Это пиздец. Да, отрицать бессмысленно, Мин Юнги. У Чимина первые этапы течки, где он отказывается от помощи и не подпускает альфу, потому что сам ещё не понимает, что у него сейчас происходит в организме. Да, он будет пытаться самостоятельно решить проблему и походы в душ, альфа уверен, были из-за того, что начала выделяться смазка. В малых количествах и непродолжительное время, пока что. Альфа устало трёт переносицу, отчётливо понимая своё притяжение к омеге, понимает, почему его так влечёт, и вся эта ситуация просто смешит. Он ведь хотел улизнуть от течки Пака, пересидев где-то в студии, а получилось как? Так, как ты хотел, да, Мин Юнги? Не проходит и двадцати минут, как Чимин выходит из своего убежища и направляется в сторону кухни. Мин следует за ним. Там омега копается в аптечке и что-то ищет. — Что ты ищешь? — интересуется мужчина, складывает руки на груди и остаётся стоять в проёме. Не самое лучшее время вторгаться в личное пространство омеги. Чимин испуганно смотрит на альфу, оценивает ситуацию, а потом выдыхает и тихо бубнит: — Кажется, у меня жар. Нужны таблетки от него, — как раз в руки попадается та самая пластинка с жароутоляющими и Пак, дрожащими пальцами выдавливает две на руку. Юнги хмурится, быстро подходит к нему, выбивает из рук пилюли и вообще забирает блистер. Чимин смотрит на него испуганно и, в тоже время, с любопытством, зазывающе, что альфа немного теряется, отступив на шаг назад. — У тебя течка. — Т-течка? — на глазах появляются слезы, парень сжимает свои бедра и кажется совсем не понимает серьёзности сложившейся ситуации. — Нет…н-нет это просто простуда. — Какая простуда, Чимин? Жар в плюс тридцать? Ты всё время ходишь в кофтах и просто потенциально не можешь заболеть, — анализирует мужчина, видит, как напрягается тонсен, как начинает дрожать. — Смею предположить, что бегал в ванную ты из-за выделений. Так ведь? Пак краснеет, опуская глаза и медленно кивая. Юнги отходит ещё на несколько шагов назад из-за липкого возбужденного запаха омеги, который оседает в гортани и забивается в ноздрях. Перед этим запахом даже Юнги сложно сдерживаться. — Просто иди в свою комнату. — Хён…мне хочется тебя обнять… — Нельзя, иди к себе. Омега тихо скулит, этот звук получается таким интимным у младшего впервые. Он вылетает из кухни, а у Юнги ноги подкашиваются от запаха и этих до боли приятных звуков. Он, опираясь на стену, доходит к своей спальне, подходит к окну и открывает его, вдыхая свежий воздух огромными порциями. Юнги знает, он на сто процентов уверен, что в самый пик не сможет себя сдерживать, не сможет устоять перед провокациями Чимина. Ещё несколько часов и проветривать квартиру станет бессмысленно. Запах станет гуще и от него сложнее будет избавиться. Мин совсем не хочет оставаться дома, потому что может сломать Чимина морально, а затем пострадать и сам. Но и оставить омегу не вариант. В его первую течку, рядом с ним должен быть тот, кто знает, что нужно делать. У Юнги немного опыта, поэтому лучше всего сейчас позвонить родителям, объяснить ситуацию и делать ноги.

…

Юнги наспех одевается и выходит из комнаты. На звуки звенящих ключей из спальни медленно выходит Чимин и смотрит за тем, как мужчина в быстром темпе обувается. — Хён…ты куда? — его голос тихий, очень нервный, парень глубоко дышит и скорее всего просто хочет вдохнуть альфьи феромоны. Мин смотрит на него в ответ, молчит несколько секунд и прежде чем выйти, бросает тихое через плечо: — В аптеку.

Продолжение следует...