You`re faking joker, Park Jimin.

Многие при поступлении в колледж или университет по-любому представляют себе райскую жизнь, полную вечеринок, алкоголя, первой любви и дикого похмелья на парах. Вот и Чонгук думал об этом, когда подавал документы в тот же университет, что и его лучший друг — Пак Чимин, который оказался там всего на год раньше. Пусть в школе он и был тихоней, его душа свято верила в то, что всё изменится с поступлением, и глотнуть удовольствия ему ещё представится возможность. Взять от этого времени хотелось даже больше, чем дать, камон, кто вообще откажется от первой пьянки, парочки хмельных поцелуев с горячими ребятами со старших курсов и утреннего стыда. Ладно, от последнего Чонгук, возможно, был бы не в восторге, зато неплохой опыт. Даже его отец, отправляя сына в дальний путь заметил азартные огоньки в глазах двух балбесов, что не переставали делиться планами на жизнь. Особенно Чимин, который всегда был душой компаний, пусть и не всегда адекватной, он-то и планировал затащить друга в водоворот безумия, в пределах разумного, конечно. Так вот, отец ему тогда и сказал то, что язык не в состоянии сдержать. — Чонгук, ты уже взрослый и ни разу не давал повода усомниться в своём благоразумии, однако запомни, от того, чтобы надеть на тебя железные трусы меня отдаляет лишь то, что у меня их нет. — Чимин громко прыскает в кулак, но тут же принимает серьёзное лицо, пока омега закатывает глаза, выслушивая родительские нотации. — Господи, Джун, оставь своего сына в покое, сам то в его годы развлекался так, что ещё немного и он бы у нас уже свою семью имел, а не учиться уезжал, — напоминает мужу папа Чонгука, — Гук-и, запомни правило трёх «н», а в остальном не ограничивай себя, всё-таки этот период зачастую самый яркий в жизни. — Что ещё за правила? — кряхтит парень, даже не пытаясь вырваться из отцовских объятий. Чимину, впрочем, тоже интересно, а то вдруг именно эти три «н» он и планировал Чонгуку открыть. — Нет наркотикам, непотребным связям и неозвученным чувствам, — перечисляет Джин, загибая пальцы по очереди. — А в чём проблема «неозвученных чувств», пап? — для омеги это, как минимум, странно. — Да так, просто я, в отличие от твоего отца надеюсь на то, что ты наконец-то найдешь себе альфу и не дашь заднюю, ты же у меня такой нежный ребёнок, — тут уже и Джин расчувствовался, вырывая сына из медвежьей хватки мужа и укрывая в своих тёплых обнимашках, что так приятно греют душу и окутывают родным запахом дома. — Так, всё, пора ехать, а то ещё в общежитие заселяться, а дорога не близкая, — рушит семейную идиллию Чимин, которому не терпится закинуть друга в машину и вырваться на свободу, — а железные труселя вы всё же ему купите, Намджун-щи, мало ли что. Получив в догонку своим словам грозный кулак, Пак скрывается в автомобиле, куда спустя ещё пару минут запрыгивает Чонгук, даря альфе такую счастливую и коварную улыбку, что Чимин даже начинает бояться. Вот так омега и вылетает из родного гнезда в новое, что побольше. Однако всем планам друзей так и не суждено было сбыться, потому что за год учёбы Чонгук ни разу не побывал на вечеринке, не завёл друзей и даже не поцеловался. Он не попробовал травку, не занялся с кем-то сексом, но одно правило из трёх «н» всё же нарушил. Влюбился. Первой и самой невинной любовью в альфу с четвёртого курса. Всё бы ничего, не будь этот альфа ёбаным Дон Жуаном местного разлива, возле которого вечно кипит жизнь и ошивается толпа омег, в отличие от вечно неприметного и домашнего Чон Чонгука.

