Она любит доктора Рыкова.

Стук небольших строгих каблуков раздавался на пустой подстанции. Все бригады разъехались по вызовам, оттого в коридоре было удивительно тихо. Васильева, рыженькая женщина сорока лет, постучалась в кабинет начальницы и тут же вошла. — Здравствуйте, Ольга Кирилловна, всё уладили, вам надо расписаться- на автомате поздоровалась бухгалтер. Однако, увидев свою начальницу в утончённом строгом платье, замешкалась, — ой, замечательно выглядите, Ольга Кирилловна, вся такая прям…у вас конференция? — Ты пошути ещё — строго ответила Арефьева, поправляя причёску, — а вы что думали, развелась и крест на себе поставила? — Нет, нет, что вы. Мы рады, что вы так держитесь так сказать, ну то есть не расслабляетесь, точнее…- оправдывалась бухгалтер. — Ладно выдыхай, что у тебя там, давай посмотрю. Начальница взяла документы и села за рабочий стол. Она начала изучать бумаги, однако через несколько секунд оторвала взгляд и вопросительно посмотрела на подчинённую. — Свободна, Васильева. — А, ну да, — опомнилась женщина и вышла из кабинета начальницы. В комнате воцарилась тишина, которая лишь изредка нарушалась отдаленными сигналами скорой помощи. Неожиданно на экране ноутбука высветилось уведомление: — Ольга, вы просто чудесны! Давайте сегодня увидимся на обеде? Сообщение пришло от мужчины, с которым Ольга Кирилловна познакомилась не так давно на сайте знакомств. На фотографии в профиле на женщину смотрел симпатичный мужчина. Не пьёт, не курит, имеет стабильный заработок и мечтает о серьёзных отношениях. Идеальный кандидат. Но не тот… И всё же Арефьева переборола желание отказать мужчине, и приняла его предложение. * * * * * — Здорово, водитель, — бросил в окно Рыков, открывая дверь в машину скорой помощи. — Погоди, мне сказали, что я сегодня с бригадой Никитина еду, — смутившись ответил Костя. — Никитина нет, бригады нет. Зато есть доктор Рыков Павел Дмитриевич, этого для счастья вполне достаточно, — съязвил врач. — Вы ничего не путаете? — Слушай, Никитин с Баниным ездит сегодня, Тимофеева со мной работать отказалась, двигай давай, а- раздражённо сказал Рыков. — Да будь что будет, — ответил Кулыгин и завёл машину. * * * * * — Так, не волнуйтесь, мы сейчас плёночку снимем и посмотрим, что да как у вас, — сказал Рыков пожилому мужчине, доставая аппарат экг. Через несколько секунд в руках врача была схема ритма и тот внимательно её изучал. Молодая женщина, дочка пациента, стояла над Рыковым и судорожно перебирала руками платье. — Так, дорогой мой, ну картинка-то не очень приятная, у нас тут тромбоз и ОКС с подъёмом СТ, нужно в больницу ехать, — заключил в конце концов врач. — Какую больницу?! Никуда я не поеду! — вдруг оживился старичок, — вы посмотрите на стены! Видите эти награды? Я всю жизнь в спорте, поняли? Со мной все в порядке! — Я очень рад за вас, — закатил глаза Рыков, — но в больницу все-таки лучше съездить, провериться. Кость, — обратился доктор к Кулыгину, стоявшему рядом, — притащи носилки из машины. — Нет! — вдруг закричал старик, — я не лягу на носилки! Я сам могу дойти, меня, здорового мужика, при жизни таскать на носилках не будут! — Послушайте меня, вы чё кабенитесь, а? — оборвал его Павел Дмитриевич, — в вашем состоянии вам необходимо только лежать, вам вставать-то нельзя, а вы говорите пойду. Носилки обязательны. — Я сказал нет! Рыков раздраженно вздохнул: — Да ради Бога, напишите отказ, и пойдёмте пешком, только я вас уверяю, что это может стоить вам жизни. Пациент сразу же поставил свою подпись в нужных документах, однако Кулыгин запротестовал: — Подождите, доктор прав, вам нельзя вставать. — А вы ещё кто? — спросил с недоверием старик. — Я… неважно, — смутился Кулыгин, вспомнив, что теперь он просто водитель, не больше, — Павел, — обратился он уже к Рыкову, — объясните ему, настаивайте. — А я что, должен с ним драться? Не хочет, пускай пишет отказ и на своих двоих — огрызнулся Рыков. — Ну ему же нужен покой! — не сдавался Кулыгин. — Слушайте, уберите его- вмешался пациент. — Чё, не нравиться он вам, да? Мне тоже, но у нас он такой, — съязвил врач. — Пап, ну послушайся доктора! — вмешалась дочка. Однако мужчина был непреклонен. * * * * * — Так, аккуратнее, — Рыков помогал мужчине спускаться по лестнице, в то время как Костя относил в машину экг. — Скажите, а зачем вообще эти прививки людям делать, они ведь бесполез…- мужчина неожиданно затих, и его тело мгновенно обмякло. Он упал на кафель и его грудная клетка замерла. — Тихо, тихо, что с вами? — пытаясь привести мужчину