Лавка крови

      В ушах до сих пор раздавались крики тварей, лезущих из коконов. Перед тем как мы сбежали, некоторые сбились в кучу и начали издавать стрекочущие звуки. Один, тот что с поломанным крылом, бросился на Рейчел. Когти быстро впились в шею. Рейчел дёрнулась всем телом, и её голова склонилась набок. Вытаращенными глазами она смотрела куда-то вдаль, на огонь, и цеплялась рукой за горячий воздух, пропитанный гарью.       Мы шли по широкому коридору. Потолок, что было странно, не рушился. Может, это и к лучшему. Сил оставалось лишь на то, чтобы еле-еле перебирать ногами.       — Мне нужно к сыну, — сказал Салим.       Весь в царапинах и порезах, он напоминал ходячий труп.       — Ага, помню.       — Почему ничего не происходит?       — То есть?       — Нет погони. Как будто все умерли, — Салим перешёл на шёпот.       — Давно пора. А то я уже распереживался, как они там.       Иногда об пол разбивались капли. Кровь или что-то другое? Открывая рот, я ловил драгоценные капли, но вкуса не чувствовал. Чтобы хоть как-то успокоить жажду, я решил полизать камень. Схватил самый, как мне показалось, плоский и гладкий, будто отрезанный ножом.       — Ты что делаешь?       — Видел по телику, как какой-то чувак выживал в экстремальных условиях.       На зубах заскрипел древний песок, грязь, да и только.       — Болван.       Когда к горлу подкатил мерзкий ком, я сплюнул и, оставив попытки отыскать воду, вернулся к главной цели.       — Ну, попробовать стоило.       Временами я давал себе передышку, затем делал осторожный шаг, чтобы не запнуться в полутьме и выдыхал через нос. Салим следовал за мной, а потом отстал. Каким образом — непонятно, только я ощутил, что его не стало. Словно Салима поглотил разрушенный храм.       Я попытался произнести его имя вслух, но голос не послушался, превратившись в жалкое подобие писка. У меня, и писк? Подавив раздражение, я направился дальше. Хоть кто-то должен был выбраться.       Казалось, туннели не закончатся никогда. Я переходил из одного коридора в другой, когда понял, в чём дело. Жёлтые, блеклые, с разбитыми статуями и узорчатыми плитами, все они повторялись, причём не раз. Тот же человек, проткнутый копьём, тот же леопард или гепард, рвущий женщину в пышной юбке. Некоторые картины были покрыты толстым слоем пыли, но узнать, что на них изображено, мне не хотелось.       Я повернул на очередном перекрёстке, и меня обдало кислым запахом. Послышался шорох.       Всё будет нормально. Всё, блядь, будет нормально.       Я напрягся, но отступать не стал. Наконец, фонарик осветил грубые черты. По виду это был уродливый старик. Скрюченный, с горбатым носом и серыми пятнами, покрывающими дряблую кожу. Часть лица закрывали старые бинты, под которыми что-то шевелилось. От старика исходили волны страха.       — Я не хочу тебя убивать. Отойди.       Он окинул меня внимательным, почти сочувствующим взглядом.       — Жалко.       — Чего жалко?       — Тебя.       Едва заметно пошатнувшись, старик указал подбородком в сторону и произнёс, шамкая челюстью:       — Поворачивай, друг на тебя рассчитывает. Когда вместе, то не так страшно. Сколько-то дней будете в безопасности.       — Салим далеко.       — Точно?       — Зачем мне тебя слушать?       — Думаешь, там живётся сладко? До определённого момента. Поначалу неплохо, только им не нравится, когда неплохо. Результаты не те. Не выдающиеся. А когда одних не станет, на смену придут другие. Надо разорвать круг.       — Я сказал, отойди! Или тебе показать, как это делается?       Старик цокнул языком.       — Будешь жалеть, если не последуешь совету. Мне-то плевать, уже отмучился, — сказал он и, подойдя ближе, размотал бинты.       В глазнице копошились черви. Старик наклонился, и они попадали к босым ступням, стёртым в кровь.       — Теперь видишь? Поворачивай, пока не поздно. Хватит действовать напролом.       Он уверенно шагнул вперёд и протянул ладонь. Я хотел было выстрелить, но… руки оказались пустыми. Пошарил в карманах, но и там ничего не было. На спину больше не давил рюкзак. Он тупо испарился.       — Чё за хуйня?       Ни оружия, ни мало-мальски приличного ножа. Это похуже, чем застрять наедине с подозрительным типом, который к тому же был ранен. Он искренне верил, что я двинусь в глубь пещеры вместо того, чтобы попробовать спастись?       — А говорил, что не хочешь убивать. Так я и думал.       — Куда делись вещи?       — Они тебе не понадобятся. По крайней мере, сейчас. Там, наверное, что-нибудь пригодится.       За ним зажглись огни. Раздался топот, будто неслось человек сто, не меньше. Сверху посыпались острые камни.       Не сказав ни слова, старик пронёсся сквозь меня. Внутри всё перевернулось, и я упал на колени, дрожа от холода. Впереди стояли люди, высокие люди, достающие чуть ли не до потолка. По сравнению с ними я был тем самым камешком, который случайно оторвался от огромной глыбы.       Они направились в мою сторону.       Я не мог пошевелиться.       Не мог не смотреть.       Не мог не слушать их дыхание.       Они окружили меня и молча притянули к себе. Зрачки, несмотря на внешнее спокойствие людей, лихорадочно блестели.       — Кто вы?       В районе груди вспыхнула боль, я глянул вниз.       И проснулся от собственного крика. Стиснув мокрую от слёз подушку, я уткнулся в тёплую ткань и пролежал так пару минут, пока сквозь гардину не пробились солнечные лучи.       Меня окутывало приятной тишиной. Всё было нормально. По-настоящему.       Наведя кофе в старой кухне, я вернулся в постель и прижался к стене. Часы показывали половину седьмого.       Даже в выходной кошмары не давали мне выспаться.