***

Вторую за день лекцию Чонгук предпочёл бы пропустить, настолько дотошный и нудный преподаватель её проводил, что хотелось застрелиться все полтора часа. Однако как примерный студент он вытерпел и теперь спешит на улицу, провести перерыв с Чимином, который как не примерный студент, свинтил с половины пары и уже ждёт друга под деревом, где обычно сидят кучки студентов. Омега проталкивается сквозь шумную толпу, пару раз получая локтями в бок, и, наконец, выходит на свежий воздух, где случайно врезается в шумную компанию альф. — Поосторожней, мелкий, — бросают в его сторону и даже не скрывают тупых улыбок. Ну, а Чонгук что? Он уже по привычке показывает средний палец и спешит к другу, слыша в свой адрес пару откровенных фразочек. Чимин как всегда потягивает яблочный сок, развалившись на спине под зелёными ветками, что так удачно закрывают солнце. Омега падает на пятую точку и тут же стаскивает с головы капюшон, позволяя ветру обдувать загруженную знаниями голову со всех сторон. — Ты такой до усрачки правильный, что аж бесит и где тот Чонгук, который планировал брать от жизни всё, когда сам даже пару прогулять не можешь, — как всегда спокойно изрекает Чимин, именно с этих слов и начинается почти каждая их встреча. — Застрял в прошлом году, Чим, — омега принимает от друга упаковку с банановым молоком и в блаженстве прикрывает глаза. Что-что, а двадцать минут релакса он взять планирует прямо сейчас. Но, как говорится, не повезло, не фортануло. С боку слышится звонкий смех и рядом с Чимином на корточки присаживается какой-то альфа со старших курсов, в нос сразу же ударяет резкий запах морозной мяты, будто жуёшь «Halls» без остановки. — Привет, милашка, — парень стягивает с лица солнцезащитные очки и разнеженно улыбается, словно кот. — Чел, ты же в курсе, что я тоже альфа? — Чимин приоткрывает один глаз, глядя на того снизу вверх. — Как же, Пак Чимин, о тебе ходят легенды, и я уверен, что они будут передаваться из поколения в поколение, — альфа не перестаёт улыбаться, прищуренно сканируя друга Чонгука взглядом. — Тогда какого хуя надо? — с искренним непониманием спрашивает Пак. — Эх, нравишься мне ты, что уж тут поделать, сердце ведь не возможно держать в узде, — блондин, ака прединсультный дед прикладывает ладошки к груди, — но да ладно, не об этом, вечеринка в честь начала нового учебного года, будет дофига народа, а тебя не позвать — грех. И пусть я не против согрешить, но только с тобой вместе. Альфа протягивает яркий флаер Паку, который тот принимает, скучающе разглядывая. — Без него не пройдёшь, только если под ручку со мной, малыш, — не перестаёт подкатывать некий грешник. Чонгук едва сдерживается от того, чтобы не пустить молоко через нос от слишком самоуверенного альфы. Которому понятное дело, лишь бы развлечься, а с кем — плевать. Чонгук и не осуждает, сам был в шаге от подобной жизни. — Нахуй иди, Юнги, моя задница останется девственной, — Пак не сдерживаясь посылает альфе воздушный средний палец, но тот даже не теряет своего запала, — хотя стоп, обожди, дай ещё один флаер. — Зачем это? Малыш, не разбивай моё сердечко, я же не выдержу. — Приду с другом, да, Чонгук? — Чимин поднимается с травы, подсаживаясь к омеге, что тихо наблюдает за неудачными подкатами альфы. Чонгук от таких заявлений аж чуть не давится, но вовремя себя сдерживает. Вот ещё, год сидел, как тихушник, а тут вдруг высунуться надо, ещё чего? Ему хватило уже одного единственного раза, после которого даже дышать было стыдно, не то что в универ ходить. В прошлом году, на первой вечеринке Чимин додумался споить ранне не распечатанного омегу так, что тот умудрился устроить стриптиз на столе, и ладно бы станцевать, но посмотреть, как он активно делает это на коленках у какого-то левого альфы собралось дофига и больше народа. Возможно, ничего такого в этом и нет, но для ранее домашнего омеги это было слишком, особенно приятно стало слышать на протяжении месяца в свою сторону забавное «шлюшка», что отнюдь совсем не весело. С тех пор Чонгук на все эти пати ни ногой, ни рукой. — О, а ты первокурсник, да? — ну ладно, будем честны, за год всем стало плевать на то выступление омеги, произошло намного больше интересных и скандальных событий. Вот так новость. Отчего-то под ложечкой неприятно засосало. Неужели он настолько погрузился в себя и учёбу, что стал тенью какого-то первокурсника. — Я тут вообще-то второй год учусь, — недовольно подмечает Гук, нахмурившись. — Не видел тебя раньше, но ладно, раз уж ты друг Чимина, тоже можешь прийти, — альфа протягивает парню цветную бумажку, которую тот почему-то принимает, и бросив своё «до вечера, принцесса», уходит к друзьям. Чонгук сканирует своим рентгеновским взглядом флаер и как на яву видит горы алкоголя, блюющих студентов и миг своего второго позора, что по его мнению, обязательно повторится. Но на жёсткое чиминово: «расчехляйся, дружище, сегодня ты наконец потеряешь свою девственность» он ответить ничего не в состоянии.