в чувства, твердил Рыков. В следующую секунду он приложил руку к шее старика и, стиснув зубы, процедил, - твою ж мать-то! В следующую минуту в подъезд зашёл Кулыгин, и увидев пациента, бросился к нему. — Что случилось? — спросил он у Рыкова, который сидел над стариком. — Всё, тромб оторвался, — ответил врач. — Что?! — вскричал Кулыгин и тут же начал делать непрямой массаж сердца старику. — Да ты ему сейчас рёбра сломаешь, всё уже! — остановил его Павел Дмитриевич. — Я же тебе говорил! — кинул ему Костя. — Ты же сам всё видел, Кулыгин. — Нужно было его заставить, — ответил водитель и отстранился от пациента, — а ты что сделал? Меня в машину отправил, а сам повёл его! — Дурак ты, кто знал, что так получиться, один шанс из тысячи, — бросил Рыков. — Я знал! Дурак знал! Ты понимаешь, что он умер?! Люди тебе — люди! — кричал Костя. — Слушай пошёл ты! — крикнул врач, — 309, у нас смерть в присутствии, этот же адрес, — уже в кпк процедил Рыков. В этот момент из квартиры спустилась дочь мужчины. Она замерла, увидев старика, лежащего на лестничной клетке и, ее взгляд взметнулся к Рыкову. — Он что упал? — Тромб оторвался, — тихо ответил врач. — А, так может быть я нашатырь принесу? Или давайте его в квартиру занесём, а то он замёрзнет здесь? — судорожно спрашивала девушка. Рыков отвёл взгляд в окно, свет от которого осветил его лицо. Его скулы были напряжены и, губы стиснуты больше обычного. Старик умер. — Ненавижу, когда так смена начинается, — прервал паузу Рыков, когда они подошли к машине, однако он ненавидел в этот момент не смену, не старика, не этот день. Он ненавидел себя. Кулыгин молча поставил оборудование в салон машины и повернулся к Рыкову. В следующую секунду Костя ударил мужчину в нос, отчего тот закрыл глаза и пошатнулся. — Прости, можешь жаловаться Арефьевой — бросил Кулыгин и сел за руль. Рыков опрокинул голову назад и, вытерев кровь, посмотрел на Кулыгина. Он понимал своего водителя, он бы и сам врезал себе сейчас. * * * * * — Доктор, я не знаю что мне делать! Что мне делать! Он не просыпается доктор, что же мне делать? — плакала женщина за спиной Рыкова, когда тот, склонившись над ребёнком семи лет, мерил ему пульс. — Да уйдите вы отсюда! — крикнул он ей, — так, вас как зовут? — обратился он к отцу мальчика. — Ж…женя — Отлично. Женя, сбегайте в машину, принесите дефибриллятор. — Он в салоне, слева- уточнил Кулыгин. — Сердцебиения нет, — заключил Рыков, перекладывая ребёнка на пол, — у нас сорок минут. Значит, Кость, два вздоха, три выдоха, сможешь сделать? — Да, — без промедления ответил водитель. — Так, что с мальчиком случилось? — вводя препарат, спросил Рыков. — Не знаю, он просто смотрел мультики, а потом я не смогла его разбудить, — сквозь слёзы отвечала мать. — Паш, может адреналин прямо сердце? — спросил Костя. — Ты охренел что-ли, Кулыгин?! Качай давай! Мужчины пытались спасти мальчика десять минут, однако тот не проявлял признаков жизни. Неожиданно Рыков сел возле ребёнка и, вздохнув, спросил у Кости время. — Ещё пол часа есть, — запыхавшись ответил Костя. — Для констатации, — тихо пояснил Рыков. — Что?! Какая констатация? — закричал отец, вернувшись в квартиру. Мужчина тут же бросился на Рыкова, оттащив его в коридор, и ударил его в нос. Далее он разбил костяшки о скулу доктора, в то время как Кулыгин вводил адреналин ребёнку прямо в сердце. Вздох. — Дышит! — крикнул Кулыгин. Рыков тут же вбежал в комнату и опустился к мальчику. — Как тебя зовут? — спросил он у ребёнка. — Максим, — послышался женский голос из-за его плеча. — Я тебя спросил что ли?! — повернулся он к матери. — Максим, — тихо ответил мальчик. — Где ты находишься, Максим? — Дома. — А это кто? — продолжал Рыков, кивнув на отца мальчика. — Папа. Павел Дмитриевич облегченно выдохнул и опустил руки на колени. Выжил. Неожиданно он заметил блестящую упаковку под кроватью. Достав её, он прочитал название препарата: — Феназипам, — процедил Рыков, — вы что совсем больные что ли?! — тяжело дыша спросил Рыков, — вы понимаете, что ваш сын оказался в коме из-за вашей беспечности?! Дибилы… В реанимацию его забираем. * * * * * — Что, здорово он помял вас? — с сочувствием спросил Кулыгин, посмотрев на разбитый нос и окровавленную скулу коллеги, как только они сели в машину. — Жить буду, — ответил Рыков, не отрывая взгляда от дороги. Он ненавидел себя до физической боли. Старик, который умер на холодной плитке, мальчик, который чудом выжил, лишь благодаря Косте. Все они будто кричали в его голове, что он редкая мразь, — скажи