bad parents, good doctors

Новый мир кажется Даби странным, но сносным. Он не раз думает о том, что здесь гораздо лучше, чем там, в его родном, где его никто не ждёт, где есть гребаное общество супергероев, задающих тренды и немыслимые рамки, где есть идеальный братец Шото и первый герой Старатель. В новом мире нет причуд, но есть одаренные, которые известны в узких кругах и считаются скорее городскими легендами, чем реальными людьми, и Даби это по душе. Он попадает в компанию чудиков, как и в прошлой своей жизни — видимо, ему на роду это написано, — и впрочем, пока его все устраивает, несмотря на то, что Детективному Агенству он не подходит от слова совсем. Слишком разные у них цели и средства их достижения, но он покорно остаётся и помогает расследовать, мать его, преступления. Какая нахрен разница сейчас? Ему платят, пусть он и неофициальный работник — экзамен Даби провалил, потому что в нем жертвенности и человеколюбия чуть больше, чем нихуя, и он может свалить в любой момент, но остаётся. Даби теперь уже и не Даби совсем, он живет в общежитии агенства, и каждое утро смотрит на себя в зеркало, на белые отросшие волосы, на голубые глаза, на бледную кожу — без единых шрамов и ожогов. Он думает о том, что так бы выглядел Тодороки Тойя, если бы с ним не произошло то, что с ним произошло, если бы Старатель не был ебнутым повернутым на своей цели фанатиком и хорошим отцом, а он, Даби, не был бы слегка на голову больным. *** — Куникида сказал ехать в порт, труп нашли там. — говорит ему доктор Йосано. Даби кивает, но сомневается, что они будут там в ближайшие полчаса. Пробка разрослась на два километра, и теперь они со всех сторон окружены автомобилями, недовольными водителями и запахом машинного масла. Доктор выглядит спокойной, ее эта ситуация ничуть не напрягает, в отличии от него самого. Со дня своего попадания в агентство Даби становится ее негласным напарником, потому что ее лечебная способность и его атакующая отлично сочетались друг с другом. Даби считает, что они вообще прекрасно друг с другом сочетаются, доктор была первой, кого он встретил в этой новой ебучей реальности. Он проснулся в больничной палате Вооруженного Детективного Агенства и долго смотрел на свои чистые руки, а потом появилась она и сказала, что нашла его — еле живого; и Даби вспомнил синие и красные всполохи пламени, склонившихся над ним Шото и Старателя. Потом пришло лицо мамы, старое и покрытое морщинами, но по-прежнему прекрасное. Она почему-то была первой, о ком он подумал, когда понял, что попал в совершенно другое место, в другую Японию, и что он с малой вероятностью снова увидит и ее, и Тодороки Энджи, и надоедливого младшего братца со всей его геройской братией. И в общем-то, Даби остался. В Агентстве, в Йокогаме, в этом новом мире. На пассажирском сидении подле него сидит доктор Йосано и скучающе выглядывает в окно, подперев подбородок рукой в чёрной перчатке. Даби задумывается о том, как приятно будет подцепить зубами эту перчатку и стянуть ее, и в этот момент она смотрит ему в глаза, а позади сигналят в третий раз — он упускает момент, когда пробка начинает рассасываться. *** Йосано удачно оказывается рядом, когда Даби бывает готов поджечь себя, как сигнальный факел, он не умеет сдерживаться, и его способность ее одновременно ужасает и восхищает. Скорее всего, многие также считают и про неё. Он просыпается в ее кабинете второй раз за месяц и снова смотрит на свои чистые руки, поражается тому, что может сотворить Йосано своей силой. Она улыбается и говорит, что он у нее частый гость, обширное поле для практики. Оскал доктора пугает остальных, Даби же за возможность снова увидеть ее хорошенькое личико готов снова сгореть. — Спасибо за помощь, доктор. Йосано отмахивается от благодарностей и предлагает кофе, они берут его в кофейне на первом этаже и пьют в кабинете, где аромат смешивается с запахом медикаментов и спирта. — Знаешь, меня однажды может не оказаться рядом, Тойя. — предупреждает она. — Ты безрассуден. — Зато обширное поле для практики. — Продолжишь в том же духе и практиковать будет не на ком. Йосано до сих пор