***

Если в том году на вечеринке было много людей, то в этот раз они с Чимином приехали на настоящую сходку беснующихся студентов, которую устраивал Джексон с пятого курса, последний год как-никак, и пусть это имя «короля тусовок» наслуху у всех, в этом году он превзошёл даже самого себя. Большой трёхэтажный дом мог без труда вместить в себя пол университета, а территория с бассейном была и того, почти как у большого сеульского парка. Чимин, пока ещё трезвый Чимин, не выпускал руку омеги, что сжимался словно девственница, решившая запихнуть в себя тридцатисантиметровое дилдо. Ладно хоть он уговорил того снять свою вечно весящую мешком толстовку и впихнул парня в белую футболку, заправленную в синие джинсы. От голубой рубашки сверху его не отговорил бы даже Юн Сок Ёль. Протащив друга в просторный зал, альфа тут же всучил Чонгуку стаканчик пива, уже успев дать по рукам парочке засранцев, что оценили прекрасные джинсы, так облепляющие задницу его друга. — Чонгук-и, пей до дна и расслабляйся, — Чимин не стесняясь вклинивается в танцующую толпу разгорячённых тел, взяв за бедра какую-то девушку, так ярко показывающую все свои пышные формы. А Чонгуку не по себе, ему бы пару капель валокордина, клетчатый плед и кресло-качалку, а не всё вот это, но Чимин прав, ему стоит признать, что все грандиозные планы полетели в мусорный бачок, но их ещё не поздно извлечь и начать жить. Однако вопреки своим мыслям Чонгук так и не вливается в толпу, оставаясь наблюдать со стороны и потягивая темное пиво из ярко-красного пластикового стаканчика. Всё и шло, как по маслу, пока к омеге не стал притираться уже изрядно подвыпивший альфа, от которого Чонгук тактично двигался в сторонку, пока его не ущипнули за зад. И всё же эти штаны делают своё блядское дело. Парень уже не выдерживая разворачивается, и всё также тактично шлёт туда, откуда молодой человек вылез лет двадцать назад, если не раньше. Но или альфа попался не принимающий отказов, или выпивка ему попала не в то горло, но своих грязных приставаний он не планирует прекращать и Гук уже начинает волноваться, выискивая глазами друга, пока его не спасают чьи-то тёплые руки на талии, аккуратно тянущие на себя, отчего Чонгук спиной прислоняется к чужой груди. Приплыли, изнасилуют сейчас и ещё одно правило трёх «н» нарушится, однако, эти самые руки никуда не скользят, лишь некрепко держат. И чёрт его знает, почему омега не пытается вырваться, может потому что ощущает, что ему ничего уже не угрожает или это так пиво в голову ударило? — Тебе тактично намекнули — съеби, и если простых слов не достаточно, то могу помочь и проводить, только вот я уже не буду таким милым, уяснили? — раздаётся над ухом приятный бас, который Чонгук узнает из тысяч, нет, миллиона голосов, отчего его тело непроизвольно сжимается. Чего он не планировал сегодня, так это оказаться в объятиях Ким Тэхёна, а по совместительству в плену своих неозвученных чувств. Чонгук, как вчера помнит тот день, когда окончательно и бесповоротно утонул в одном наглом и самоуверенном альфе, который даже не обращал на него внимания, но умудрился получить всё внимание омеги. В нос бьёт усилившийся запах мокрого после дождя леса и перед глазами возникает случай годовой давности.