лучше, откуда такие познания? — пытаясь заглушить эту самую боль спросил вдруг Рыков. — Да… какие там познания, — замешкался водитель, — я просто сериалы медицинские смотрю, там как раз похожий случай был. Рыков недоверчиво посмотрел на коллегу, однако в этот раз ничего не сказал. * * * * * — Добрый вечер, Ольга Кирилловна, — нагнал Арефьеву уже знакомый следователь. — Здравствуйте, — сухо ответила та. Вот уже несколько дней полицейский перетрясал все документы на подстанции. Поскольку дело было о пропаже наркотиков, все были на нервах. Не успела Ольга Кирилловна привыкнуть к постоянным проверкам, так тут ещё и расследование началось. Однако она даже не догадывалась, что представляла для следователя отдельный интерес. — Далеко направляетесь? — поинтересовался мужчина. — За кондиционером, а то в бухгалтерии два, а у начальницы ни одного, так и до нарушения субординации недалеко, — безразлично ответила Арефьева. Через несколько минут она благополучно отобрала у бухгалтеров свой кондиционер и, выходя из отдела, надеялась, что следователь не дождался её. Однако надежды женщины рассыпались, как только она увидела его в коридоре. — Ой, Ольга Кирилловна, позвольте помочь вам, — увидев Арефьеву, воскликнул мужчина и выхватил из её рук кондиционер. Арефьева натянула любезную улыбку и подчинилась следователю, поскольку портить отношения с человеком, от которого зависит судьба подстанции, ей не хотелось. * * * * * В это время Рыков с Кулыгиным возвращались на родную подстанцию. Остальные вызовы прошли на удивление гладко и даже пациенты больше никого не били. Однако настроение у Павла Дмитриевича было паршивое. Он думал о старике, о том, что сделал недостаточно, чтобы предотвратить его смерть. Потом он вспомнил мальчика и на душе у врача стало ещё отвратнее. Взглянув на подстанцию, он тут же заметил, что в кабинете начальницы выключен свет. Сколько раз он хотел пригласить её куда-нибудь, обнять за хрупкую талию и безудержно целовать. Однако сейчас мужчина был рад, что не сделал этого. Это правильно. Всего пол года назад она ходила сама не своя из-за развода. Он знал, что как бы Арефьева не отрицала этого, ей нужна семья, муж, дети. А его тошнило от одного только слова «семья». Он не сможет ей дать ничего. Он последний урод, и сегодняшний день доказал это. Не знай он её так хорошо, давно закрутил бы с ней. Однако он её знал. И он не подойдёт к ней и близко. Зайдя на подстанцию Рыков услышал знакомый голос. И смех. Арефьева шла рядом со следователем, который вынюхивал что-то на подстанции уже несколько дней, и слушала его тупые полицейские анекдоты. Мужчина галантно открыл дверь перед Ольгой Кирилловной и зайдя за ней следом, закрыл дверь в кабинет начальницы. Рыков стиснул зубы от непонятной злости и направился к кабинету. О, безусловно, Павел Дмитриевич знал, что такие, как этот следователь никогда не нравились Арефьевой. Однако его отчего-то раздражало, что они беседуют вдвоём за закрытой дверью. Рыков нагло вошёл в кабинет Арефьевой, будто не замечая следователя, сидевшего перед письменным столом. — Здрасьте, Ольга Кирилловна, можно вас на пару слов? Арефьева посмотрела на Рыкова испепеляющим взглядом: — Это никак подождать не может? — Не, никак, — Рыков сделал печальный вид, однако Арефьева знала, что тот лишь издевается. — Ладно, — вздохнула начальница, — Пётр Викторович, — обратилась она к следователю, — подождите меня минуточку. Арефьева вышла из кабинета вместе с Рыковым и закрыла за собой дверь. — Ну что? — Это, Оль…- замялся врач, поскольку ещё не придумал того самого неотложного дела, из-за чего вырвал Арефьеву из разговора, — … нам бы криопакетиков, — ляпнул Рыков первое, что пришло на ум. — Рыков, ты что издеваешься?! — Почему сразу издеваешься-то? Арефьева хотела было ответить, однако в глаза ей бросилась рана на скуле мужчины. Будь у неё такая возможность, она бы прямо сейчас нежно поцеловала её, а потом и нос Паши, а потом… Но перед ней стоял Рыков. Самодовольный, эгоистичный Рыков. — Где это тебя так? — как бы вскольз бросила Арефьева. — А где наши криопакетики? — отшутился Рыков, не желая снова вспоминать сегодняшний день. Ольга Кирилловна раздражённо закатила глаза и, открывая дверь в свой кабинет, бросила Павлу Дмитриевичу: — Завтра на складе будут твои криопакетики. В следующую секунду дверь перед Рыковым захлопнулась и из кабинета начальницы послышался смех заведующей. Громкий и заливистый. Она рассмеялась для Рыкова. Чтобы позлить, хотя не надеялась, что ему есть дело до этого. Ему было дело.