я влюбился в наркоту

      Сергей Пешков попробовал в жизни всё — от секса втроём до наркотиков. «А с виду такая приличная семья» — говорили все, когда узнавали о зависимости парня. Отец психолог, мать учительница, сестра круглая отличница, разве не идеальная семья? Все идеально, кроме Серёжи, которому в лицо тыкали его «неидеальностью», упрёкая каждый его шаг. Получать хорошие оценки, ради похвалы… Как какая-то собака, что делает разные трюки, лишь бы хозяин почесал за ушком и сказал пару ласковых слов. Отец запирался в кабинете, помогая очередному подростку пережить трудный период, позже принимая круглую сумму за свою помощь, а потом доводил сына до нервного срыва, когда тот снова получал двойку. Мама пропадала с утра до вечера на работе, возвращаясь и садясь за проверку тетрадей, игнорируя любые просьбы сына. А вот маленькая сестра, которая друзей не имела, зато имела любовь учителей, очень хорошо относилась к старшему брату, обнимая каждый раз, когда солёные слезы скатывались по красным щекам. И когда он сбежал из дома в десятом классе, не став терпеть очередной вброс отца, сестра единственная, кто и правда переживала, поэтому Серёжа нашёл минуту, чтобы позвонить ей и сказать, чтобы не волновалась, ведь он поживает у друга, когда сам находился в детском паровозике на площадке. Было холодно, голод мучил, но возвращаться он не планировал, пока отец не позвонит и не признает свою вину. Отношение к нему стало более лояльным, на него перестали давить из-за мелочей, это уже большой успех, если сравнивать с прошлым. Серёжа очень радовался, когда ему удалось переехать, пусть в общагу, зато больше не приходилось ни с кем ругаться, ведь сосед по комнате был милым парнем… Это пожалуй и сыграло огромную роль в том, что сейчас Сергей ненавидит себя за все, что произошло…       В любовных делах тоже гладко не было. Первая любовь обошлась с ним жёстко, когда сказала своему старшему брату о том, что Пешков её якобы преследует… И его выловили в собственном подъезде… Тогда парень понял, что любовь — дело травмоопасное и с этим нужно быть осторожнее. Поэтому парень, с которым Серёжа жил в общежитие, не мог понять что симпатичен ему. Никаких намёков, лишь страх и тайная любовь…       Единственная любовь, которая и впрямь была взаимной это к наркотикам. Первый раз Сергей их попробовал на выпускном. Предложили, согласился и понеслась… Но благодаря собственным принципам, он ни в какую не соглашался пробовать что-то сильнее каких-то курительные смесей. Этому он и правда благодарен. Однако деньги откуда-то нужно было брать и он быстро согласился стать распространителем, хоть и понимал, что это может плохо кончится. Таблетки, лежащие в прикроватной тумбочке, остались забыты и дожидались своего покупателя. Однако кто же знал, что их так никто и не купит…

***

      Иван Бессмертных был пай-мальчиком. Уроки сделал, бабушку через дорогу перевёл, маме помог, считай день не зря прожил. Жили они вдвоём, отец ушёл, братьев, сестёр не было, был дедушка, но жил он отдельно. Отношения с матерью были тёплые, никаких разногласий, лишь боязнь обидеть друг друга. Они были близки, поэтому переезд в общежитие, чтобы было проще добираться до учебного заведения, сильно ударил по нему… В первые дни невероятно хотелось вернутся обратно, ведь парень совершенно не привык к самостоятельной жизни и одиночеству. Поэтому когда к нему подселили соседа, стало легче. Сразу же появилось желание подружиться, ведь парень создавал представление порядочного мальчика… Однако со временем мнение поменялось…       Кудрявый парнишка, с виду был застенчивым и милым. Но на самом деле… Он уходил под утро, как считал Ваня, на учёбу, а возвращался в два ночи, стуча в окно, ведь коменда не пускала. Первый этаж играл на руку… Открыл окно, а дальше сам. И ведь залезал, хоть и выглядел физически слабым. Но нужно отдать должное, хоть он и возвращался поздно, иногда даже с запахом алкоголя, он никогда не позволял себе привести в комнату девушку… Кто знал, может стеснялся, а может встречался с ними на стороне. Но в любом случае, такая черта нравилась Ивану, ведь Серёжа, можно сказать, переживал о его спокойствии.

