Горчит на языке

— А тебе так интересно мое тело? — расплывшись в ухмылке, сделав глоток из кружки, поставил ее рядом, хмыкая. — Я намного выше, вас, ничтожеств. Но если ты так желаешь. — расплывшись в более широкой ухмылке, подпер подбородок рукой, щурясь. — Я могу… Не знаю. — покачавшись, приподнял брови, азартно смотря в чужие глаза. — Раздеться для тебя, м? — Найтмер смотрит прямо в глаза, гипнотизирует похлеще всяких психологов и манипуляторов, заманивает жертву чтобы с фырком опустить едва приоткрытую клетку обратно на торс. Чтобы разрубило пополом, и наглый человечешка больше не смел лезть в эту клетку. Ухмылка стала острее, азартней, переросла в оскал, но сам парень едва ли это заметил. — Я даже… — выдохнув низким голосом, продолжил. — Позволю себя потрогать, может быть отвечу на пару вопросов. — в глазах прячеться опасный огонек — подлезешь, сожжет к чертям. С трудом сглотнув вязкую слюну, парень не смог сдержать брошенный в сторону босса горячий взгляд. На его лице отразился похотливый румянец, а облачко пара, неожиданно вышедшее из плотно сжатой пасти стало главным доказательством враз обуявшего тело возбуждения. Он без раздумий поддался вперёд, забывая о деланной ленивости, за долю секунды преодолевая расстояние между ними и вжимая тонкие кисти кошмара в мягкую поверхности кресла. Мозг явно отключился, ведь брошенная собаке фальшивка оказалась слишком желанным блюдом для оголодавшего желудка, заставившее острую пасть растянуться в ужасающей улыбке. — Почту за честь. — рычит, едва сдерживаясь, лишь на секунду вжимаясь разбитыми губами в мочку уха, оставляя на ней влажный след кончиком языка, чтобы уже в следующее мгновение пасть на колени, едва слышно скуля. Во рту разливался чужой привкус и это буквально сводило с ума, заставляя в раздражении скалиться. — Блять, ты меня стебёшь, босс. Азартно оскалившись, схватил чужие волосы, дергая вниз и заставляя смотреть прямо в глаза. Склонившись, сжал ладони в чужие волосах, практически до боли дергая. Приблизившись, выдохнул в чужие губы, не отводя взгляда и все еще чувствуя азарт переполнявший грудь. — Ох, ты так в этом уверен? — прищурившись, впился в чужие губы, сжимая зубами нижнюю, и чувствительно кусая, расслабляя ладони. Отстранившись, снова сжал ладони, чтобы парень не дернулся и облизнулся, позволяя ухмылке растечся по лицу. Откинувшись в кресле, оттолкнул парня ногой, хмыкая. — Ты отвратителен псина. — расплывшись в оскале, прикрыл глаза, смотря горящим взглядом прямо в чужие зрачки. — Думаю прежде чем раздеться тебя лучше привязать, я люблю себя, не очень бы хотелось… — выразительно пропустив смешок, небрежно продолжил. — пострадать от кого то вроде тебя. — Думаешь верёвки смогут мне помешать? — хрипло смеётся, до дрожи в руках сжимая ковер под пальцами и даже не стараясь скрыть зверинный восторг, пугающим рычанием вырывающимся из груди. Сильное возбуждение уже оттянуло резинку трусов, причиняя боль, которую он совершенно не чувствовал, опьянённый столь важделенной близостью. Глаза горят, впрочем как и тело, градус в комнате как будто повысился, хотя висящий на стене кондиционер не переставал источать прохладу, холодными мурашками пробегаясь по спине. Как же блять хотелось вжаться в эти восхитительные губы ещё раз, слизать с них вязкую слюну, вытянуть из них весь воздух. Но надо ждать, терпеть. — Не смогут. Хах, божечки-кошечки, — похабно фыркает, по турецки усаживаясь на полу и ехидно выгибая чёрную бровь. — Ужасающий босс боится не успеть пресечь попытку своего Жалкого подчинённого. Или брошенное обещание «потрогать» было сказано в шутку? Трус, — последнее он выплёвывает, вновь выдыхая огромное облачко дыма. Снисходительно улыбнувшись, облокотился подбородком о ладонь, холодно окатывая взглядом. — Ты не того на слабо берешь, Фелл. — прикрыв глаза, растянул губы в ухмылке, снова облизываясь. — Я могу связать тебя, потому что захотел, но это же не значит я не буду к тебе прикасаться? — азартно оскалив едва заметные клычки, хрипло продолжил. — Ты надеешься на свободу действий, правда что ли? — хохотнув, зачесал