flashback

Жгучая боль в районе лодыжки не даёт даже пошевелить извилинами, всё, что выходит — неконтролируемый поток слёз из глаз. Вокруг парня стоят по меньшей мере, десять однокурсников и, как идиоты, смотрят на сидящего на заднице омегу, что на дебильном посвящении так неудачно упал, благодаря подставленной подножке. Однако весь цирк заканчивается, когда сквозь эту кучу к нем подходит старшекурсник, от которого приятно пахнет вековыми соснами и мокрой землёй. — Эй, ты в порядке? — с неподдельным волнением в голове интересуется один альфа, пока другой разгоняет толпу. — Нет, я чёрт возьми не в порядке, у меня болит лодыжка, меня тошнит, а эта сучка Тэён меня ненавидит за то, что я влепил ей пощёчину, ибо какого хрена она назвала меня «шлюхой»! — Чонгука прорвало, он весь день сдерживался, выслушивая в свой адрес нелицеприятные слова, но тут решил ответить и вот, что в итоге вышло. — Хорошо, только не плачь, я сейчас отвезу тебя в больницу и всё будет в порядке, ладно? — омега даже не сразу понял, что по его щекам до сих пор струятся солёные потоки, а парень напротив аккуратно стирает их с его лица своими руками. Может быть Чонгук влюбился именно тогда, в тот самый момент, когда столкнулся со взглядом глаз цвета горького шоколада или когда его бережно посадили на переднее сиденье машины, то и дело интересуясь состоянием омеги. Или когда альфа держал парня за руку и умудрялся подшучивать, пока доктор проводил осмотр. Чонгук и сам не понял, когда это случилось. Может в тот день, когда Ким Тэхён заявился к нему в комнату с коробкой печенек, пока Чонгук с трудом прыгал на одной ноге, и со своим такими искренним: «Надеюсь, что они тебе понравятся» сделал его день намного лучше. Чонгук не помнит. Но точно знает, как сильно в душу запал один старшекурсник, который пришёл к нему в комнату всего один раз, но случайно, сам того не подозревая, остался навсегда в сердце омеги, что впервые почувствовало себя так неспокойно. И которое с каждым днём разбивается всё сильнее о грудную клетку, в еще неполном осознании того, что хозяин и не планирует его успокаивать.

end flashback

— Ты в порядке? — Гук сам не заметил, как его выпустили из рук и теперь он нос к носу столкнулся со своей первой любовью, — на такие вечеринки стоит приходит с друзьями, если ты не из тех, кто ищет приключения на свой милый маленький зад? Чонгук подвисает, разглядывая альфу напротив, возможно даже слишком долго пялясь, не в силах оторваться от красивого лица с аккуратными чертами. Именно это и замечает Тэхён, не сдержав ухмылки. Но когда любование закончено, омега понимает, что Тэхён, кажется, его совсем не помнит, неужели прошлый год был настолько далеко в прошлом, что от парочки тех моментов не осталось и следа. Конечно, о чём он вообще думал, ведь Ким точно не из тех зануд, у которых в расписании на год лишь два серьёзных события, на фоне которых остальная жизнь не меркнет. — У меня не маленький зад, — первое, что приходит в голову Чонгуку, о чём он тут же сообщает, попутно обещая выйти еще раз на улицу примерно никогда. Ибо сгореть от стыда можно и без солнца. — Ну прости, не хотел обидеть тебя, — Тэхён с интересом рассматривает омегу перед собой, мысленно подмечая, что такая вечеринка точно не для него, слишком домашним и уютным парень выглядит, таких тут просто напросто ловят в свои сети пьяные альфы. Тэхён невзначай дотрагивается до чужого плеча, чувствуя ладонью мелкую дрожь, пробежавшую по телу омеги, и тут же отстраняется. Совсем не хочется пугать маленького зайку. — Не хочешь пойти со мной? — интересуется альфа, который совсем не планирует отпускать этого ребёнка