Одна большая ошибка

День прекрасный. Погода была солнечная, слегка дул ветерок, июль как никак. Чуя, как обычно сидел в порту, разгребая сотни бумаг с очень недовольным лицом, кому, как не ему этим заниматься, все остальные слишком безответственные «Бездельники хуевы, почему я подписываю бумаги за Акутагаву». Без всяких мыслей, сосредоточенный только на графе доходы/расходы, Чуя не услышал звук открывающийся двери. Осознание чьего-то присутствия появилось только после нависшего сверху гостя. От неожиданности, Чуя аж подпрыгнул, а затем выдал пришедшему весь свой запас ругани. — Чуя! — Дадзай выглядел расслабленно и как обычно раздражающе, мерзкая ухмылка и зажмуренные глаза от бьющего в окно солнца. — Ты бы хоть шторы прикрыл, я же сейчас ослепну! Наигранно закатив глаза и состроив гримасу боли, Дадзай начал причитать о том, как вредно солнце и лучше бы каждый день лил дождь, это приятнее, чем жмурится от яркого света. — Какого хуя ты тут забыл? — Потирая переносицу Чуя плюхнулся обратно на стул. — Да так, проведать старого приятеля зашёл. — Мы не приятели. — Рыжий, цокнув языком, отвернулся обратно к столу. — Проваливай, пока я тебя не убил. — Ой, какие мы грозные! — Дадзая, кажется, угроза ничуть не напугала, а наоборот позабавила. — Тебе еще не надоело капаться в этих бумагах? — Свали. — Прорычал Чуя, пытаясь игнорировать присутствие суицидника. Парень двумя пальцами подцепил один из документов, покрутил его в руках и кинул обратно. Со скучающим видом и нагнулся сверху над Чуей. Рыжий поморщился и чуть откинулся назад, чтобы оттолкнуть Осаму. — Бумаги, бумаги, в агентстве одни бумаги, мне так скучно. — Дадзай напоминал маленького ребёнка, которого некому развлечь. Вышагивая туда-сюда по кабинету, он резко перевел взгляд на Чую и чуть ли не подскочил к нему. — Давай в бар сходим? Как в старые добрые. Сходить в бар звучало очень заманчиво для рыжего, он и сам устал от этой бумажной волокиты, но работы было много, а Дадзай может и подождать. И вообще, что он к нему приперся, теперь еще и зовет куда-то, сначала бросил его в мафии одного, а теперь думает, что может вот так просто заявляться и приглашать в бар. Чуя был до сих зол, обижен и расстроен уходом Дадзая, Осаму предал его, оставил одного, Накахара скучал, хоть никогда этого не признает, а Осаму веселился с новыми коллегами и даже не вспоминал про старого напарника, да пошёл он. — Я сказал, свали отсюда, тебе не рады. — Чуя поднял взгляд на Дадзая, готовый к новой перепалке, но, к его удивлению, Осаму нелепо пожал плечами и слабо улыбнулся. — Как скажешь. — Суицидник в последний раз кинул взгляд на Чую и зашагал к двери. — Пока, Чуйка. Дверь хлопнула, а Накахара остался в оцепенении, почему Дадзай не продолжил приставать, он просто ушел, как Чуя попросил. И что это за взгляд был, где язвительные и колкие глаза, почему в них читалась какая-то…грусть? Чуе очень не понравился грустный взгляд, суицидник сам заявился, чего раньше не было, так теперь еще и грустным взглядом одарил, подонок. Это была манипуляция какая-то, наверно. Чуя знал Осаму, как свои пять пальцев и ему этот взгляд очень не понравился, даже насторожил, что это с ним? В некой растерянности Накахара доделал работу и в задумчивости покинул штаб. Домой решил дойти пешком, хотелось немного развеяться. Что на него нашло? С чего это вдруг Осаму зовёт его в бар? Они не проводили время вместе с ухода Дадзая из мафии, Чуя и слышать о нем больше не хотел, после всего, что было, вот так просто уйти, сбежать, поджав хвост. После слов, что Чуя для него самое дорогое, что он от него не уйдет, просто смыться.? Чуе больно, до сих пор больно, но он превратил эту ноющую боль в злость, в ненависть, так было проще, раз он ему не нужен, то и Осаму Чуе тоже, сам справится. Подходя к дому, парень раскурил сигарету и вперил пустой взгляд в дверь подъезда, в голове было одно слово: «Почему?» Почему Дадзай оставил его? Почему не навещал? Почему так много для него значит? Почему позвал в бар? Почему ушел, даже не уговаривая? Так много «почему» и ни одного ответа. Докурив сигарету Чуя поднялся на свой этаж и уже собирался зайти в квартиру, как зазвонил телефон. «Что за смертник звонит мне после рабочего дня?» — Закатив глаза парень достал телефон «Мори?» — Слушаю. — Чуя, добрый вечер, ты уже наверное знаешь? — Знаю, что? — Чуя нервно сглотнул, параллельно открывая дверь и заходя в квартиру. — Про Дадзая. Опустившись на диван, Чуя мотнул головой, в голову лезло куча догадок: вернулся в мафию, что-то вытворил, нужен Двойной Чёрный и одна та, которую он отказывался даже рассматривать. — Не томи, Мори. Что с Осаму? — Его убили. Час назад. Мир остановился, в ушах зазвенело, костяшки побелели. Нет, это ошибка, это точно какая-то ошибка, Дадзай не мог умереть, это невозможно, он же самый живучий из всех, самый тупой суицидник в мире. — Это ошибка. — Нет, Чуя, он умер сегодня на