Invincible! I'm Invincible!

Предисловие: а спонсоры сегодняшней и отчасти предыдущих двух глав FlatOut 2 и FatOut 2 Ultimate Carnage и их невероятные саундтреки. Под них написана эта глава и, возможно, имеет смысл под них её читать. Another Dimension Я часто вижу один и тот же сон. В этом сне я падаю сквозь… Так, стоп! Это уже было. И вообще… на хуй этот сон. И всю эту муть с предназначением и божественными сучностями туда же. Моя жизнь — не какой-то там дурацкий флэшбек внутри флэшбека. Ненавижу флешбэки. И где я вообще? Какое-то странное ощущение: я вроде бы и сплю, но сон такой дискомфортный, противоестественный какой-то. И ещё это чувство нарастающей тревоги и покалывание какое-то. Словно в темноте выставил задницу в вольер с собаками: ничего не видишь и не слышишь, но знаешь, что в любой момент могут укусить за мягкое место. Нет, что-то тут не так. Вот опять… как будто что-то кольнуло в сознании. Я внимательно прислушался к своим ощущениям, но вместо познания себя услышал какие-то приглушенные возбужденные голоса. Как будто целая орава непонятных уродов столпилась вокруг моей койки и о чём-то увлечённо галдят, не дают поспать спокойно, обсуждают чего-то там… и у уродов зелёные морды… Блядь! Точно! Грёбанные флаксанцы! Вспомнил, всё вспомнил: вторжение в Нью-Йорк; битва; потом папаша — стратег хренов, выманил он меня, видите ли; взрыв, и нападение исподтишка. И мне не показалось, я действительно полулежу в окружении целой толпы флаксанских уёбков, которые тыкают в меня каким-то хирургическим прибором типа стоматологической установки и оживлённо галдят. Да у них тут научный симпозиум с препарированием меня. Пидарасы! Вот только нихуя у них не получается, сверла и иглы не справляются с моей кожей. Давай, Марк, просыпайся уже, блядь, пока тебя не распилили чем-нибудь покрупнее! Поначалу ничего не получалось, я словно парализованный осознавал своё положение, но никак не мог вернуть контроль на телом. Я уже начал потихоньку паниковать, но затем один из этих ублюдков оттянул мне веко — а ведь я как-то «видел» их с закрытыми глазами — и начал пихать мне в глаз местный аналог орбитокласта. Вот это, блядь, мотивация! Во мне сразу же проснулись второе дыхание, внутренние резервы, режим ярости, скрытый рояль и вообще всё… Иди-ка ты на хуй со своей лоботомией, сраный урод! Я дёрнулся в сторону, спасая глаз от иглы, и попытался резко вскочить, но оказалось, что все мои конечности и даже голова стреножены цепями и ремнями. Которые я почему-то не смог разорвать усилием мышц. Всё чего мне удалось добиться своим рывком — это выжать скрип из креплений установки, к которой меня прицепили, да выбить из рук уёбка его мозговой ледоруб. Точно, эта хуйня, которую они нацепили мне на лицо и шею — совмещённый с ошейником намордник. Именно из-за этой штуки я не смог вырваться, когда попал в засаду. Стоило ей защёлкнуться, как на меня навалилась такая чудовищная слабость, а тело стало таким тяжелым и неподатливым. Она лишила меня суперсилы! Мне даже в голову не приходило, что подобное возможно! И уж тем более, что на это окажутся способны сраные флаксанцы, которых я всё это время не воспринимал, как угрозу себе лично. И эту штука всё ещё на мне, хотя я чувствую себя значительно лучше. Практически нормально, я бы сказал, вот только силы… суперсилы я имею в виду, их всё ещё нет. А столпившиеся вокруг меня флаксанские, как я понял, учёные — хотя какие они на хуй ученые, дрын в глаз живому человеку пихать, вивисекторы ебаные, вот кто они такие — задергались, забегали и начали тараторить ещё активнее. Боятся, суки, и правильно делают. Хм, видимо