Белый&Пурпурный

      Мужчина в белых одеяниях с точёным лицом открыл пронзительные серые глаза, которые заволокла на краткий миг дымка тумана. Он проморгался и огляделся. Вокруг была дорога, ведущая в неизвестном направлении и раскинувшиеся зелёные луга по сторонам. Лань Ваньинь посмотрел на свои руки, рукава одежды и понял, что это его тело. Вернее дух. Это был нереальный мир.       Пока мысли были спутаны, а непривычная доселе лёгкость и неосязаемость пьянили тело, до этого словно свинцом налившееся, позади раздался незнакомый голос. Обернувшись, Лань Ваньинь увидел силуэт человека, чьё лицо было скрыто вуалью доули:       — Как и всегда много прыти. Куда же ты бежишь, А-Чэн?       Лань Ваньинь сделал несколько шагов и попытался ухватить за одежду, но рука сжала белую ткань. Подняв взгляд, Ваньинь не увидел того незнакомца, вместо него стоял даос.       — Прошу прощения, Вам что-то нужно?       — А, — Ваньинь пришёл в себя, объяснив резкое исчезновение тем, что это была иллюзия, и ответил: — Был ли здесь... кто-то ещё только что?       Лань Ваньинь хотел прояснить, видел ли он один человека в доули? Но увидел, что даос, повернувший к нему своё, на удивление, очень спокойное лицо, был слеп. Белая повязка, под цвет одежд, почти сливалась с белой нефритовой кожей. Сам вид этого человека был несколько возвышенным, будто он спустился с горы Куньлунь в этот бренный мир с некоей великой целью.       Стоило подумать о происхождении даоса, как на глаза попался меч, чьё имя Лань Ваньинь очень хорошо знал — Шуанхуа.       — Возможно я знаю о ком Вы говорите. Совсем недавно мне встретился путник.       Лань Ваньинь насторожился. Он узнал человека перед собой. Сяо Синчэнь. Его имя было известно миру совершенствующихся в те времена, когда Лань Ваньинь стремился укрепить позицию своего ордена. Но в последнее десятилетие о нём не было слышно. Он не задумывался об этом, но, похоже, нашёлся кто-то, кто смог ослепить этого сильного заклинателя и что-то заставившее его уйти в тень. Лично они не были знакомы, не считая суда над Сюэ Яном, но раз в этом иллюзорном мире он повстречал Сяо Синчэня, то это не могло быть совпадением или ошибкой.       — Вот уже некоторое время я странствую со своим другом по совершенствованию. Но, боюсь, мы разделились. Знаете ли, даочжан, где он?       — Вот как? Он также сказал, что потерял своего «друга». Буду рад составить компанию по дороге к нему.       Что-то в улыбке Сяо Синчэня и его коротком смешке напрягало. Ещё он выделил это пресловутое «друг»...       Они шли совсем недолго. Около шиченя. Лань Ваньинь и Сяо Синчэнь вели праздную беседу о событиях, происходящих в мире, перебрасываясь скупыми фразами время от времени: «Клан Цзинь недавно сменил своего главу.» А в ответ: «Вот как? Эта новость не дошла досюда.»       Когда в диалоге сходятся два человека, соблюдающих все формальности, наделённых интуицией и осторожных в действиях, то вести разговоры о погоде и политике на протяжении всей прогулки становится затруднительно.       Они дошли до небольшого городка. Он был ещё меньше, сравнительно с тем, куда забрёл Лань Ваньинь и незнакомец в доули. Но несмотря на это, улицы города наполняли люди, радостно беседующие или спорящие между собой. Сначала Ваньинь не заметил подвоха, но приглядевшись, понял, что люди говорят одни и те же фразы. Как эта женщина, которая всё повторяет: «Если нет денег, то идите отсюда!» Или ребёнок, кричащий: «Мама, ну можно ещё немного поиграть?» Лица же имели очень странный эффект. Вроде ты смотришь на человека, но стоит отвернуться, как его лицо не может всплыть в памяти. Лань Ваньинь посмотрел на Сяо Синчэня со спины. Он не обратил внимания на эту странность. Наоборот, смешался с толпой и подстроился под ритм этого театра, будто сам был одной из марионеток.       