Никогда не поздно

POV Эйдена Италия. Это была моя мечта ещё с детских лет. Окончив учёбу, проспорив с родителями несколько дней, я добился своего и на каникулах отправился в эту солнечную страну. Отель был прекрасным, погода тёплая, настроение отличное. Первым делом я посетил Колизей, яркое воплощение великолепия и жестокости былых времён. Следующим — Фонтан Треви. Этот памятник искусству борокко, поражал взгляд сочетанием мёртвого застывшего камня и живой воды. Именно здесь я и встретил человека, разбившего всю мою жизнь. Франческо… Он был местным художником. Альфа привлёк меня сразу, красивый, статный, широкие плечи, крепкие руки, улыбка, ярче солнца, он распологал к себе. Рассказами о местных достопримечательностях, вечерними прогулками и неизменными цветами каждый день этот интересный мужчина растопил моё невинное сердце. Фран был старше меня на шесть лет, но с ним я чувствовал себя легко и непринуждённо. Вместе мы посетили район Тор Маранча, такой красоты я не видел никогда! Музей уличного искусства под открытым небом, так называл его Франческо. Рисунки на фасадах зданий были олицетворением семей, живущих в них. В этих изображениях кипела жизнь. Мы посетили целый музейный комплекс Ватикана — главное сокровище этого мира, куда мало кому удавалось раньше заглянуть. Чего стоила одна Сикстинская копелла! Мы встречались каждый день, Фран дарил мне поцелуи, от которых я млел и тёк. Однажды он пригласил меня на вечеринку. Конечно, я согласился. Как я потом догадался, что-то было подмешано в мой коктейль. Чувства расплывались, хотелось смеяться и веселиться. Сам не помню, как мы оказались в тёмной комнате. Франческо прижал меня к стене и неистово целовал, доводя меня до бессознательного состояния. Я не заметил, когда в комнате появились его друзья. Шесть пар рук прикасались ко мне, раздевали, ласкали, то грубо, то нежно. Кто-то целовал, кто-то облизывал, рубашка магическим образом исчезла, соски горели, анус пульсировал, член болезненно стоял, из горла вырывались пошлые хрипы и стоны. Я пытался сопротивляться, но это мало помогало. Как я, маленький нежный омега под действием неизвестной дряни, мог противостоять сильным альфам? Меня резко опустили на колени и засунули в рот член. Я опешил и растерялся, но неумело сосал. Друзья Франа по очереди пихались мне в рот свои огромные органы, иногда пытались и по двое. Один за одним альфы вбивались в моё горло, вызывая рвотные позывы и потоки неконтролируемых слёз, кончали внутрь, прямо в глотку, заставляя глотать терпкое семя. Мне спустили штаны и начали разрабатывать анус. Один палец, два, три, четыре, пять… меня разрывали на части, совали разные предметы в попу, дрочили, кусали и шлёпали. Было страшно и стыдно. Затем меня повалили на кровать. Я в полной мере ощутил, как в моё нежное нутро входит возбуждённый альфий член сразу и до упора, и двигается во мне, втрахивая в постель. Я задыхался от боли и унижения, кричал, но из горла вырывались лишь хрипы. Один член сменялся другим. Трахали меня жёстко, глубоко, сильно. Я скулил и выл на одной ноте, когда в меня вошли сразу два огромных члена, чуть ли не разрывая анус, сводя с ума. Вскоре мой рот был тоже заполнен. Я потерялся во времени, в чувствах, в руках. Градом лились слёзы. Я умолял, просил остановиться и несколько раз терял сознание, а когда приходил в себя, осознавал, что это не дурной сон, а страшный кошмар наяву. Меня передавали, как какую-то игрушку, из рук в руки, имели в разных немыслимых позах, кончали в задницу с узлом, при этом не переставая иметь, ведь моя дырка была уже настолько растраханная, что без труда это позволяла. В меня входили по двое, по трое, им было плевать на мои чувства и мои слёзы. Мой анус даже не сокращался от такого количества спермы внутри и больших альфьих членов, что сменяли друг друга с неутомимым постоянством, сперма стекала по бёдрам, по подбородку, по всему телу, на мне не было живого места. Очнулся я утром с тяжёлой головой и адской болью во всём теле. Рядом лежали альфы. Франческо, гадко улыбаясь, показал мне своё истинное лицо и видео прошлой бурной ночи, сказав при этом ледяным тоном: — Если не хочешь, чтобы это видео увидел весь мир, будешь удовлетворять нас каждый день до своего отъезда. Следующие две недели превратились для меня в настоящий ад… Фран забрал мои вещи из отеля и поселил у себя. Каждый день моё тело подвергалось насилию. Снова и снова. Он и его друзья не брезговали ничем. В моей заднице разве что дерева не побывало! Меня трахали дилдо, от самых маленьких до огромных, толстых, шипастых, длинющих, вводили анальные шарики и резко выдёргивали. Трахали с вибратором внутри, иногда и не с одним, прищипывали соски, связывали и подвешивали. Я не различал, день за окном или ночь. Засыпал, занимаясь сексом, и просыпался с членом внутри. Про одежду на эти две недели я забыл напрочь. На теле не было свободного от засосов и укусов места. Я молил бога, чтобы у меня не началась течка и меня не пометили. Франческо каждый день давал мне противозачаточные, ведь альфы кончали и кончали внутрь, закрепляя свою сперму узлами. Я уже не кричал, когда в меня входили два или три члена одновременно. Я отключил мозг и делал всё на автомате. Задница горела, уголки губ кровоточили, моя вера в любовь и счастье таяла на глазах. Наигравшись вдоволь за отведённое время, меня обтёрли, одели, посадили в машину и выкинули, как какой-то мусор, около аэропорта за час до самолёта. — Счастливо добраться, лисёнок. Твоя задница лучшая. Прилетай ещё, повеселимся, — напоследок сказал Фран и со смехом уехал. Лисёнок… Теперь я ненавижу это прозвище. Всё из-за моих огненно рыжих волос. Родители, увидев, в каком состоянии я вернулся, подняли на уши все свои связи. Оказалось, я далеко не первый омега, попавший в руки этому Франческе. Нашлось ещё с десяток видео с пометкой 18+ (моё тоже этот гад выложил). Арестовали всех быстро, альфы зависали на той же квартире, где держали меня, уже приходуя новую невинную жертву. Всех, кроме Франа, этому гаду удалось сбежать. Насильникам предъявили обвинения. Свидетелями, правда, согласились стать далеко не все омеги, но и так доказательств было более чем достаточно. Упекли их надолго. Только душевного спокойствия я так и не обрёл.