***

      — Серег, у тебя есть что от головы? — толкая спящего парня в плечо, спрашивает Ваня. Голова невероятно болела, хотя он только проснулся… Видимо недосып из-за учёбы.       — Блять, Ванек, не еби мозга, глянь в тумбочке. — морщась, отвечает кудрявый, переворачиваясь на другой бок, явно недовольный тем, что его разбудили.       Парень, не теряя времени, открыл ящик, роясь во всяком мусоре, который скапливает там Серёжа… Какие-то бумажки, чеки, пакетики, шприцы… Диабетик что ли? Не важно. Таблетки. В пакетике… Странная фасовка, но не важно, лишь бы помогло. Достав одну таблетку, Ваня закинул её в рот, запивая водой из бутылки, стоящей на своей тумбочке. Слишком странный вкус… Даже анальгин в сравнении с этим кажется сахаром. Морщась от вкуса, юноша собрал рюкзак, бросив короткое «Когда уйдёшь — дверь на ключ закрой» и ушёл… Видимо он сегодня больше не придёт. Сегодня суббота, значит уйдёт к матери. Каждые выходные одно и то же, Серёжа уже привык.       Пешков проснулся к часу дня от звонка. Кто-то прям старался дозвонится, раз на главном экране высвечивается около тридцати пропущенных. От неизвестного. Очередной еблан, понятно. Вздохнув, Серёжа ответил на очередной звонок, прикладывая телефон к уху.       — Але. Да. Окей. Все скину позже. Ожидай. — сбросив звонок, Серёжа встал со скрипящей кровати, открывая тумбочку в поисках заказа. Наконец-то он от них избавится…       Пешков ненавидел наркоманов и себя к ним не приписывал. Наркоманы — это те, кто пальцы ломает, когда не может получить очередную дозу и догнаться, не в состоянии бросить это дело. А Сережа может запросто бросить, если захочет. Единственная польза от этого — неплохие деньги. Ведь жалкие люди, которые на людей уже толком не похожи, готовы мать родную продать, лишь бы получить злосчастную капсулу или порошок…       Достав пакетик, парень резко сменился в лице, сразу приступая нервно пересчитывать раз за разом. Нет одной… Это не проблема для Серёжи, он запросто отдаст деньги за эту жалкую таблетку, у него их достаточно. Это проблема для Вани, который видимо и принял её… Запустив руку в волосы, парень присел на кровать, хватая телефон и набирая номер друга. Сбрасывает. Значит на парах… Закусив губу, Серёжа вздохнул. Наркотики вызывают моментальную зависимость, значит это конец. Такой наркотик Ваня сам не бросит, здесь только наркодиспансер. Сейчас парень винит себя, неужели он не смог сам встать и отдать ему сраную таблетку от головы? Да и сам Бессмертных виноват… Нужно было уточнять. jojohf 13:04 то, что ты принял, это мефедрон, обратись к врачу deepins 13:05 смешная шутка, Серёж. я приду, мы вместе посмеёмся, пока не отвлекай меня я на парах       Кратко и по делу. Но его не восприняли всерьёз… Снова.

***

      Время шло, Ваня сильно изменился с того момента. Его настроение быстро менялось, независимо от обстоятельств. То он смеётся, то готов разрыдаться… Постоянно бледный, похудел заметно, щеки слегка впали… Без слез не взглянешь. Всё стало понятно, когда Серёжа посмотрел в чужие глаза. Мутные зелёные глаза, зрачка практически не видно, настолько он был узкий… И на свет не реагировал. Зато Ваня улыбался, как ни в чем не бывало, стараясь не показывать что что-то не так.       — Ты принимаешь? — прямо спрашивает Пешков в один из дней, когда Ваня в очередной раз поздно пришёл, залезая через окно. Теперь вместо Серёжи это делает он… Парень даже перестал окно закрывать перед сном.       — Что? Не неси хуйни, Серёжка. — усмехнулся Бессмертных, потрепав друга по кудрявым тёмным волосам.       — Ты принимаешь… — будто разочарованно утверждает Серёжа, садясь на кровати. — Вань, ты же понимаешь…       — Блять, Серый, иди нахуй. Только учить меня не надо, окей? Сам такой же. — раздражённо проговорил парень, кидая на тумбочку телефон.       — Не сравнивай. — предупредил Пешков. Для него это звучало хуже любого оскорбления, ведь он правда не такой… — Я тебя могу к хорошему наркологу записать. Всё анонимно.       — Мне ничего не нужно. Я себя отлично чувствую, у меня нет никакой зависимости. Давай закроем эту тему, хорошо? — вздохнул парень, падая на кровать.       Пешков закрыл лицо руками, тяжело дыша. Понимание того, что это он жизнь Ване испортил, не даёт покоя. Из-за его ошибки, этому ангельскому пареньку всю жизнь мучиться… А он даже не признает себя за наркомана.       — Я завяжу, не переживай. — тихо прошептал Ваня, закрывая глаза.