вспоминает первый раз, как они встретились; собственно, они и не встречались даже — взволнованный Ацуши прибежал к ней в кабинет и сказал, что нашёл неподалёку от реки человека, живого, но сгоревшего. Она помнит, когда пришла вслед за Ацуши и увидела его тело, люди не живут с такими ранениями, даже одаренные, но Даби — упрямая сука — за жизнь почему-то цеплялся. И выкарабкался. *** Мори — редкостный ублюдок, пусть и является одним из самых влиятельных и пугающих людей Йокогамы. Даби не впервой соваться в пекло и огрызаться с людьми, с которыми это делать не рекомендуется, он встает перед Йосано, когда тот подходит к ней. Светловолосая способность Мори защищает его от шквала огня. — Как… грубо, — отмахивается он и улыбается при этом совсем по-мразотски. Даби так и хочется продолжить, посмотреть, как красиво будет гореть его красный шарф и миленькая девка в платье. Йосано кладёт руку на его плечо. — Как мило, Йосано-кун. Ты нашла себе защитника? Даби редко видит ее злой — но сейчас она сжимает кулаки и толкает Мори в стену, кричит о том, что его целью с самого начала было заполучить ее, и тот, конечно же, с этим соглашается. И все же трудно не заметить, как ее трясет от страха. Интересно, что же сделал Мори в прошлом, что довел ее до такого. — Фукудзава-доно сказал, что тебя тоже можно выбрать. — сообщает он. Тянет к ней руку, и Даби снова хватает ее за плечо и загораживает собой. Босс мафии смотрит на него раздраженно, как на досадную помеху, но к Йосано не приближается. Потом вмешивается Фицджеральд, и снова их жизнь принимает сумасшедшие обороты, они опять куда-то бегут, сталкиваются с Ищейками и кучей проблем, и Даби выдыхает, только когда они оказываются в заброшенном доме на окраине города, где Агентство решает скрыться на некоторое время. — Выглядите потрёпанной, доктор. — говорит он, когда стучится и заходит в ее комнату. У неё тени под глазами, и она дрожит — от холода или от страха, взгляд такой потерянный, какой он никогда не ожидал увидеть у неё — она всегда казалась сосредоточенной, серьезной и ухоженной (женщина-идеально выглаженная белоснежная рубашка и темная юбка). Все, что в ней сейчас остаётся от себя прежней, — дурацкая детская заколка. Даби заколка раздражает, он тянет к ней руку, и Йосано, к удивлению, позволяет снять ее со своих волос. — Он подарил мне ее в знак благодарности, — говорит она. — А я его убила. — Я хорошо разбираюсь в убийствах. Ты его не убивала. — Тачихара не просто так вынашивал план мести. — Тачихара — мелкий мудак и предатель, тебе бы меньше к нему прислушиваться. — он садится на ее кровать. Йосано усмехается криво — становится чуть легче после того, как рассказала о прошлом, о войне, о Мори, об Ангеле Смерти, о брате Тачихары. Становится легче от того, что никто ее не осуждает. От того, что Тойя на ее стороне. — Знаешь, мой отец тоже был мразью. Она смеётся и устраивается рядом с ним, так, что их бёдра соприкасаются. Даби кладёт ладонь на ее колено. — В том мире, где я жил, одаренных было намного больше. У нас это называли причудами, и таких было восемьдесят процентов населения. Он рассказывает о героях, о Старателе и Лиге Злодеев. О Даби. Каждый в Агентстве понимал, что он не подходит им. Что Даби — но его здесь называли Тойей — не ценит человеческие жизни, плевать ему на спасение людей. Но принимали его. Он рассказывает, Йосано внимательно слушает и накрывает его руку своей. — Спасибо. — Смотрите, у нас есть что-то общее, доктор. — заключает он. — Дерьмовые отцы. Она смеется, и в смехе этом — облегчение и благодарность. В своей сломленности и слабости она кажется ещё прекраснее, и Даби ее целует. Йосано кусает губы, сжимает волосы пальцами и отдаётся так отчаянно, что ему становится мало — и ее поцелуев, и запаха ее тела после душа, и ее самой. Он наваливается на неё и вжимает в кровать, где-то на фоне Адель поёт о том, что небо падает, — Наоми на кухне включает музыку. Даби видит перед собой только Йосано, ее яркие золотые глаза, тонкие запястья, полоску нижнего белья под темной рубашкой. В этой чокнутой гонке насмерть нынешний вечер стал самым приятным воспоминанием.