задании. Сейчас его тело в агентстве, завтра похороны. Ошибка. Это ошибка, он не умер, не умер. Это ошибка, ошибка. — Чуя? Ты меня слышишь? Чуя не слышал, не хотел слышать, перед глазами все плыло, руки похолодели, зубы стиснулись, глаза зажмурены. Сбросив звонок, Чуя вцепился руками в волосы и начал истерично смеяться. Умер. Скумбрия умерла? Что за вздор, он не умер, не мог умереть, это все ошибка, одна большая ошибка. — Ты звал меня не просто так, ты чувствовал, что умрешь, а я послал тебя! Порча начала выходить из-под контроля, из глаз брызнули слёзы, предметы и мебель отрывалась от земли, знак печали начал покрывать руку. — Я послал тебя, потому что ты сам был виноват, это все ты виноват, не я. Ты хотел провести свой последний день со мной, а я. а я… Прости меня, прошу прости, я не знал, я не хотел! Чуя смеялся, истерично смеялся, упав на колени и уткнувшись лбом в пол. — Ах ты умер?! Решил окончательно меня бросить?! Тебе не хватило уйти от меня из мафии??! Окончательно меня оставил, паскуда??! Вещи кружили вихрем вокруг Чуи, бились стекла, трескался пол, глаза заливались красным. — Да пошел ты!!! Мразь, КАКОГО ХУЯ ТЫ ОПЯТЬ ОСТАВИЛ МЕНЯ ОДНОГО? Истошный крик выбил окна в гостиной, Чуя с разбега выпрыгнул в окно, приземление раскололо дорогу на 2 части. Здания начали вырываться с корнем, вода бушевала, люди в панике разбегались, кто куда. Тяжелыми шагами, Чуя продвигался в сторону агентства. — Я набью твою дохлую рожу, мерзкую дохлую рожу. Ты доволен? А, доволен? Сдох наконец-то, все как ты хотел. НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Упав на колени посреди улицы, Накахара кричал куда-то вверх, по щекам текли слезы, мир вокруг содрогался, больше никто его не остановит, порча скоро убьет его, некому его спасти. В глазах потемнело, Чуя качнулся и рухнул на газон. … Прошло 2 месяца с того события, Накахара до сих пор не нашел объяснения своему выживанию в тот вечер, на похоронах Чуя не сказал ни слова, как и после них. Он вообще больше не говорил об Осаму, ни с кем и никогда. Ходил на работу, пил любимое вино по вечерам, гулял с собакой, которую завел через неделю после смерти Дадзая. Все это он делал машинально, ходил с коллегами в бар, смеялся, убивал, шутил, но ничего не чувствовал внутри, пустота заполонила собой все. Каждый вечер он вспоминал тот самый день, как Дадзай звал его в бар, а Чуя послал его. Последнее, что Осаму услышал от Чуи — очередную грубость. Чуя так и не сказал ему, что все то время скучал по нему, что все те поцелуи были для Чуи очень важными, что он ненавидел Осаму только потому, что любил, сильно любил. Каждый выходные он проводил на могиле Дадзая, так же, как и эти. Снова шел дождь, Накахара никогда не брал с собой зонт, как-то раз они с Осаму шли с задания и ливанул сильный дождь, Чуя принялся бежать, а Дадзай остановился и поднял голову к небу. … — Идиот, ты че там встал, щас промокнем из-за тебя. Накахара вернулся к напарнику и со злым непониманием уставился на него. — Ты и так уже промок, а дождь очищает. — Осаму прикрыл глаза и раскинул руки. — Че? — Дождь смывает боль. Чуя поморщился и взглянул на небо. «Очищает?» — Ладно, пойдём, я не хочу, чтобы мой пёс промок. — Я не твой пес, сукин сын! Дадзай рассмеялся, а Накахара пнув ногой воду, принялся его колотить. … — Что-то нихрена твой дождь боль не смывает. Чуя сидел напротив могилы напарника, попивая вино прямо из горла. — А знаешь, — Парень ухмыльнулся. — Я ведь люблю тебя, сильно люблю. — Поджав губы, Чуя повторил, — Люблю. После того, как я чуть не разрушил всю Йокогаму из-за твоей смерти, ко мне теперь все, как к немощному относятся, считают, что я разбит и все такое, — рыжий сделал еще глоток. — я не разбит, ты счастлив, я знаю, ты наконец нашел покой, а я как-нибудь проживу без тебя, не такой уж ты незаменимый. — Заменимый, значит? Чуя замер, бутылка выпала из рук и с грохотом разбилась о мрамор, не веря своим ушам, он не мог заставить себя развернуться, посмотреть на того, кому принадлежал этот голос. Сзади раздались шаги и чьи-то руки обвили его плечи, темные мокрые кудри прижались к шее, Чуя оцепенел. — Прости, Чуя, так было нужно. — Осаму шептал прямо в ухо. — Можешь избить меня или вообще убить, могила вон уже есть. Накахара сжал челюсть, зашли желваки, костяшки побелели. — Ах ты тварь, Осаму. Я никогда тебя не прощу, паскуда. Чуя резко развернулся и впился губами в губы Дадзая. — Ненавижу тебя, ненавижу, выблядок, сукин сын. — Шептал он, не прерывая поцелуй. — Убью тебя, самолично, прямо здесь и закопаю. — Делай со мной, что хочешь, я заслужил любое наказание, но сначала, — Отдалившись на миллиметр, Дадзай запустил руку Чуе в волосы. — Я люблю тебя. Они так и стояли не в силах отдалиться друг от друга, стояли на кладбище, под дождем, наверное - это и есть их любовь. — А дождь и правда очищает. — Проговорил Чуя сидя на диване со спящем Осаму на коленях.