на съедение волкам, замечая хмурый взгляд больших глаз, — не бойся, я не маньяк. — Именно так говорят маньяки перед тем, как запихнуть свою жертву в багажник и выбросить её расчленённый труп в реку, — Чонгук говорит это с таким серьёзным выражением лица, что это вызывает у альфы улыбку. — У нас довольно большая компания собралась, — он указал рукой в непонятном направлении, — не хочешь присоединиться, сыграть во что-нибудь? Это странное «что-нибудь» отдаётся в голове Чонгука набатом, а ухмылка напротив отрезвляет и Чонгук впервые в своей жизни не зарывается в панцирь, потому что страшно, неизвестно, по-взрослому, а поддаётся альфе напротив, которому априори нельзя доверять, как говорил Чимин, который хрен пойми куда делся. Но разве глупому сердечку что-то объяснишь, а потому Гук просто кивает на предложение и робко, но с трепетом, берёт протянутую ладонь в свою холодную, дабы спокойно пройти через толпу, что без вопросов пропускает альфу. Впрочем, идти долго и не приходится, лишь другой конец просторного помещения с зоной из диванчиков и кресел, где отдыхает компания старшекурсников, где альфы не стесняясь лапают своих омег, а те и не против жаркого продолжения ночи. Ой, не по себе Чонгуку, но страх тут же уходит, когда он натыкается взглядом на копну рыжих волос, что пытается отбиваться от любвеобильного Мин Юнги, не привыкшего отступать. Некоторые даже не обращают внимания на подошедшую пару, но другие же мутным взглядом сверлят омегу, который неосознанно сжимает руку Тэхёна, боясь, что если он её отпустит, то на него тут же накинется толпа злобных девчонок, а то и парней, что точно имеют виды на такого альфу. Однако его страху не суждено сбыться, по крайней мере сегодня, потому что Тэхён не отходит, а напротив садится на подлокотник кресла, рядом с Гуком. — Оооо, Чонгук-и, я думал ты уже в кроватке десятый сон досматриваешь, а ты времени не теряешь, — омега взглядом умоляет друга заткнуться и ставит восклицательный знак в голове напротив плана «напомнить обожаемому другу об обжиманиях с Юнги». — Ого, какая неожиданная компания, приветик, Чонгук, — вот уж кого он не хотел и не ожидал встретить, так это Хван Тэён, ту самую, из-за которой парень три недели ходить нормально не мог, — давно мы с тобой не виделись, я даже забыла, что ты с нами учишься. «Уж я то тебя ни на день не забывал, сучка, нога до сих пор болит при плохой погоде», — проносится у парня в мыслях, однако, он лишь сухо здоровается с омегой, не стирая с лица улыбки. Девушка еще пару секунд прожигает его ядовитым взглядом, кривя ровно накрашенные красной помадой губы, а потом хлопает в ладоши и отвлекается, на что Чон расслабленно выдыхает. Одну атаку пережил. — Окей, народ, раз Тэхён вернулся, давайте начнём, правила простые, садимся в круг, передаём губами карту, — девушка поднимает руку, между наманикюренными пальцами которой зажата игральная карта из простой дешёвой колоды, — парочка у которой карта упала — выполняет желание. Девушка торжествующе улыбается, будто не простое правило объяснила, а открыла жизнь на Марсе, и садится на пол, вместе с другими студентами, жаждущими огня. Кто-то так и остаётся сидеть на своих местах, найдя занятие намного приятнее в жарких объятиях друг друга. Чимин же приземляется прям рядом с Юнги, ну что поделать, если просто так он всё равно не отвалит, и подзывает к себе Чонгука. Он хоть и не ханжа, но глядя на Тэён, что определённо желает насолить, хочется скрыться с глаз долой. Он бы так и поступил, если бы желание не быть больше тенью не пересилило, и парень падает на зад между Чимином и каким-то альфой с нетрезвым взглядом, кажется, его