До луны и обратно

      Это был долгий день, и Лекса готова к его завершению.       Обычно ей нравилась её работа, и она бы ни на что её не променяла. С самого детства она наслаждалась музыкой и хотела, чтобы в будущем все, чем она будет заниматься, подпитывало эту любовь. После окончания колледжа у неё было несколько месяцев для того, чтобы попробовать разные вещи, но ничего ей в итоге не подошло. Так было до того, как она встретила Луну. Она встретила её на вечеринке, на которую её позвала Рейвен, — это был день рождения Аньи, если она все правильно помнит — она нашла пьяную и плачущую Луну в туалете на полу.       Это было неловко, поскольку она старалась успокоить её, не оставлять же девушку там в одиночестве. Поэтому, хотя она в тот момент еще не знала, кем является эта девушка, она сидела рядом с ней в грязном туалете и слушала, как та плакала из-за парня по имени Роан и того, как сильно она в него влюблена. В то время у Роана только начались новые отношения, и Луна не очень хорошо справлялась с этой новостью.       Несмотря на то что начало их дружбы было определенно необычным, они продолжили общение. Вскоре Луна рассказала ей о радио, где она работает продюсером, и о том, что они ищут новую ведущую ток-шоу на несколько месяцев, так как постоянная ведущая ушла в отпуск по уходу за ребенком.       Работа на радио не была её мечтой, но в итоге ей это понравилось, оказалось, ей подошла эта роль. Большую часть времени она была застенчива и могла уйти в себя, но на радио, под воздействием определенного сценария она говорит все, что у неё на уме, и ставит лучшие песни из всех, что слышал этот мир.       Она не хотела, чтобы это заканчивалось и боялась своего ухода, так как знала, что эта должность временная, но предыдущая ведущая не вернулась, и они оставили её на постоянной основе. Она любит свою жизнь, своих друзей, свою семью, и она очень благодарна за все, что у неё есть, но сегодняшний день был не из той серии, когда она готова благодарить.       Сначала она проспала и на час застряла в пробке, а это значит, что ей пришлось начать утреннее шоу позднее, чем обычно, из-за чего сдвинулось все остальное расписание. Потом у неё целый день были различные собрания, на которых она просто хотела биться головой об стенку от скуки. Потом она поняла, что забыла кошелек дома и не смогла купить обед, а голод делает её капризной. Потом Луна говорила с ней про свою свадьбу, и как она с Роаном переживает из-за этого (Как все изменилось?), что еще больше заставило Лексу нервничать, так как её попросили стать подружкой невесты. И вдобавок ко всему этому пошел дождь, поэтому, когда она пойдет к своей машине (которую припарковала немного дальше, чем обычно, потому что она опоздала и больше не было свободных мест), она насквозь промокнет. Так что да, это явно не лучший день, и она готова нажать кнопку перезагрузки и начать завтрашний день.       Несмотря на то что это был долгий день, проведение шоу всегда заставляло её чувствовать себя лучше, и сегодняшний день не стал исключением. Она сразу же чувствует, что может наконец-то дышать полной грудью и расслабиться, как только начинает говорить в микрофон. Все идет гладко, и она уже на заключительной части шоу.       — Пришло время для вопроса дня! — начинает Лекса. — Я собираюсь задать вопрос и затем вы, ребята, можете позвонить по номеру 222-22222, где вы сможете честно ответить на него и, что самое приятное, абсолютно анонимно!       Лекса достает пластиковый пакет с вопросами и случайным образом выбирает один, возвращаясь к микрофону.       — Вопрос на сегодня: какой самый ужасный поступок вы совершали? Вы можете начинать звонить.       Это любимая часть шоу Лексы, потому что она всегда заставляет её смеяться, и Боже ей очень нужно это сегодня. Ей поступает много звонков — некоторые не такие уж и ужасные, и Лекса, вероятно, тоже это делала когда-то, а насчет других она не уверена, следует ли ей звонить в полицию или нет. Но все проходит достаточно быстро, и уже близится завершение этой части шоу.       — Итак, мы собираемся прослушать еще один звонок сегодня, — Лекса нажимает кнопку принятия вызова. — Привет, добро пожаловать в прямой эфир, представьтесь пожалуйста и расскажите нам о самом ужасном поступке в своей жизни?       — Лекса?       Пауза.       — Лекса?       Это… Это Кларк. Лекса слышит её голос из динамика, понимает, что она говорит с ней, но её мозг не может обработать ни одного слова. Ей хочется незамедлительно бросить трубку, бежать как можно быстрее, сменить имя и переехать в Мексику, но она просто замирает. Она чувствует, как сердце болезненно сжимается, когда она слышит её голос, и как холод пробегает по спине, даже если тот всего лишь раздается через динамик телефона. Она потеряла дар речи.       — Эм… Лекса? Ты здесь?       Лекса моргает, осознавая, что молчит уже на протяжении трех минут. Она прочищает горло.       — Да, я-я здесь. Извини эм… привет.       — Привет.       — П-привет.       Она слышит тихий смешок Кларк.       — Ты уже поздоровалась.       — Точно… прости. Это так странно.       Это… она даже не может описать словами, что чувствует сейчас. Она чувствует головокружение, и её немного тошнит, ей не верится, что она действительно разговаривает с Кларк после всего, что произошло. Ей хочется лечь на пол, свернуться в позу эмбриона и просто заплакать. Только звук её голоса вызывает так много воспоминаний и чувств, таких как злость и печаль, но в основном любовь, тепло и счастье.       — Мне очень жаль, но это единственный способ поговорить с тобой, потому что о Боже, у меня нет твоего нового адреса и телефон он… прости, что звоню, но я хочу, чтобы ты выслушала меня.       — Х-хорошо.       Это не очень профессионально, и их сейчас слушают тысячи людей, но она слишком сосредоточена на том факте, что Кларк хочет поговорить с ней, ей интересно с какой целью все это.       — Я просто скажу все как есть, — она слышит, как та делает глубокий вдох. — Я ушла от него. Я сказала, что люблю другого человека и…       Бабочки взлетают где-то у неё в груди, и её лицо, вероятно, покраснело от внезапного признания Кларк, но она благодарна за то, что не может видеть её. Она думает, что тогда потеряла бы сознание.       */flashback/*       Она полностью пропала, ей должно было хватить ума не притягивать за бёдра Лексу к себе. Но было так хорошо. Так невероятно хорошо.       Кларк продолжала совершать ту же ошибку. Многократно. Порой дважды за день. И она знала, что ни за что не сможет остановиться. Лекса слишком красива, слишком податлива, слишком неотразима. Кларк отдала бы ей практически всё и вся.       — Ты любишь меня, правда? — прошептала Лекса, лёжа в кровати и прижимаясь спиной к груди Кларк; пальцы Кларк лениво выводили круги на животе Лексы. Без преуменьшения вопрос застал её врасплох. Как и собственный ответ.       — Конечно, как до луны и обратно.       ***       — О боже… Кларк, пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       Кларк любит эти крики, которые она заглушает поцелуем. Они не могут быть пойманными.       ***       Когда Кларк поняла с кем переписывается последние три месяца, она вспомнила все известные ругательства на всех языках мира. Это не казалось серьезным, пока её «подруга по переписке» не обрела реальное лицо. А затем, когда Лекса узнала её имя, начиналось всё медленно, а потом пришло всё сразу. Стеснительные взгляды Лексы, задерживающиеся прикосновения Кларк, их танцы вокруг друг друга при каждой встрече… Наверное, Кларк пропала еще раньше — в ту самую секунду, когда увидела Лексу. Медленно зарождающийся огонь превратился в адское пламя. Кларк бы хотела обвинить во всём Лексу: она подогревала её интерес, она села ей на колени и провела бёдрами. Она положила руки на грудь Кларк, провела пальцами вниз, произнесла её имя своими прекрасными губами. Если бы Лекса не наклонилась и не провела языком по сжатой челюсти Кларк, то они бы не сгорели. Кларк запустила руку в непослушные кудри Лексы и потянула так, чтобы посмотреть ей в глаза.       — Лекса, я твой учитель!       — Так научите меня, мисс Гриффин?       — Лекс, у меня есть молодой человек… — Кларк была оборвана поцелуем, слегка грубым, слегка неаккуратным.       Получилось неловко, но Кларк наслаждалась этим. Неожиданно Кларк поднялась и, подхватив Лексу под ягодицы, понесла её из гостиной в спальню. По пути она останавливалась, чтобы прижать ту к стене, прикусить за шею и оставить метки на всех открытых участках кожи, до которых могла достать.       ***       Кларк наклонила Лексу над столом в своём кабинете. Та нанесла неожиданный визит в её аудиторию, её джинсовые шорты привлекли внимание множества студентов сегодня. Как Кларк могла устоять перед искушением? Поэтому она наклонила её над своим столом, опустилась на колени и вылизывала её, пока та не начала бессвязно умолять. Взъерошенная Лекса ушла, унося синяки на бёдрах.       Никто ничего не сказал об этом.       ***       — Почему ты до сих пор с Беллами?       — Ты знаешь почему.       — Ты сказала, что любишь меня, Кларк.       — Конечно, до луны и обратно, Лекс.       Лекса лишь хмыкает, отбрасывая смятую простынь и начиная одеваться.       — Ты понимаешь, что можешь остаться?       — На час или два? Белл вернётся домой через пару часов? Пусть увидит меня?       — Детка…       — Прошу, не надо. На двух стульях не усидишь, Кларк, и я не могу продолжать в том же духе, тебе придётся выбрать кого-то одного.       Ей остается лишь закрыть за девушкой дверь.       ***       Они поехали в Австралию, чтобы развеяться и выпустить пар. Лекса всегда любила океан.       Лекса любила пляж, а Кларк Лексу на пляже. Она была похожа на нимфу, резвящуюся в волнах. Как сокровище, вынесенное на берег. Кларк хотела вечно наслаждаться ей.       Большую часть лета они провели вдвоём. Лекса пришла в восторг из-за отсутствия в их жизни кого-то третьего, сказав, что чувствует себя «свободной».       ***       — Что ты имеешь в виду?       — Я выхожу замуж за Беллами.       Казалось, мир замер.       — Но… как же мы?       — Прости.       — Как же я?       — Прости.       — Меня недостаточно?       — Лекс…       — Не надо.       — Детка…       — Если ты любишь меня, зачем тогда ты выходишь замуж за него? Ты вообще его любишь?       — Лекса…       — Да или нет?       — Это сложно.       Кларк помнит их первую ссору. Лекса разозлилась, когда узнала, что она вновь сошлась Беллом. Кларк понимала, правда, но ничего не могла сделать. Она неизбежно должна быть с ним, по крайней мере, так казалось. Это отличалось от её потребности в Лексе. Беллами был неизбежностью, а Лекса была той, кто заставлял биться её сердце.       — Я не понимаю, зачем вы сошлись. Меня недостаточно? — в блестящих от слёз глазах плескалось множество эмоций.       Смущение. Печаль. Мука.       Кларк, вздохнув, и спрятав лицо в ладони, уткнув локти в колени, молчала. Она уже больше часа сидела на своем диване и обсуждала с Лексой одно и тоже по кругу, пока та расхаживала по комнате, играя с потёртыми рукавами своего голубого свитера.       — Детка, я уже говорила тебе. Это для общества. Люди задают вопросы. Моя мать никогда не одобрит нашу связь, — Лекса презрительно сжимает губы в линию. — Ты еще студентка, а я… — Кларк выдыхает. — Это сейчас необходимо, — объясняла она в сотый раз, массируя виски.       Лекса отказывалась принимать её ответ.       — Это нечестно. А если бы я встречалась с Рейвен? Ты бы взбесилась!       Так и есть.       — Почему я не могу просто перевестись? Тогда будет неважно, что я студент!       — Нам все равно придётся скрывать наши отношения от всех. И Лекса, это твое образование и это важнее…       — Знаешь что? Я иду домой.       — Иди.       ***       Это их последний раз. Лекса не знала, что это их последний раз. Она плакала, пока они занимались любовью. Кларк поцелуями ловила каждую слезу. Они ощущались сожалением. Кровью.       На следующий день она отведет взгляд. Она ни разу не подойдет к Лексе. Она ни разу не ответит на звонок. Она ни разу не напишет в ответ.       Кларк знала, что влюбилась в Лексу в ту самую секунду, когда она взглянула на неё из-под своих длинных ресниц. Она знала, что это неправильно, но ничего не могла с собой сделать. Самоконтроль никогда не был сильной стороной Кларк, а её интеллект отказал в этой ситуации.       Однажды Лекса спросила, можно ли ей зайти к ней после занятий и Кларк согласилась. И это стало её первой ошибкой, первым шагом вниз по лестнице в личный ад — личный ад молчания между ними.       Она не бросила Беллами и наблюдала, как девушка, которую она любит, покидает её жизнь. Это к лучшему; Лекса заслуживает кого-то, кто сможет дать ей все, чего она достойна.       ***       Год спустя, однажды утром, Кларк сидела и завтракала со своим женихом — редкое событие. Он улыбался, она улыбалась, они спокойно ели.       — Ты помнишь Лексу? Она была твоей студенткой несколько лет? — спросил Беллами, листая журнал, пока пил кофе.       Кларк показалось, что её сердце ушло в пятки. Она чувствует, как её желудок скручивается, узел тревоги распутывается, а кончики пальцев немеют. Они не разговаривали почти год. Чувствуя себя неуверенно, она садится поудобнее и напоминает себе не забывать глубоко дышать. Она выжидает, пока острая боль в её груди утихнет, а после моргает, утренний ветерок пускает мурашки по её неустойчивым ногам, а Беллами, очевидно решает, что она пытается вспомнить. Кларк ощущает внутри два разрывающих желания: заткнуть Белла и никогда не слышать имя Лексы и расспросить скорее, чтобы быть хоть немного ближе. Кларк не совсем понимает реакцию своего тела на обычную болтовню, но она догадывается, что скорее это связано с тем фактом, что какая-то её часть — та, которая покрыта шрамами — не хотела бы упускать Лексу из виду.       — Помню.       — Здесь пишут, что она ведет шоу на радио и оно признано одним из лучших за последние годы. Кто бы подумал, она всегда была такой скромной! Потрясающе! — воскликнул Беллами с широкой улыбкой. — Послушаем?       */end of flashback/*       — К-Кларк я…       — Я знаю, что мы расстались. Я знаю, что я сделала все, чтобы ты ушла. Я причинила тебе боль, и я просто чувствую, что мне нужно освободиться, прежде чем ты снова ускользнешь из моей жизни… я просто … мне так жаль, Лекс.       Лекса с трудом сглатывает и ерзает на стуле. Она встретила Кларк в колледже. Однажды ночью, когда она уже лежала в постели, ей пришло сообщение с неизвестного номера, и она чуть было не упала с кровати, когда открыла его. Это была фотография чьей-то груди, и, по правде говоря, неплохой такой груди, но она понятия не имела, кто случайно прислал ей обнаженку. Она быстро отправила ответное сообщение, пытаясь выяснить, кто это, и, когда спустя несколько месяцев узнала, что это была её преподаватель по истории искусств, то упала в обморок прямо перед её кабинетом. Когда она вспоминает об этом, то каждый раз не в силах сдержать смех. Несмотря на сложившуюся ситуацию, они продолжили переписываться, и дошли до той стадии, что Кларк стала первым человеком, которому она писала с утра, и последним, с которым она разговаривал перед сном. Они были вместе два года, у них не было идеальных отношений, но они были влюблены.       За последний год она почти не вспоминала, как Кларк готовила завтрак, пока её руки крепко обвивали талию девушки, подбородок лежал на её плече, а сама она тихо напевала ей на ухо песню. Балкон, на котором они расположили два кресла, чтобы приходить туда отдыхать, глядя на ночное небо; Кларк пила свой чай с бергамотом, а она — подслащённый кофе. Гостиная, где они вечно спорили и ссорились, и она бы сделала это снова просто ради того, чтобы увидеть вновь, как лицо Кларк приближается к её, чтобы поцеловать в момент примирения. И, конечно же не вспоминала спальню, где они занимались любовью до предрассветных часов, но и где Кларк проснулась бы первой, чтобы у неё было пару минут понаблюдать за ней.       Она была для неё всем. Лекса в один момент поняла, что ей не нужен никто, кроме Кларк, но потом, та медленно кусочек за кусочком вынимала почву у неё из-под ног. Они расстались. И это сломало её. Это заняло целую вечность, но она снова собралась с силами и продолжила жить дальше без неё. И сейчас Лекса прерывисто дышит и пытается восстановить сердцебиение, но не может. Она не может остановить сильные чувства, которые снова возвращаются к ней, и, если честно, они никуда и не уходили.       Её внимание возвращается к звукам в комнате, когда Кларк странно фыркает на другой линии.       — Я так боялась услышать твой голос, ну, в смысле, когда я нажала на кнопку вызова, всё, о чем я могла думать, это было: «как же долго я пыталась забыть, как моё имя звучит из твоих уст». Но теперь, когда ты молчишь, кажется, что тишина стала громче, чем всё, что ты могла бы мне сказать.       