Она любит доктора Рыкова.

— Правда или действие? — с хитрым взглядом спросила работница подстанции. — Правда — с уверенностью бросила Арефьева. Все работники подстанции в ожидании посмотрели на блондинку, которой выпал шанс придумать сокровенный вопрос и задать его начальнице 58-й подстанции. — А правда, что вы влюблены в нашего Кулыгина? В столовой вдруг воцарилось молчание и только Ломагин, поперхнувшись от вопроса коллеги, разрезал своим кашлем тишину. Ушаков бросил смущенный взгляд в пол, а блондинка, осознав глупость своего вопроса, убрала локти со стола и попыталась спрятаться за Витю. Арефьева же бросила судорожный взгляд на игральные карты и в момент всеобщего затишья услышала как бьётся её сердце. Какая-то щемящая тревога сдавливала ее грудь. «-Нет» «-Нет» «-Нет» — Нет, — вдруг посмотрев с улыбкой на подчиненную, ответила Арефьева. Все вдруг оживились, кто-то улыбнулся, Ушаков бросил какую-то очередную шутку и игра продолжилась. Никто не заметил, как дрожали уголки губ, когда начальница выдавила из себя улыбку. Однако Арефьева никак не могла опомниться от этого испуга. С какой лёгкостью она произнесла это нет. Боже… Ей плевать было на Кулыгина, в её мыслях пронеслось это честное нет задолго до того, как она ответила на вопрос вслух. Никто не знал, что значило этот ответ для Арефьевой. Это нет на вопрос о каком-то водителе значит то, что на такой же вопрос о другом человеке она не смогла бы ответить так же. Вот что так напугало её, так сдавило грудную клетку. Она обожает. Она хочет. Она любит доктора Рыкова.