зовут Шону. Ну вот, он явно держать карту не сможет, если она не будет облита алкоголем, так что пиши — пропало, но между ними есть ещё место, которое неожиданно для всех занимает Тэхён. Этого то и стоило бояться ровно так же сильно, как и ждать. Нет-нет-нет, верните Чонгуку не соображающего Шону, он хоть зубами эту карту передаст, только не с Тэхёном, с которым его будет разделять какая-то несчастная картонка. Игра началась, а внутренний омега Чонгука мысленно плачет и скулит от долгожданного какого-никакого контакта с альфой из своих самых ярких фантазий. Когда очередь доходит до него, то Гук готов поклясться, что прочитал эту гадкую ухмылку Чимина в его глазах и он так же мысленно ответил ему: «иди к черту». Парень осторожно принимает карту и поворачивает голову к Тэхёну, медленно приближаясь к его губам, тут же чуть не выронив злосчастную бумажку, когда чувствует на своём бедре обжигающее прикосновение тёплой ладони альфы, что наклоняется совсем близко, прижимаясь своими губами с другой стороны. Чонгук не в силах побороть себя и не посмотреть в тёмные глаза, обрамлёнными пушистыми ресницами. «Вот несправедливость, даже у меня они короче» — каким-то эхом отдаётся в голове. Но стоит карте оказаться у Тэхёна он тут же расслабляется, пока до него не доходит, что такая приятная тяжесть на бедре никуда не делась.Может кому-то и покажется, что Чонгук слишком многое позволяет, но убрать эту руку он не в силах, закрепляя за ней место на своей ляжке. Тэхён передаёт карту следующему игроку и возвращает своё внимание тихому омеге, который даже, кажется, не шевелится. Альфа разглядывает красивый профиль парня, медленно исследуя каждый миллиметр прекрасного лица, начиная от больших глаз и заканчивая родинкой под покусанными, но такими манящими губами. Игра идёт своим чередом, некоторые уже умудрились пару раз уронить карту, выполнив при этом парочку, пока что простых действий, кто-то медленно стаскивал с партнёра рубашку, при этом говоря, какой секс предпочитает, кому-то досталось простое действие в виде тридцатисекундного поцелуя. А потом карту уронил Чимин и это Чонгука уже заинтересовало. — Окей-окей, итак, я хочу чтобы вы исполнили следующее, один из вас должен слизать с тела другого соль, текилу и закусить всё долькой лайма с предложенных губ, — девушка, что придумала эту идею, явно горда собой, потому что её поддержал хоровой гул. — Ну, несите сраный лайм, — изрекает пьяный Чимин и принимается стягивать с себя рубашку. — Не-не-не, малыш, делать это будешь ты, — Юнги быстро снимает футболку и ложится на спину, поглядывая на альфу, что немного взбешён. — Думаешь, мне слабо? — Чимин принимает вызов. Альфа наклоняется сначала над лицом Юнги, а потом медленно опускается к паху. Сначала соль. Чимин кладёт ладонь в сантиметре от причинного места и опускается к подкачанному торсу, высунув язык, нарочито медленно проводя им по горячему телу, ощущая вкус не только соли, но и вдыхая концентрированный запах мяты, неплохое сочетание. Теперь текила. Пак даже сам не осознаёт в какой момент ему самому начинает нравиться данная картина, не останавливаясь он ведёт мокрую дорожку языком между кубиками пресса, слизывая жидкость, приятно согревающую горло. Только одно неясно, что его так согревает, текила или странное ощущение внутри живота, когда в его волосы вплетается рука с двумя кольцами, что направляет выше. Он и сам не понимает почему, но под общие завывания решает добавить этой игре перчинки, а потому сбивается с курса и языком обводит чужой сосок, мягко прикусывая, отчего его волосы сжимают сильнее, а губы трогает слабая ухмылка. И, наконец, лайм. Лайм, который