***

      — Ты же пообещал, сученыш… — зло прошипел Серёжа, когда зашёл в комнату и увидел лежащего на кровати парня.       Ваня лежал на кровати, глядя в потолок. Весь красный и мокрый… Тыжело дыша, он держал руки на груди. Пешков подошёл ближе, кладя руку на мокрый лоб, проверяя температуру. Парень был невероятно горячий. Убрав руки с груди, Серёжа прислонил ладонь к сердцу, слушая биение. Неравномерное, вообще не понять. Парень действовал явно не в первый раз, потому что действия были быстрыми, он будто и не думал, а просто действовал. Открыл окно, расстегнул рубашку, снял ремень… Отошёл подальше и достал телефон, набирая кого-то. Через час в комнате стоял третий парень… Тоже вполне себе молодой.       — Лёш, ну и как? — обеспокоенно спрашивает Пешков у парня.       — Да заебись все. Передоз обычный. А ты как всегда всех спасаешь, да? — усмехнулся Алексей, складывая все инструменты обратно в ящик. — Че принимал то?       — Мефедрон. — сквозь стиснутые зубы, процедил Ваня.       — Ебать, ну ясно. Серег, тебе терпения. Ванек, скорейшего выздоровления. — попрощался парень, скрываясь за дверью.       — Ты же сказал, что бросишь, уебок. — зло бросает Серёжа, как только дверь закрывается. — Какого хуя я должен тебя спасать, мудак?       — Я брошу, клянусь. Обещаю, ты последний раз видишь меня в таком состоянии…

***

      Серёжа поверил. Снова поверил в эти пустые слова. Почему пустые? Потому что буквально через пару дней Бессмертных снова пришёл гашеный. Растрепаные волосы, рваная, мокрая одежда, будто в лужу упал. Пешков снова не спал, ожидая друга, поэтому смог озарить её строгим взглядом, полным осуждения. Несмотря на ненависть к наркоманам, к Ване симпатия никуда не пропала, хотя он был таким же как они… Таким же продажные, на все готовым ради дозы… Видно, что и правда на все, об этом говорят засосы на длинной бледной шее. До такого опустился…       — Серёж, ну чего ты бровки нахмурил? — ласково улыбнулся парень, кладя руку на чужую щеку, поглаживая большим пальцем.       — Сьезжай нахуй. — шлепнув по ладони, выплевывает Серёжа. Он был на все готов, лишь бы Ваня делал так постоянно, но он смог пересилить себя и высказать ему такое.       — Да расслабься, Серёнь. Все же хорошо. — улыбался Бессмертных, снимая мокрые кроссовки, отбрасывая их в сторону.       — Нихуя не «хорошо». Ты блять каждый чёртов день употребляешь меф, это не «хорошо», это отвратительно. — ткнув пальцем в грудь, прошипел кудрявый, глядя точно в зелёные глаза, которые будто смотрели куда-то внутрь.       — Ты такой красивый, когда злишься. — улыбнулся русый, наблюдая за поведением парня. Серёжа и правда был красив в гневе… Чего только стоят глаза, в которых огонь искрился. Кудрявый застыл, замолкая.       Как вообще все дошло до того, что сейчас чуть отросшие ногти Пешкова впиваются в чужие плечи, а по комнате разносится протяжный стон. Каждый толчок отдавался болью в сердце, Серёжа точно не хотел, чтобы все так вышло. Но он бессилен, когда руки любимого человека, пробираются от тёплую ткань, проводя холодными ладонями по бокам. Пешков сам себя ненавидит, ведь пользуется помутнением сознания сейчас, оттягивая чужие волосы, показывая взору бедную шею. Серёжа разочарован собой, когда впивается в чужие губы, игнорируя вибрацию на тумбочке. Кто-то звонит, но все идут к черту, сейчас не время чтобы отвлекаться на решение проблем очередного наркомана, но видящего границ дозволенного, раз он позвонил в два ночи… Серёжу гложит совесть, когда он выбрасывает использованный презерватив в мусорное ведро. Он явно будет помнить это всю жизнь, и вряд-ли в позитивном ключе.