Что-то неистово пытается вырваться из груди Лексы. Возможно, это её сердце.       — Ты… — Кларк шмыгает носом. — Ты когда-нибудь чувствовала будто ты постоянно находишься под водой? Это как будто… Будто моя жизнь проходит мимо меня, понимаешь? Но я не могу ни слушать, ни думать. Или дышать. Я просто делаю всё это, выжидая, пока что-то меня не выдернет из этого состояния.       Лекса замечает, как сильно её трясёт, когда она чувствует, что что-то мокрое стекает по её щекам. Она пытается удержать свое предвкушение на низком уровне, старается не представлять, что то, что скажет Кларк не будет какой-то отчаянной мольбой о том, чтобы она вернулась, чтобы они снова были вместе.       — Я всё еще жду того дня, когда перестанет казаться, что моя грудь вскрыта, но… — слова Кларк звучат слабо, её голос вялый, смешанный с печалью. — Я больше не могу притворяться, я больше не хочу это делать, я люблю тебя.       Лекса молчит уже несчитанное время и Кларк остается наедине со своими мыслями, помехи на линии служат саундтреком к её нервному срыву. Потерявшись в собственной душевной боли, Лекса как-то не тратила слишком много времени, размышляя о чувствах Кларк после их расставания. По правде говоря, именно Кларк виновата в этом. Слушать сейчас всю эту боль и тоску в её голосе — всё равно что получить удар под дых. Лекса не может понять, что чувствует. В то же время, когда слова Кларк разрушили те немногие частички её сердца, которые остались неразбитыми, они также пробудили гнев, который она никогда прежде не чувствовала. Она хочет протянуть руку через телефон и ударить её и узнать почему. Почему Кларк позвонила ей сейчас? Почему им обеим всё еще так больно?       — Прости, Лекс. Я не знаю зачем делаю это, — с другого конца доносится шорох и пара невнятных ругательств. — Я не должна была этого делать с тобой. Я часто слушаю твое шоу в последнее время, и я чуть не выплакала себе глаза, потому что ты всегда заканчиваешь фразой «до луны и обратно». Это дало мне надежду, что, может быть, ты тоже все еще любишь меня, — Кларк всегда говорила ей, что любит до луны и обратно, и она стала заканчивать свое шоу этой фразой. Даже зная, что они расстались, она продолжала делать это, потому что было непривычно не говорить эту фразу, и часть её думала, что, если она перестанет делать это, то отпустит Кларка навсегда. Но она не знала, что Кларк слушает, и теперь она не может стереть улыбку со своего лица. — Но даже если это не так, я все равно больше не могла притворятся. Я ушла от него, — на мгновение её голос звучит отдаленно и уши Лексы краснеют. — Прости, что мне потребовалось так много времени на это, — она издает самоуничижительный смешок. — И так, какой же самый ужасный мой поступок? Я рассталась с тобой, единственным человеком, без которого я не могу жить, потому что боялась изменить свою жизнь.       Лексе хочется плакать. Она чувствует на своем языке вкус железа, и только тогда осознаёт с какой силой она прикусила нижнюю губу. Вместо того, чтобы прекратить это, она прикусывает язык — она нуждается еще в крови. Она будто попала в торнадо, голова кружится и всё, кажется, вне фокуса. Её челюсть и руки крепко сжаты, от того, как сильно она пытается держать себя в руках, но это всё бесполезно. Она уже чувствует порочное, медленное, подающее надежды чувство, пробирающееся вверх по её внутренностям.       — Скажи что нибудь, Лекс?       Лекса хочет заорать, но во рту пересохло от всего, что она хочет сказать. У Кларк была сотня возможностей озвучить свои чувства. В тот день, когда она положила их отношениям конец, Лекса была потрясена и разбита, не в состоянии выстроить свои эмоции в виде последовательных предложений, но Кларк могла остановить её. С тех пор между ними была только тишина. До сегодняшнего дня, пока Кларк не высказалась. Она хочет закричать во все горло и сбросить этот камень с души, но это была реальная попытка восстановить сожженные мосты между ними и, честно говоря, Лекса не справилась бы с этим в одиночку. Слова сами вылетают из её рта, как бы она не старалась притормозить.       — Я тоскую по твоим теплым объятиям и запаху, — внезапно она улыбается, — и я всё еще люблю твою улыбку, но я не люблю твоё любимое телешоу и я скучаю по тому, как ты будила меня утром перед уходом на работу и я устала пытаться стереть память о тебе, — улыбка Лексы становится шире, — я думаю, моё сердце разбито и его не склеить одним звонком в прямой эфир, Кларк.       Вопреки здравому смыслу, она задыхается, горло саднит, как будто она на самом деле кричала о своих чувствах, хотя говорила она тише обычного, почти шепотом. Она слышит, как Кларк тихонько хихикает, но она точно может сказать, что та плачет, и это вызывает слезы и у неё.       — Это было почти так же неловко, как полуобнажённое фото ночью…       Лекса запрокидывает голову и смеется, Кларк присоединяется к ней, и это похоже на их отношения. Она так долго пыталась жить без Кларк, что у неё не очень хорошо выходило, и слышать сейчас, что Кларк чувствует то же самое, заставляет её мечтать о том, чтобы телепортироваться и поцеловать те губы, по которым она так сильно скучала. Звуки их голосов затихают и Лекса внезапно понимает, что её слушатели получили намного больше, чем стоило бы.       — Эм… Мне нужно закончить шоу, Кларк.       — Конечно, да. Тогда поговорим позже? — Лекса улыбается, чувствуя неуверенность Кларк. — Я могу приехать к тебе…       — Ладно, эм… повиси секунду, — Лекса отключает микрофон Кларк (давно надо было) и прочищает горло, кажется, краснота с её лица уходить не собирается. — Хей, ребята, извините за… все это, я… я… даже не могу поверить в то, что только что произошло, но… я не могу даже говорить связно, простите, — смеется она, проводя рукой по волосам. — В любом случае, это была Лекса, и вы слушаете мое шоу. Я надеюсь, что вы насладитесь остатком дня, люблю вас.       Лекса улыбается и холод стынет в её жилах от мысли, что вероятно она сегодня встретится с Кларк.       — До луны и обратно.       ***       Кларк бы не сказала, что удивилась, когда оказалась у дома Лексы. Она не понимает только одного, сколько времени ей понадобилось, чтобы добраться сюда. Она отчаянно смотрит на домофон и даже не понимает, что хочет сказать Лексе. На одну безумную секунду, она жалеет, что вообще пришла. Ей страшно, но кто-то из соседей открывает дверь и это все, что ей нужно.       Кларк берет себя в руки и направляется к лестнице. Она поднимается выше на один этаж, и останавливается лицом к лицу с черным номером 505, закрепленным на двери Лексы. Она не даёт больше и минуты для осмысления того, что собирается сделать, нажимает на звонок онемевшими пальцами. Как только она слышит жужжание, доносящееся из квартиры, делает такой важный вдох для легких. Теперь все — пути назад нет.       Лексе потребовалось тридцать четыре секунды, чтобы открыть дверь. Кларк знает это, потому что засекала время. Она чувствует себя отделенной от своего тела, наблюдая, как дверь медленно открывается, предоставляя уставшую Лексу, в свободных спортивных штанах и толстовке, которая выглядит слишком большой для неё.       Кларк знает кому принадлежит эта толстовка.       Она чувствует, как тело Лексы сдается, напряжение, держащее её плечи, ослабевает и уступает место облегчению — она ждала её. Кларк всегда умела читать её досконально, и когда эти покрасневшие глаза наполняются слезами, она раскрывает свои объятья, чтобы Лекса могла раствориться в них, воздух в горле застревает и ей становится тяжело дышать, когда та так и стоит вцепившись в ручку двери побелевшими пальцами и не двигается.       — Эй, иди сюда, — Лекса замирает и хмурится. Возможно, это из-за бури, кружащейся у неё в голове, Лекса не слышит ничего кроме своего сердца.       — Что?       — Иди ко мне, — настаивает Кларк, раскрывая руки для объятия. — Ты слишком далеко. Я могу тебя обнять? — недоуменно спрашивает Кларк. У них есть всё время в мире, чтобы обсудить всё, что пошло не так в их отношениях, но сейчас Лексе необходимо утешение от Кларк и она это видит.       Лекса сокращает между ними расстояние медленными шажками. Когда они наконец оказываются достаточно близко, она прижимается лбом к плечу Кларк, устало выдыхая. Она вздыхает, когда руки Кларк обхватывают её, крепко сжимая.       