Юнги быстренько убирает с губ, врываясь языком в рот Чимина в жарком поцелуе, который не длится даже дольше пяти секунд, но определённо взрывает в альфе адскую волну возбуждения и желания прижать парня к себе и не отпускать, пока вдоволь не насытится этими мягкими губами со вкусом такой сладкой в данный момент текилы. Крики от горячей сцены стихают не так быстро, как может показаться, и Чонгук сидит в шоке от того, что только что выдал его лучший друг, который считает нужным шепнуть на ушко совет. — Надо сделать так же с Тэхёном и он твой. Чонгук лишь закатывает глаза и опять вливается в игру. Круг за кругом, действие за действием и только одно неизменно, ощущение бабочек в животе, при передаче карты Тэхёну. Чонгук сам не осознаёт в какой момент карта между их губами исчезает и они случайно сталкиваются ими друг с другом. На лице альфы расслабленная улыбка, а на лице омеги все эмоции сразу, что соединяются в одну — страх. — Я загадаю на этот раз, — ну вот, сейчас будет что-то мега позорное от Хван Тэён, — Чонгук-а, повтори свой тот самый танец с Тэхёном. Желудок начинает бунтовать, а сердце вот-вот пробьёт дыру в грудной клетке. Нет-нет-нет, только не это. Однако Тэхён выглядит расслабленным, может быть не знает о заслугах Чонгука? — Я не буду этого делать, — твёрдо сообщает омега, чувствуя, как Чимин гладит его по руке. — Тогда вали, здесь взрослые игры, а не «море волнуется», дорогуша, — девушка издевательски пожимает плечами и расплывается в своём фирменном оскале обиженной жизнью собаки. Ну уж нет, он может стерпеть всё, но только не такое пренебрежительное отношение к себе. Омега вырывает руку из хватки Пака и встаёт на колени. — Хорошо, дорогуша, выбирай песню, — злобно цедит сквозь зубы Чонгук, игнорируя всё, кроме желания доказать всем, что он не ханжа, не бесхребетный и уж точно не ёбаный ребёнок. Тэхён немного обеспокоен тем, как тяжело дышит парень, тянущий его в сторону кресла, а ещё тем, как у того дрожит рука, слабо сжимающая его предплечье. Альфа садится и уже хочет закончить это дерьмо, видя, как Чонгуку не приятно всё это делать. А чего он не намерен допускать — дискомфорта омеги, что тот уже потихоньку получает. — Чонгук, всё хорошо, можешь этого не делать, если тебе не комфортно, — альфа мягко оглаживает большим пальцем тыльную сторону ладошки младшего, стараясь успокоить. — Я сделаю, только, пожалуйста, — Чонгук обрывает фразу, когда слышит медленную песню, как раз подходящую для стриптиза, — пожалуйста, не насмехайся надо мной после. Тэхён подвисает ровно до того момента, как Чонгук берёт его ладонь и кладёт на сердце, что стучит, как у испуганного зайчонка и Ким готов прямо сейчас остановить омегу. Парень медленно управляет чужой рукой, ведя от груди к животу, совсем не осознавая, что происходит в данный момент. Омега так-то не бог соблазняющих танцев, в тот раз он хоть пьяный был и с незнакомцем, а тут трезв, как стёклышко и с альфой, который одно из правил трёх «н» заставил его нарушить. Чонгук отпускает ладонь Тэхёна, перед этим медленно проведя по ней пальцами, а затем точно под ритм музыки плавно садится на колени у чужих ног, позволяя себе немного похозяйничать, проводит руками от колен до паха, медленно скользя, царапая плотную ткань чёрных джинс короткими ногтями. Чонгук плавно двигает бёдрами, имитируя совокупление с паркетом, иначе это не назвать, параллельно стаскивая с себя голубую рубашку, откинув ту в сторону. Страшно, очень страшно, но закончить нужно, омега медленно поднимается с колен, нависая над Тэхёном, но не находя сил посмотреть тому в глаза из-за стыда. Чонгук на свой страх и риск делает