***

      Не смотря на то, как себя морально отвратительно чувствовал Серёжа, такое повторилось… И не один раз. Почти каждую ночь. Пешков перестал заниматься самокопанием, ведь уже привык к такому, даже ждёт с неким желанием возвращения Вани каждую ночь. Парень прекратил думать о вреде здоровью Бессмертных, ведь теперь он получал некую пользу… Как бы эгоистично это не звучало.       — Серёж… Можешь дать мне в долг до стипендии? — спрашивает Ваня в один из дней.       — Ты лишился стипендии месяц назад. — напоминает Сергей, намекая, что наверняка не планирует давать деньги парню.       — Я верну, дай пожалуйста. Тысячу, мне больше не надо. — подсаживается русый, кладя руку на чужое колено.       — Нет. Хочешь денег — заработай. Были бы у тебя реально проблемы, я бы дал и просто так, но ты просишь на хуету, поэтому звиняй, никаких денег. — сбрасывая с ноги руку, отвечает Пешков, не отвлекаясь от переписки в телефоне.       — Серёж, пожалуйста… Мне очень надо.       — Вань, я все сказал.

***

      Прошло несколько часов, когда Ваня молча заявил я в комнату, сразу же рухнув на кровать. Сначала Серёжа даже запереживал, но когда он сел, то услышал то, что заставило переживание также резко уйти, как и пришло.       — Серёжа, пожалуйста. Умоляю. Всего тысяча.       Снова просит. Значит не нашёл…       — Ванюш, я могу вызвать скорую, тебе помогут. — ласково произносит кудрявый, убирая русые волосы с чужого лица.       — Да не нужна мне твоя скорая! Мне денег надо, понимаешь?! — сорвался на крик юноша, скидывая с лица чужую руку.       Парень резко сел, хватаясь за голову, как неожиданно для него самого, из носа полилась красная жидкость, пачкая одежду. «Серёж… Пожалуйста…» проскулил Бессмертных снова, вытирая кровь в лица, ладонями, но литься она не прекращала, от слова «совсем». Тело будто ломало, тело чувствовать не хотелось совсем. Хотелось лишь расслабления, ведь терпеть эту боль практически невозможно… Пешков встал, выходя из комнаты, оставляя парня одного.       Они больше никогда не увидятся. Их симпатия никогда не была взаимной. Их дружба никогда не была реальной дружбой… Они прекратили общение, как только Ваню выписали из больницы, после длительного лечения. Все время реабилитации Пешков приходил и навещал парня, спрашивая что ему нужно. Но зачем нужно было спрашивать, если все равно приносить отказывался…       Серёжа любил Ваню. Он любил любого Ваню. Невинного и наивного, который время за учебниками коротает. И обдолбанного Ваню… Улыбающегося, смотрящего куда-то мимо него, безотказного. Ваня был той самой павшей звездой, которая перестала сиять, как только упала… Он продолжил учёбу, стараясь забыть эти несколько месяцев как страшный сон.       Ваня не любил Серёжу. Он никогда его не любил. Ни когда тот заботливо снимал его ботинки, когда он вернулся очередной ночью полностью вымотанный. Ни когда тот ругался, переживая за здоровье парня. Ни когда он его целовал, пока парень тресся под ним… Какой-то особой ненависти к нему не было. Но и любви тоже. Даже дружеской. Серёжа для него не больше чем знакомый, даже после всего, что между ними было. Ване не нравился Серёжа… Ване нравился эффект наркотиков.

Я влюбился в наркоту, К сожалению не в тебя. На коленях я стою И прошу «Убей себя».