Вернуть её в свои объятия — всё равно, что оказатся дома. Кларк оставляет несколько коротких поцелуем на виске Лексы, двигаясь вниз, до туда, до куда может дотянуться. Одна её рука поднимается, чтобы помассировать затылок девушки, а другая успокаивающе поглаживает её талию. Она изо всех сил старается не обращать внимания, что руки Лексы всё ещё безвольно висят по бокам, но это трудно игнорировать, она будто боится прикоснуться к Кларк и пересечь черту дозволенного.       — Лекса, — она чувствует, как холодные кончики пальцев скользят по её одежде и ей почему-то хочется замедлить собственное сердцебиение, чтобы не было заметно, как сильно их близость влияет на неё. — Я просто… Я хочу извиниться за то, что позвонила тебе. Я не имела права говорить то, что наговорила. Я не имела права так врываться в твою жизнь. Мне правда очень жаль, что я заставила тебя согласится на встречу и если ты хочешь, чтобы я ушла…. — явно, смущенная своими действиями, Лекса избегает пересечения взгляда с взглядом Кларк, отстраняясь.       Кларк становится холодно. Дверь за спиной всё еще открыта, но та не шевелится, ожидая ответа Лексы.       Лекса так много хочет высказать ей. Так много вещей, о которых она хочет кричать, и бесконечный список вопросов, на которые она хочет получить ответы. Она точно не знает, когда начала плакать, но по обеим её щекам бегут слезинки, а нижняя губа до крови закусана. Лекса стискивает зубы, пытаясь остановить покалывание под собственными веками.       Время будто остановилось, пока Кларк ждёт ответа. Она не уверена, что получит его, но что-то удерживает её на месте. Она знает, что не сможет уйти от Лексы — если та не прогонит. Спустя какое-то время, Лекса начинает двигаться. Она поднимает руку, утонувшую в рукаве, и вытирает слезу, бегущую по щеке. Тишина в коридоре давит на барабанные перепонки, Лекса не в силах поднять взгляд, чтобы посмотреть на Кларк, поэтому смотрит за угол зеркала в котором отражаются их ноги. Между ними меньше полуметра, а по ощущениям целая пропасть.       — Ты можешь посмотреть на меня? — Кларк смотрит прямо на неё.       — Конечно, — говорит Лекса и сглатывает, но не поднимает глаз, она печально вздыхает.       — Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения. Я хочу обнять тебя, правда. Я хочу обнять тебя и никогда больше не отпускать, но мне кажется, что я этого не заслуживаю. — Кларк делает глубокий вдох и выдох с дрожащим свистом. — Я чувствую, что… я всё испортила. Я так боялась, что мое окружение не примет нас, что моя жизнь изменится. Мне было удобно прятать наши отношения от всех и мне стыдно за это.       Голубые глаза Кларк покраснели, фокусируясь на обкусанных до крови губах Лексы.       — Я люблю тебя, Лекс, и, если ты позволишь, я больше никогда не причиню тебе боль, — она протягивает руку, чтоб коснутся её, но одергивает, тихонько шмыгает носом. — Я сама себя ненавижу, — последнее она договаривает шепотом. — Прости и за звонок и за это.       Кларк делает шаг назад, не представляя, что сказать или сделать, чтобы Лекса хотя бы взглянула на неё.       — Нет, нет, Кларк, — Лекса хватает её за запястье и тянет к себе, хлопая дверью так, что в ушах начинает звенеть у обеих. Она снова кладет голову на плечо Кларк, — останься.       — Что мне сказать или сделать, чтобы ты простила меня? — Кларк держит руку на затылке Лексы, приобнимет за талию и эти объятия более теплые, чем минуту назад.       — Я не знаю. Мне не кажется реальным это, ты и то что ты здесь. Я тысячу раз представляла, что скажу тебе при встрече, а сейчас… — Лекса вздыхает и Кларк чувствует, как воздух пробивается сквозь слезы в её горле… — сейчас я не хочу говорить, — её глаза загораются, и она слегка касается губами шеи Кларк, обвивая её талию руками и этого достаточно, чтобы зажечь огонь в её сердце. — Я хочу поцеловать тебя, можно?       — Ты можешь целовать меня в любой момент, когда захочешь и где захочешь.       — Хорошо, — бормочет Лекса, уже соединяя их губы.       Её робкая улыбка и соленые губы Кларк запомнит надолго; её руки наконец-то обнимают Кларк так, как было всегда. Это так успокаивает.       — Спасибо, что впустила меня, — говорит она между короткими поцелуями. Прежде чем ответить, Лекса проводит языком по нижней губе Кларк.       — Ты уже куда-то собралась? — сжимая куртку в кулак, она притягивает Кларк ближе, пока грудь тяжело вздымается.       