Лань Ваньинь покачал головой. Сяо Синчэнь имел слишком большую свободу действий. Было больше похоже на то, что даос является хозяином сна. Но это только больше путало мысли.       В отдалении от городка располагался небольшой домик. Он выглядел полуразрушенным и мало пригодным для жилья. Но лишь на первый взгляд. Оглядев своим острым взглядом дом, Лань Ваньинь отметил общую обстановку: отсутствие пыли, растения в горшках, за которыми следили, дым, идущий из-за дома.       Стоило им подойти ближе, как из дома показалась макушка девушки. Она выглядела молодо, одета опрятно, но приковывала взгляд к ней палка, следующая впереди девушки с лёгким постукиванием, и белесые глаза, будто у слепца.       Что Сяо Синчэнь, что эта девушка — похоже мастер Шуанхуа решил собрать приют для обиженных жизнью. Девушка остановилась перед двумя мужчинами и в этот момент из-за её спины показался маленький ребёнок. Не успел Лань Ваньинь удивиться тому как выглядел вышедший человек, ребёнок ринулся к его ногам, обнимая маленькими ручками:       — Ваньинь-гэгэ!       — ...       Прямо сейчас Лань Ваньинь был под угрозой искажения ци. Даже Цзинь Линь не позволял себе цепляться за подолы его ханьфу, когда был ребёнком и тем более сейчас. И никто никогда не осмелился бы назвать наследника клана Лань «гэгэ» с его-то темпераментом и статусом. Но ребёнок, смотрящий на него с яркой улыбкой снизу вверх горящими радостью карамельными глазами, казавшимися больше на детском округлом личике, не мог быть никем иным, кроме Цзян Сичэня.       Маленький Глава Цзян. Маленький Цзян Сичэнь.       О матушка, за что ему это?       Ребёнок же не унимался. Пусть он не был таким активным как другие дети его возраста, но он смотрел своими большими глазками на мужчину перед собой и сильнее сжимал белое ханьфу своими маленькими пальчиками. Лань Ваньинь в этот момент думал о том, был ли Цзинь Лин таким же милым ребёнком?       — Так это тот «красивый-гэгэ», о котором ты говорил, А-Хуань?       Идиллию воссоединения нарушила та самая девушка. Она прошла вперёд и протянула руку ребёнку, несколько раз промахнувшись:       — Давай вернёмся и закончим готовить ужин для двух красивых братцев.       Вот маленький А-Хуань стоял перед ним — и вот его смело обратно на кухню. Лань Ваньинь остался стоять в проходе в некоем замешательстве. Он не ожидал увидеть здесь Главу Цзян, причём подобным образом. Его тоже затянуло в это сновидение? Почему он принял облик ребёнка? Что здесь вообще происходит?       Лань Ваньинь упорно продумывал происходящее, уже сидя за столом напротив Сяо Синчэня. Тишину нарушил первым даос, пробормотав:       — Кажется он задерживается.       — С даочжаном и девой А-Цин кто-то ещё живёт? — не удержал любопытства Лань Ваньинь. Он не терял надежды, что тот незнакомец, который также был где-то здесь, это ещё один сожитель Сяо Синчэня. Тот тоже носил повязку на глазах, скрытую за полями доули. Не было сомнений, что он был слепым. Учитывая присутствие А-Цин, вполне возможно, что все трое, живущие здесь взрослые, были слепы.       — Да. Он ушёл днём на рынок, но так и не вернулся. Не случилось бы чего, — он вздохнул. Мужчина хотел подняться и отправиться на поиск своего соседа, как дверь распахнулась. — Ты задержался сегодня. Ничего не случилось?       — Беспокоишься, даочжан? — парень усмехнулся и взглянул за спину даоса, щурясь. — У нас гости?       — Позволь представить. Это... — он запнулся, виновато улыбнувшись. — Кажется, я так и не узнал имени нового знакомого и не представился сам. Сяо Синчэнь. А это мой друг — Сюэ Ян.       — Цзян Ваньинь. Зовите меня так.       Подумав, что Цзян Сичэнь был одет в детские одежды клана Цзян и, вероятно, мог назвать свою фамилию, Лань Ваньинь посчитал лучшим решением назваться адептом клана Цзян. Всяко лучше, чем неизвестного происхождения человек, забравший ребёнка из другого клана и странствующий с ним с неясной целью. Сам он носил белые одеяния без символики клана Лань. Он хорошо знал Сюэ Яна и слышал многое о Сяо Синчэне, они же не могли опознать в нём Главу Лань, только если он сам не выдаст себя.       