Оттенок человечности

Тонкие пальцы ведут по щеке девушки, сидящей на теплом, деревянном полу. Она пристально следит за каждым движением, сжимая в руке заострённый, кривой мастихин, но не делает никаких движений и не предпринимает попыток убежать. В черных глазах отражался человек напротив — сильная и суровая женщина с зелёными глазами. В эту ночь она была без привычной всем маски, ведь перед ней та, кто зацепил внимание, кто очень понравился ей. Милая, выглядящая как сюрреалистичный рисунок художница. Не смотря на то, что ей было уже около сорока лет, выглядела она все ещё довольно юно. Худое, элегантное тело, которое очень подчеркивало обтягивающее, короткое платье. Но больше всего нравилось охотнице то, что девушка не могла ей ничего сказать и не понимала, что говорила она. Анна ненавидела, когда люди начинали говорить, они всегда несли смешную, нелепую ерунду, которая не стоила ее внимания и хотелось их только заткнуть поскорее. Но теперь ей не придется стараться над этим. Радуясь этой мысли, Анна с улыбкой ведёт по чужим волосам, опуская руку на плечи. А Кармина лишь наблюдает, она не чувствует опасности, эта странная женщина ее чем-то даже привлекает, она чувствует, пусть и не понимает, что они похожи, обе привыкли к одиночеству, жить вдали от людей и не контактировать с остальным миром. Но только если Анне и не нужны были все эти мерзкие грешные души, то Кармина наоборот, была близка с ними, тянулась к миру. Она творила для людей, потому и была в к конце концов признана. Но для охотницы это ничего не стоило. — Ну и чего ты добилась? — Спросила она, специально говоря на родном языке, даже не пытаясь сделать так, чтобы собеседница поняла ее. Захочет понять — выучит русский. У нее просто нет выбора, охотница точно не собирается говорить на этом языке туземцев. — Тебе стоит быть подальше от людей, они лишь навредят. Здесь тебя никто не тронет, если будешь слушаться. — Продолжила Анна, она не собиралась удерживать Кармину насильно, всего лишь запрет дверь в ее комнату, но это лишь для ее же безопасности. Там, на краю леса, стоит храм. Огромный и древний, туда нельзя ходить, оттуда может кто-то прийти. А, пройдя ещё дальше храма, можно наткнуться на другие, более страшные или интересные места. Здесь все смешалось в одно, здесь, в мире, которому неподвластны время и пространство, всего лишь за полчаса ходьбы, ландшафт может несколько раз сильно поменяться. — И всё-таки ты очаровательна. — Вновь слышится от Анны. Мора ничего не понимала, она подняла правую руку, в которой держала мастихин и направила оружие острой частью на женщину. Она не нападала, просто помахала им, прося отойти, Кармина не хотела вредить Анне, пусть иногда она и вела себя жутко, но через язык тела художница прекрасно понимала, даже лучше, чем через слова. Ведь сказав, можно обмануть, а вот тело никогда не врёт, так что Мора была уверена в собеседнице, пусть они и не могли понять речь друг друга. Девушка каркнула, на что русская сделала шаг назад, все же вернув ей личное пространство. — Не злись, птичка, я не буду трогать тебя, если не хочешь. — Как-то даже слишком ласково произнесла Анна. На эти слова ее собеседница обернулась и улыбнулась, обняв свои колени. Это улыбка была самым дорогим для охотницы, Кармина редко улыбалась, чаще в ее глазах были лишь отчаяние и боль. А по лицу практически все время текли чернила, она практически вся из них состояла, ведь Сущности, почему-то, было очень важно воссоздать Мору именно в таком виде. Анна считала, что именно это нечто приказало сектантам отрезать руки девушки, чтобы потом было удобнее превратить ее… Вот в это вот. Но женщина в маске всегда старалась поддержать художницу, ведь понимала, что та, скорее всего, не очень хорошо себя чувствует после таких преображений. Все размышления прервала Кармина, она осторожно обняла Анну, а черные губы коснулись щеки, оставив там след. Теперь, сидя в этой комнате, Мора прекрасно понимала, что любит эту странную женщину, никогда в своей жизни она такого не испытывала, но теперь ощутила отчётливо и сразу поняла, что это то, что называют любовью. Она не знала, насколько ее чувство крепко, но это неважно. Она любила и этого было достаточно, чтобы наконец хорошо себя почувствовать. — I (l)ove you. — Прошептала она, не сумев выговорить букву «л», но все же Мора старалась. — Я знаю, птичка, тебе не нужно говорить об этом. — Ответила Анна, положив указательный палец ей на губы, с которых начали сочится чернила, было больно видеть, как старая рана даже не думала зарастать. А сама Мора улыбалась, пока ее возлюбленная стирала своеобразную кровь рукой, Кармина знала, что ее молчание для охотницы дороже золота, но некоторые вещи хотелось бы выразить словами. Это позволит ей ненадолго почувствовать себя таким же человеком, как раньше.