Им не требуется много времени, чтобы войти в хорошо известный им ритм. Язык Лексы заново изучает все уголки рта Кларк, в то время её как руки тянут Гриффин за бедра. Она проглатывает каждый вздох, стон и скулеж Кларк, игриво покусывая его губы.       — Я столько раз об этом мечтала, — признается Лекса, прерывая их поцелуи, чтобы уткнуться лицом в шею Кларк.       Кларк слишком долго не отвечает, отвлекаясь на влажные ресницы Лексы, прижатые к её коже.       — Я боялась даже думать о тебе, — она использует руку, уже лежащую на шее Лексы, чтобы распутать пряди волос. — Когда я услышала твой голос по радио, это подтолкнуло мою задницу к движениям. Я не могла слушать тебя, но и не могла остановиться. Это какой-то мазохизм.       Лекса отстраняется, тихо смеясь и выглядя такой же милой, как и всегда.       — Ты всегда была к нему склонна, мне ли не знать?       — Я не об этом, —Кларк снова прижимает лоб Лексы в пространство между ключицами и нежно проводит по волосам. — Тебе не покажется странным, если я скажу, что хочу принять душ вместе с тобой?       — Совсем не странно, — Лекса нежно целует её в шею. Она в последний раз крепко обнимает Кларк за талию, пытаясь передать сквозь объятие всё, что она чувствует и делает шаг назад. — У меня есть пара чистых полотенец.       — Хорошо, — Кларк кивает.       Переплетя пальцы, они лениво направляются в ванную комнату, Кларк останавливается, чтобы поцеловать Лексу в плечо. Оказавшись внутри, они помогают друг другу раздеться. Кларк очень осторожно снимает с Лексы свою толстовку, откладывая её на полку.       Они проводят слишком много времени в душе. Каждое прикосновение будто напоминает им о потерянном времени, поэтому они стараются уделить внимание каждому миллиметру на теле друг друга. Кларк втирает шампунь в кожу на голове Лексы с благодарностью, которой раньше у неё не было. Это не секс, конечно, но намного интимнее, и Кларк благодарна за это. Она не думает, что они уже готовы к такой эмоциональной разрядке. Тем не менее, она пользуется возможностью, и целует свою любимую родинку в нижней части спины Лексы.       — Кларк, это несправедливо, — говорит Лекса на выдохе, пытаясь обернутся. — Мне тоже надо многое наверстать.       — И ты сможешь это сделать позже, — утверждает Кларк, касаясь губами влажной кожи. — Пока я слишком занята.       Недовольство Лексы перерастает в хихиканье, когда Кларк ласково щекочет её.       — Кларк, я серьёзно, вернись ко мне, — та игриво прикусывает одну из ягодиц Лексы, а после встаёт.       Она целует её в подбородок, как только они снова оказываются лицом к лицу.       — Я скучала по твоим губам, — она не дожидается ответа и целует приоткрытые губы Лексы.       Руки находят своё место на талии, пока уверенные пальцы запутываются в её мокрых кудрях, не разрывая губ. Из-за непрерывных брызг воды, падающих на них, дышать становится еще труднее, поэтому Кларк осторожно прижимает их к стене. Лекса вздрагивает, когда её спина натыкается на холодные кафельные плитки.       — Ой, — она надувает губы. — Может, пойдем в спальню?       Кларк хихикает, нежно качая головой.       — Куда скажешь, — она обнимает Лексу и сцепляет руки на её пояснице, прижимает к своей груди. — Мы можем делать всё, что ты захочешь, Лекс.       — Хорошо, тогда я хочу, чтобы мы вздремнули под большим пуховым одеялом. Вдвоём. И я буду тебя обнимать.       — Твоё желание для меня закон, — объявляет Кларк, уже выключая воду в душе.       — А утром хочу завтрак, — Лекса боится, что её лицо треснет от расплывающейся улыбки.       — Мне нравится весь твой план.       — О, ты просто подожди, пока ты еще не знаешь, что я запланировала на всю оставшуюся жизнь… — предложение Лексы обрывается, когда Кларк уже не может сдержать себя в руках, чтобы не поцеловать эти улыбающиеся губы.       ***       В конце концов, они засыпают не под одеялом, а среди влажных полотенец. Как только их расслабленные тела коснулись ткани матраса, им не потребовалось много времени для того, чтобы их конечности сплелись в одно целое, а тела прижались к друг другу. Мягкие вздохи, которые Лекса выдыхает, прижимаясь к коже её шеи — это последнее, что замечает Кларк, прежде чем поддаётся усталости.