Несмотря на то, что Лань Ваньинь держался расслабленно, Сюэ Ян уставился на него, будто увидел призрака. На мгновение Лань Ваньинь уловил от него жажду убийства, но по отсутствию реакции у Сяо Синчэня подумал, что ему могло и показаться.       Тишина вновь воцарилась за столом, пока в комнату не зашли А-Цин и, нёсший котёл с едой, А-Хуань.       — А-а! — воскликнула А-Цин, — Вернулся наконец! На тебя мы не готовили, если хочешь, то иди готовь сам, — видимо девушка услышала, как Сюэ Ян что-то зашептал на ухо Сяо Синчэню.       — Опять ты, Слепышка, — раздражённо протянул Сюэ Ян, — даочжан, ты же поделишься со мной?~       — Конечно, можешь взять мою порцию. А-Цин, ты же не против?       — Не нужно быть таким добрым к этому оборванцу.       Пока не самая обычная троица препиралась, что, похоже, было у них нормой, А-Хуань спрятался за спиной Лань Ваньиня, цепляясь за широкие рукава ханьфу. Он уже поставил небольшой котёл с рисом, который смог унести с кухни, и хотел сбегать обратно, перебирая своими короткими ножками, и принести овощи, но стоило ему увидеть совершенно новое лицо, он растерялся и нашёл единственное спасение — ухватиться за знакомые белые одежды. Лань Ваньинь лишь вздохнул и обернулся к ребёнку, чтобы усадить рядом с собой. Он прошептал над макушкой:       — Не бойся. Я рядом.       — Мгм.       Пока разыгрывалась эта милая сценка, А-Цин успела отправить Сюэ Яна на кухню, чтобы тот отработал еду и в наказание за задержку. Парень остановился за спинами гостей с тарелками в руках, уставившись на них:       — Такой милый малыш. Мне кажется, что я его где-то видел. Да и Вы мне кажетесь знакомым, господин Цзян Ваньинь.       — Я долгое время странствую по миру, может, и пересекались, — на лице Лань Ваньиня не дрогнул ни один мускул, но неосознанно он прикрыл ребёнка рядом рукавом ханьфу, держа бамбуковую кружку чая во второй руке.       — Раз Вы путешествуете столь долго, то расскажите что-нибудь! — оживилась А-Цин. — Я слепа и не могу посмотреть на мир, но слушать рассказы даочжана одно удовольствие.       — Не стоит преувеличивать. Я повидал многим меньше, чем наш гость. Если Вы не против, то я бы тоже с неподдельным удовольствием послушал.       Лань Ваньинь замешкался. Он не сидел взаперти в стенах своего ордена и довольно часто выезжал на собрания орденов или Ночные охоты. Но это несколько отличалось от полноценного путешествия. Если так подумать, он действительно мало что знал о внешнем мире: какие блюда характерны для того города где он остановился? Какие люди и с какими мыслями его населяют? Какие праздники они проводят?       Увидев лёгкую тень, пролёгшую на лице Лань Ваньиня, А-Хуань положил на руки, держащие чашку с чаем, свои ручки. Мужчина посмотрел на ребёнка растерянно и получил улыбку в ответ:       — Гэгэ, помнишь наш поход по подземным пещерам? Расскажи, я тоже хочу послушать.       Лань Ваньинь помнил ту неделю. Тогда они потерялись с Цзян Сичэнем в пещерах. Но откуда этот малыш мог знать? Неужели часть воспоминаний всё же осталась?       Незаметно за беседами подкрался вечер. Домик был небольшим, но Сяо Синчэнь выделил комнату Сюэ Яна для Лань Ваньиня и А-Хуаня, ссылаясь на совместную Ночную охоту. Лань Ваньинь сидел на жёсткой лежанке. Он давно не ночевал на подобной мебели. Кажется, со времён Аннигиляции Солнца. Тогда и земля могла быть отличной лежанкой, а небо — покрывалом. Но подойдёт ли подобное для ребёнка? Пока Лань Ваньинь всерьёз задумался над этим, к нему подошёл тот самый «ребёнок»:       — Ваньинь-гэгэ, можно тебя заплести?       — Мгм, — сдержанно ответил Лань Ваньинь, не особо думая над смыслом слов А-Хуаня. Почему-то он чувствовал сильную усталость под конец дня в этом иллюзорном мире.       