упавшую на глаза челку назад. Уставившись в чужие глаза, хмыкнул. — Я думал ты поумнее будешь, или за тебя… — осмотрев сидящего, Найтмер усмехаеться. — Член думает? — снова склонившись, практически протянул пренебрежительно-смешливым тоном в сантиметрах от чужих губ. — Животное. — Пусть думает, — насмешливо щурится, резко вжимаясь пальцами в чужую футболку, натягивая её на себя так сильно, что та трещит. Кровавый заставляет жертву упасть и вжаться задницей в стоящую колом плоть. Хрипло смеётся, с тихим стуком падая следом, от чего белоснежные пряди распадаются на ковре, сливаясь с ним в цвете. Руки дрожат, но они более не касаются желанного тела. — Его работа очевидна, знаешь? — скалится, покачивая головой, будто совершенно наплевав на опасность. — Делай что хочешь, я, как и всегда, весь твой. Оскалившись, перевернулся, оседлав чужие бедра и сощурившись. Уронив взгляд на руки, сощурился, хмыкая и стаскивая футболку, без зазрения совести разрывая ее. Плотно связав чужие руки, широко ухмыльнулся, опираясь одной рукой о чужой живот и ерзая. Да, Найтмер однозначно чувствовал чужое напряжение и возбуждение что буквально витало вокруг. Однако если внезапно вспыхнувший азарт сейчас погаснет, парень ничего делать с этим не станет, просто скучающе хмыкнет и упадет обратно, включая какой нибудь фильм. Порыв, мимолетное желание, вопрос а почему бы и нет? Дернувшись вперед, плавно отодвинулся, ухмыляясь и с едва заметной дымкой азартного возбуждения наблюдая на чужим лицом и реакцией. Найтмер обожает эмоции, обожает смотреть на реакцию от того как поступает, обожает впитывать и запоминать это. Снова заерзав, хохотнул, двигаясь вперед и назад, практически раскачиваясь. — Тебя настолько возбудило мое предложение, какой ты отвратительный, грязный, похотливое существо. — облокотившись руками о живот, скользнул ладонями под чужую одежду, надавливая пальцами и царапая ногтями по тазу, не отводя острого взгляда. — Меня возбудил ты. — раздражённо рычит, пытаясь подавить в этом рыке своё неописуемое желание обладать. В красных глазах горит огонь страсти, который не утихает ни на секунду, заставляя ногти до грубых порезов впиваться в мазолистые ладони. Даже россыпь золотых колец, тисками сжимающих тонкие пальцы не мешают этому. Ткань трещит, так же как и терпение, но он терпит, пуская себе кровь, до белых искр в глазах впиваясь в собственные губы зубами. Алые капли стекают по подбородку, теряясь в свитере. — Не твои сраные слова, кальмар. Хотя твой голос, м. — скалится, жмурясь. — Блятство. — Уже дрочил на меня, да? — сощурившись, ухмыльнулся, поддаваясь вперед и буквально падая на Фелла. Расставив руки по две стороны от чужого лица, широко оскалился, горящими от азарта глазами следя за кровавыми дорожками. Склонившись, слизал их, надавливая коленом на чужое возбуждение. Прикусив чужое ухо, хрипло хохотнул, облизываясь. — Ты просто похотливая сучка, ничтожество у моих ног, сможешь ли ты сделать так чтобы я чувствовал себя удовлетворенным, псина? — отстранившись, широко ухмыльнулся, не сводя глаз с чужих зрачков и медленно двинув коленом. Так же медленно отодвинув его обратно, прикрыл глаза, показательно облизываясь и закидывая голову свободно хохоча. Издав свой последний жадный рык, парень сорвался, разрывая несчастную тряпку, удерживающую его, в лохмотья. Острые зубы воспользовались моментом и впились в нежную кожу, выпивая со столь желанной шеи капли сладосной крови. Тело кошмара было прижато к полу, но оно было свободно. Чужие руки лишь блуждали по нему, будто пытаясь на ощупь запомнить каждый изгиб, останавливаясь лишь в конце, большими пальцами вжимаясь в затвердевшие горошинки сосков. — Рискни! — рискни рискни рискни рискни. Что ты теряешь? Я сделаю всё что хочешь, я сделаю всё что захочу. Просто позволь мне. Просто отдайся мне. — Рискни! Он повторяет, выдыхая в мягкие губы облачко дыма, после впиваясь в них, без какой либо ласки терзая собственными. Поцелуй совершенно дикий, ведь зверь в нём отпущен и всё чего он хочет — обладать. Подчинять, врываясь в рот языком, властвовать, пресекая