я не должен был просыпаться. Я использовал подаренное растерянностью пленителей время, чтобы оценить своё положение. Я на какой-то стойке, привязан ремнями в слегка наклоненном на спину положении, в ярко освещённом закрытом помещении. Вдоль стен стоят какие-то приборы, электронные и не только, всё незнакомого мне вида, пестрят датчики и экраны. Ну точно, лаборатория. Пока никто не пытался меня трогать, я подёргал путы… крепкие, тесные: голову едва могу поворачивать, на руках и ногах помимо ремней ещё и браслеты, типа наручников, со вполне примитивными и знакомыми скобами, совсем как у земных полицейских. Материал пут заскрипел от натуги, когда я напряг все мышцы, но не порвался… но, если их растянуть, может и получится порвать. В дальней стене открылась дверь и внутрь, расталкивая ученых ввалились трое солдат с оружием. За спиной винтовки, в руках дубинки Ор поднялся ещё больший. Часть ученых поспешила свалить от меня подальше через дверь, но несколько остались и начали что-то втолковывать солдатам, тыкая пальцами то на меня, то на приборы, то на них самих. Так, меня сейчас будут успокаивать, и этот процесс мне наверняка не понравится. Я с удвоенной, утроенной и учетверённой силой стал расшатывать крепления на руках. Вояка в самой вычурной форме замахнулся на меня загоревшейся плазменными дугами дубинкой и что-то в приказном тоне заорал. Из его речи я разобрал только первый басовитый на выдохе слог «Э-э-э» затем последовало короткое слово, явно обращение и далеко не в лестной форме, «сука», какая-нибудь, а затем сам приказ, ещё более очевидного содержания. Я его, конечно же, проигнорировал, сосредоточенный на своей задаче — крепление ремня на правой руке, начало расшатываться — за что тут же получил дубинкой по голове. «Вообще похуй!» — я поймал злой и явно испуганный взгляд флаксанского командира. Суперсилу и полёт-то вы мне отключили, но вот чисто физиологические показатели прочности, никуда не делись. Хотя, честно говоря, удар я всё-таки почувствовал, как и жар от плазмы. А ведь во время вторжения мне было плевать на залпы танков и атаки пилотов-камикадзе. Значит и неуязвимость моя тоже подавлена. Нужно освобождаться быстрее и снимать этот чёртов намордник! Два других солдафона тоже взяли пример с начальника и принялись бить и тыкать меня своими дубинками. Ах ты! Выблядок! Главный мудила, поняв, что обычное избиение не работает начал бить в самое уязвимое место, по яйцам. Да чтоб вас, давай же быстрее… Моя правая рука вдруг резко высвободилась, когда один из этих дебилов помог мне, задев своим оружием крепление ремня. Я тут же попытался схватить его оружие, но не успел, главный из тройки среагировал быстрее, оттолкнув идиота в сторону. Он в ярости рявкнул что-то явно ругательное и с размаху хлестанул дубинкой по лицу подчинённого. Брызнули кровь и зубы, завоняло палёным мясом, но всё это было уже не важно. Со свободной рукой я начал разрывать ремни один за другим, быстро освобождаясь от оков. Поняв, что ситуация выходит из-под контроля офицер рванул со спины винтовку и, не раздумывая пальнул мне прямо в лицо. Но я уже порвал ремни на голове и вместо лица подставил маску-подавитель. Тугоплавкая, блядь, выдержала выстрел, а я-то надеялся. Одной рукой прикрываясь от выстрелов, второй я окончательно освободился от пут. «Ну что, пидарьё, теперь моя очередь!» — предвкушающее разминая затекшие мышцы, я спрыгнул на пол. Теперь уже все ломанулись на выход — ученые просто в панике, вояки, отстреливаясь на ходу из ружей — вот только двери вдруг предательски захлопнулись перед их лицами, отрезая пути к отступлению. Внутри остались