А-Хуань обрадовался и, вооружившись гребнем, найденным в доме, принялся тщательно расчёсывать чёрные шелковистые пряди. Закончив с каждой прядкой, ребёнок не успокоился и приложил всё своё усердие, чтобы заплести косу. В этот момент Лань Ваньинь вышел из своих дум, заметив манипуляции с волосами:       — Что ты делаешь? — спросил он холодно.       — Волосы гэгэ такие красивые, я хотел заплести их.       Получив ответ, Лань Ваньинь не спешил отстраниться. Наоборот, прикрыл тяжёлые веки, наслаждаясь тем, насколько умело ребёнок управлялся с волосами. Если подумать, то в Юньмэн Цзян адепты заплетают свои волосы. И дети, и взрослые умеют обращаться со своими волосами, укладывая их.       — Всё! Ваньинь-гэгэ, как тебе?       — Неплохо, — здесь не было зеркал, поэтому мужчина перекинул косу через плечо и ощупал её, оценивая. — Действительно неплохо.       Карамельные глазки заблестели пуще прежнего и, быстро приготовившись ко сну, снимая верхние одежды и расплетая волосы, ребёнок влетел под одеяло, смотря на фигуру рядом и говоря взглядом: «Иди сюда!» Лань Ваньинь настолько устал, что не стал препираться с ним. Он не мог воспринимать этот комок из смеси послушания и умиления как Цзян Сичэня, которого он знал по молодости как человека доброжелательного, но любящего совать нос не в своё дело из-за этой же черты характера. Именно поэтому они всё время ссорились; любящий личное пространство Лань Ваньинь не мог игнорировать двусмысленные высказывания и излишнее любопытство в его сторону от адепта другого клана. Но этот ребёнок совершенно не походил характером ни на взрослого Главу Цзян, ни на него же в подростковом возрасте. Он прижался к Лань Ваньиню, обхватывая мужчину своими маленькими ручками:       — Спокойной ночи, Ваньинь-гэгэ.       — Спокойной ночи, А-Хуань.       Время перевалило заполночь. Когда А-Хуань заснул, бормоча себе что-то под нос и обхватывая чужую руку, Лань Ваньинь аккуратно поднялся.       — Гэгэ... ты куда?       — Я скоро вернусь.       Ребёнок сонно тёр глаза и пытался окончательно проснуться. Какой же чуткий сон с детства у Цзян Сичэня! Но Ваньинь положил руку на плечо попытавшемуся встать ребёнку, пригвождая обратно к кровати и уверенным голосом произнёс:       — Клянусь именем своих предков, я вернусь, А-Хуань.       Ребёнок сквозь сон улыбнулся и вновь лёг, обхватывая руками одеяло вместо руки. Лань Ваньинь не мог взять его с собой, чтобы следить за Ночной охотой.       Он уже сделал несколько выводов: во-первых, Сяо Синчэнь после того, как ушёл из мира заклинателей, вполне мог вести подобную умиротворённую жизнь. Можно назвать это воспоминанием одного из его дней. Во-вторых, рядом не было даочжана Суна, с которым они хотели основать свой клан и были очень близки. В-третьих, Сюэ Ян...       Он не принадлежит этому миру сновидений, так же как Ваньинь, Сичэнь и мужчина в доули.       Лань Ваньинь пробрался к двери, приотворяя её и пропуская свет в дом. Плохое предчувствие не покидало его...       Красный.       Силуэт, с мечом в руке, и освещённая луной кровавая земля.       — С возвращением в мир живых, Глава Лань, — с сумасшедшей улыбкой сказал Сюэ Ян, во-второй руке сжимая Тигриную Стийскую печать.       Это последнее что он увидел, просыпаясь от ночного кошмара.

***

      Лань Ваньинь резко распахнул глаза, хватаясь за одежду на груди. Он никогда не думал, что ощутит подобный страх со времён Аннигиляции Солнца, когда не всегда было ясно, выживешь ли ты вообще. Этот Сюэ Ян просто безумец. Сун Лань и Сяо и Синчэнь... мертвы. Тигриная Стигийская печать у него.       Неужели тот незнакомец хотел показать это ему?..       — Ты...       Лань Ваньинь обернулся на голос, распахнув глаза. Цзян Сичэнь крепко сжимал вторую руку и с надеждой смотрел на него. О нет...       — Ваньинь.