какую либо попытку отобрать главенство. Чужие ноги столь длинные и красивые уже лежат на плечах и Фелл сжимает их ногтями, оставляя на чёрных джинсах белые полоски. Разгорячённый член вжимается в пах, и он трётся, будто животное в течку, толкаясь на встречу. Не даёт дышать, просто душит в поцелуях, раз за разом пресекая попытку прерваться. Найтмер поддаётся, позволяет, на мгновение дозволяя ощутить свободну, прежде чем оттолкнуть чужое лицо от своего, с силой отталкиваясь пятками от плеч и переворачиваеться, поднимаясь, небрежно вытирая запястьем уголок рта, слизывая слюну с запястья и хмыкая. Найтмер фырчит, недовольно закатывает глаза, и брезгливо дергает уголком рта. — Отвратительно. — кидает, скалясь и пристально наблюдая за чужими движениями, чтобы в любую секунду среагировать. В голове промелькнула забавная мысль, и Найтмер расплылся в ухмылке, складывая руки на груди. — Вставай. — парень что-то задумал, это мелькает в блестящих глазах и приподнятом уголке рта. — Поднимайся давай. Ты сказал что сделаешь все, хочешь сказать что пиздел? — Хуйца сосни, я сказал что ты можешь сделать всё, — скулит, в раздражении впиваясь пальцами в кожу головы. Безжалостно оттягивает себе волосы, чтобы хоть как то подавить дурман, и лишь спустя долю минуты встаёт, поправляя резинку узких джинс. Какого сена он вообще надел их? Сраный Папс, сраный Найтмер. СРАНЫЕ ДЖИНСЫ. Рычит злобно, хотя непроизвольно разочарование мелькает в глазах. — Что? Подойдя вплотную, резко отдернул воротник, вцепляясь зубами в шею и болезненно кусая. Облизнув укус, отстранился, на этот раз впиваясь в губы, с ухмылкой заигрывая языком и оттолкнув, по новой вытер рот, довольно и показательно облизнушись. Показательно отойдя и упав на кресло, ухмыльнулся, показывая в коридор. — Ванна дальше по коридору, тебе точно нужно… — опустив взгляд на чужой стояк, оскалился, будто готовый рассмеяться. — уеденение. — тонко ухмыльнувшись, прикрыл рот рукой. Мужчина только и смог недовольно промычать, сверкая горящими похотью глазами. С разбитой губы, растерзанная чужой жестокостью, тонкой струйкой стекала кровь, марая свитер тёмными пятнами. Хотелось продолжения, горячего и страстного, так чтобы втрахать эту наглую блять в кровать. А лучше в пол, чтобы холодный паркет в кровь разодрал тому лопатки. Будь он хоть три тысячи раз монстром, но Фелл прекрасно чувствовал его дрожь, когда вжимался в него членом. — Гандон ёбанный, — рычит, с силой захлопывая за собой дверь. Та едва ли не трещит, но держится, будто специально созданная для кого-то сильнее. Подводят лишь петли, с хриплым стоном примающие удар. — СРАНЫЙ КАЛЬМАР! Алые глаза встречаются с отражением и парень не выдерживает, разбивая стекло в дребезги. Осколки царапают нежный кафель, впиваются в кулак, но вместо боли приходит наслаждение. Пульсация в члене манит, заставляя окровавленную конечность сжаться на собственном достоинстве, в пару грубых толчков изливаясь в кулак. Вода забирает оргазм, мешая его с кровью. — Мудак, — шепчет он. Рука немеет и на это так похуй, ведь злость душит и даже короткая разрядка не помогла освободиться. Поэтому он просто сваливает, напоследок послав всю семью яблочных уродов к их умершей матери. Мысленно. В реальности он послал Найтмера на хуй. Расхохотавшись, послал воздушный поцелуй в закрытую дверь. Азарт плескался в груди, остаточным осадком. Пришлось повторно сходить и заварить себе кофе, чтобы хоть немного успокоиться. Что ж, такими темпами либо он завалит эту псину, либо псина завалит его. Одев большую толстовку, врубил на задний план какой то сопливый фильмец, позволяя отдалиться от фильма закрывшись мыслями. Итак, фелл. Стоит тщательно обдумать. Невольно прикоснувшись пальцами к губам и ощупав укусы, ухмыльнулся, поудобнее устроившись. Что ж, это звучить очень интересно, не так ли? Улыбнувшись, взял поудобнее кружку, не скрывая от пустоты квартиры собственного легкого румянца. Да, это будет очень интересно. Спустя время и несколько кружок кофе, Найтмер наконец залез в свою кровать и с легкой душой позволил себе заснуть.