солдаты, один из которых уже небоеспособный из-за проблем с гневом его командира, и парочка ученых, что не захотели уходить сразу, и среди них тот самый, что пытался мне мозги через глаз выковырять. Схватив ружья уёбков прямо за стволы, я вырвал их у них из рук и отбросил в другой угол помещения. Ну вот и всё. Предплечье правой руки, которым я прикрывался от выстрелов, нещадно горело, но это мелочи — заживёт. Я бы процитировал Роршаха, да вот эта штука говорить мешает, да и они всё равно не поймут… избавиться бы уже от этого намордника сраного… Я ощупал устройство: что-то типа маски фильтра, как у Скорпиона из «Смертельной Битвы». Закрывает всю нижнюю часть лица от носа и до самой шеи. Опять же плотный металлический ошейник, обхватывает шею по кругу и креплений на ощупь нет вообще. Попытка порвать металл, так же как ремни и цепи на ногах, результата не принесла. На совесть сделали. Хреново. Попробовать расплавить его плазмой дубинок? Может сработать, но будет больно. Только сначала. Без предупреждения я рванул к флаксанцам, что всё это время, затаив дыхание, смотрели на меня словно кролики, на удава. Или скорее, как лабораторные мыши на… эх, что-то не идёт ничего в голову, чтобы обыграть нашу резкую смену ролей. Офицер — именно его я выбрал первой целью — всё же успел среагировать и атаковать меня в ответ. И он, на самом деле, был явно лучше меня в драке, я получил несколько ударов его плазменной дубинкой, прежде чем сумел схватить его за шею, впечатать в стену и обезоружить. Остальные флаксанцы поспешили разбежаться в стороны, один из учёных, неудачно оказавшийся между моей жертвой и стеной, поспешил плюхнуться на пол и буквально прополз у меня под ногами. Я пока не обращал на них внимания, занятый упоительным процессом избиения врага. Два удара левой в живот и грудь, но сдавленное горло всё равно не даёт ему выпустить воздух из коллапсирующих легких, коленом в пах — будешь, сука, знать! — и последний — забралом маски по лицу. Никакой техники боя, только сила и ярость. И отбрасываю всё ещё живого уёбка пускать кровавые пузыри откуда-то из середины того, что секунду назад было его лицом, в угол комнаты. Да, я однозначно стал несоизмеримо слабее, но в этих мышцах, даже после подавления сверхъестественного вилтрумитского начала, всё ещё скрывается огромная мощь. Явно посильнее прошедшего хирургическую, в том числе и силовую, модернизацию Сплоуда, но точно слабее Бритни. На этих уродцев даже такого меня хватит с лихвой. Подняв дубинку врага, уже без излишней жестокости быстро убиваю обоих солдат. Воздух в комнате становится душным от количества пролитой крови и других, непроизвольно покинувших организмы флаксанцев перед смертью веществ. Должно быть тут сейчас вонь дикая, но из-за намордника я ничего не чувствую. Качественная система фильтрации воздуха в нём, однако. Но я всё же предпочту вонь без намордника чистому воздуху в нём. Учёные… по идее ценный источник информации, но языковой барьер будь он не ладен. Я всё же решил попытаться жестами и стимулирующими пиздюлями объяснить ушлёпкам, что мне нужно, чтобы они сняли с меня блядский намордник. Понять-то они меня поняли вот только… один сразу замотал головой, мол, не буду или не могу снять — и это было последнее действие в его жизни, — а вот второй закивал, вроде как воодушевлённо и, трясясь от страха, пополз что-то тыкать в приборах. Наебать меня пытается что ли. Ладно, дам ему ещё немного времени, где там орбитокласт, которым он мне в мозги залезть хотел. Удобная рукоятка, длинное тонкое игольное лезвие и что-то типа пинцета для забора вещества на самом кончике. А это