то же, что и в прошлый раз, переносит свой танец альфе на колени, седлая того. Чон скользит руками по плечам Тэхёна, стаскивая с тех чёрную ветровку и начинает те же движения, что и на полу, стараясь держать свой вес, опираясь на колени, а не на пах Кима. Но что его немного смущает — альфа совсем не трогает его, тогда как в прошлый раз он был облапан весь, поэтому решает взять всё в свои руки. Чонгук наклоняется к уху Тэхёна и тихо говорит о том, что он может прикасаться к нему, если вся эта ситуация не вызывает отвращения, что очень расстроит омегу ещё больше. — Я ждал, пока ты позволишь, — отзывается альфа, невесомо прикасаясь губами к месту рядом с ушком и в тот же момент его руки оказываются у омеги на спине, начиная исследовать скрытые футболкой участки тела. Тэхён ни за что не даст снять ему эту чёртову одежду, если только через собственный труп, потому что он на сто процентов уверен, после такого танца, у Чонгука отбоя не будет от нетрезвых альф. А уж он-то им пиздюлей и наваляет, пусть только попробуют начать лезть к омеге. Чонгук заметно расслабляется и позволяет себе немного похозяйничать. Каждый миллиметр его тела сейчас отзывается натянутой струной, которая грозится треснуть. Омега склоняется над Тэхёном и носом утыкается в изгиб шеи, прямо туда, где находится запаховая железа, чувствуя такой дурманящий запах леса. У него даже дыхание сбивается, а у альфы уж и подавно, стоит только Чонгуку сдавленно простонать, так, что слышит только он. Тэхён тут скулить уже готов от того, как высоко повысилась температура его тела и виной тому не алкоголь и духота в помещении, а один очень сексуальный, горячий, но в то же время уязвимый омега, что даже стараясь быть раскрытым, всё равно трясётся, как лист осиновый. Благо музыка переключается и Чонгук останавливает движения бедрами, иначе сегодня точно скончался бы один Ким Тэхён. Омега не встаёт с чужих колен, решаясь посмотреть в глаза парню, но находит там лишь собственное отражение и теплоту? Поддержку? Нежность? Что именно он там видит не ясно, но ему до звёздочек в глазах это нравится. — Это был самый горячий танец, который я смел лицезреть, — шепчет на ухо Ким, беззлобно усмехаясь. Здесь он ни капли не соврал. Чонгук не стриптизёр с десятилетним стажем, он просто омега, что до безумия ему понравился ещё год назад. Омега, что поселился в его сердце, очаровав одной лишь неподкупной улыбкой в тот дождливый день, когда альфа принёс ему свои любимые печенья. Омега, что заставил его искренне побеспокоиться, когда ехал с ним в больницу с полными слез глазами, которые хотелось сцеловать с бледных щёк, лишь бы он хоть ненадолго забыл про боль. Он так бы и варился в своей, как ему думалось, безответной симпатии, если бы однажды Пак Чимин не проболтался на одной из дружеских посиделок, как сильно по альфе сохнет его друг Чон Чонгук. Если бы Тэхён не уговорил Чимина как-нибудь их сблизить, притащив омегу на одну из вечеринок, которая наконец-то состоялась сегодня. Альфа с легкостью встаёт с кресла, поднимая с собой и Чонгука, чтобы потом опустить на пол, под шумные крики восторга компании и облегчённую улыбку омеги, что ярко улыбается, глядя на него. — Я больше не в игре, — бросает на последок парень прежде, чем прощается со всеми и собирается уходить. — Надеюсь мы когда-нибудь это повторим, — доносится до его затуманенного разума голос Тэхёна. Альфа не сдерживает смешка, глядя на то, как этот малыш хватает Чимина за руку и бросив «до встречи», быстро утаскивает друга прочь, при этом жутко краснея. Хотя о чём речь, если у него самого глаза, словно два факела в ночи горят. Ну а хули. Любовь чтоб её.