типа инструмент для биопсии… «Ну что ты там?» — я пнул уёбка под зад, выражая тем сам озабоченность его успехами. Тот схватился за отбитое седалище и начал что-то быстро лепетать на своём, глядя на меня полными отчаяния глазками-бусинами. Всё-таки пытался наебать… нихуя он не может. Тогда попробую сам, дубинкой сломать эту хрень, только сначала испытаем на тебе то, что ты хотел сделать со мной, урод. — Остановись человеческое животное! — вдруг зазвучал от панели нечеловеческий, вроде бы синтезированный, голос. «Чего?» — Нужно не убивать лишнее. Плохо быть тебе уже делать ты сам. «Похоже они успели-таки запилить гуглопереводчик со своего языка на кривой человеческий». — Убивать дальше делать хуже себе. — Ого, это уже почти внятная фраза, надо же. «Ага, я вас понял, уёбки. Вам не нравится, что я убиваю ваших учёных, окей, — покивав своим мыслям, я взял уже успевшего было поверить в своё спасение мудилу за лицо, большим пальцем оттянул ему веко, и, не торопясь, пропихал иглу над глазом до черепа и дальше, в мозг, — но вы, пиздец как сильно ошибаетесь, если думаете, что я буду слушать ваши условия». Туша с торчащей из глазницы рукояткой обмякла и свалилась на пол, тихо подёргиваясь в конвульсиях. Ах, на пословицы тянет: «око за око»; «кто с мечом придёт, тот от меча и умрёт». — Ошибка, — сообщил мне голос. Мой намордник вдруг щёлкнул и… хм, ничего не произошло. А понял, у него закрылись фильтры, они решили, что смогут напугать меня кислородным голоданием… несчастные глупцы. Я даже разочарован слегка. Но теперь времени на сомнения и нерешительность точно не осталось. Нужно действовать быстро, кто знает сколько я сейчас продержусь без кислорода. Потыкав переключатели на торце офицерской дубинки — неудобная, блин, у этих рептилоидов четыре пальца на лапе и под них соответствующее количество выемок в рукояти — я нашёл самый мощный режим, которым меня, собственно, и били. Своими же руками подносить искрящуюся дугу плазмы к лицу было жутко, но, ради свободы нужно перебороть эти рефлекторные попытки отдёрнуться от горячего. Я как-то слышал, что именно необходимость делать выбор в таких ситуациях — держаться за горячее, чтобы не умереть, не дышать под водой, задыхаясь от кислородного голодания и тому подобное — когда нет логически правильного решения, но выбор сделать нужно, стала ключом к развитию у людей помимо интеллекта ещё и самосознания. Звучит правдоподобно. Ибо мне понадобились все мои сила воли, самосознание и храбрость, чтобы начать этот акт сварочного самоистязания, а потом ещё больше, чтобы не прекратить его раньше времени. Я плакал от боли, как ребёнок и мычал, пуская мгновенно закипающие слюни в раскалённый намордник. Но злость на этих ублюдков, вынуждающих меня пройти через эту пытку, была сильнее малодушного желания остановиться. Обожжённой шеей чувствую: оковы стали мягче, должно быть пора! Отбрасываю дубинку и хватаюсь за раскалённый металл руками, тяну в стороны, что есть мочи. Есть! Кольцо разрывается, я отбрасываю куски пыточного устройства прочь, а сам, измученный падаю на колени. Куда-то все силы подевались, вдруг. И моральные, и физические. Сознание снова пытается куда-то сбежать, но есть острое понимание: нельзя. Прекращение агонии сейчас может стоить мне всего. Отключусь, и меня снова скрутят и начнут препарировать, только в этот раз уже не допустят прежних оплошностей. Ну, где же там мои суперсилы? Пора бы уже включиться, нет? Так, я сейчас, посижу тут немного, отойду и встану… и будет вам, суки, и День Независимости, и Кузькина Мать и Варфаламеева Ночь, всё будет, только оклемаюсь немного… Не засыпать!