Breathe Underwater

             

***

      

[placebo — breathe underwater (slow)]

             Чонвон смотрит в прозрачную воду в белом стакане. Она не пугает его. Он подносит стакан ближе к лицу, всматривается, скашивая забавно к носу глаза. Но ничего. Ему не страшно от того, что жидкость коснётся губ. Ему не страшно, что в его пальцах пластиковый стаканчик с двумястами миллилитрами неконтролируемой жидкости. Но он смотрит по сторонам, и плечи его содрогаются, как и все внутренности. Потому, что вокруг — куча синей воды с плавающими в ней рыбами и другими морскими гадами. Потому, что он — в огромном океанариуме, куда приехал этим утром вместе с классом.       — Говорят, со страхами надо бороться, глядя им в лицо, — бормочет он в стакан, делая маленький глоток. Его руки уже перестали трястись, но внутренний тремор всё ещё проходится по телу, задевая конечности. Стаканчик в его руках легонько вздрагивает, когда Чонвон слышит чей-то заливистый смех из другого зала. В котором он как раз и не смог остаться.       — Кто вообще придумал сделать аквариум над головой… — продолжает он чуть слышно. И в самом деле? А если рыбы взбунтуются? Там же целая акула! Да, она маленькая и скорее всего ей плевать на людей бродящих где-то внизу, но что если? Они могут пробить стекло? Что, если оно износилось со временем? Что, если где-то есть трещина? Что если…       — Да, представь себе, — слышит Чонвон чей-то тихий немного негодующий голос. — Я тоже в какой-то степени заперт. Только снаружи. Вот ты — за стеклом, но не свободен. А я вроде бы на свободе, но будто бы за невидимым стеклом тоже… Чонвон хмурится и осторожно оборачивается через плечо. Он точно помнит, что Сону оставлял его в этом первом зале одного, когда убегал с остальным классом дальше.       — И представь, — глаза Чонвона распахиваются, когда он видит профиль неизвестного парня примерно его возраста, говорящего с рыбами за стеклом, — я мог бы сейчас сидеть дома, может быть болтать где-то на Чёджу с твоими сородичами? А я здесь. С тупыми придурками, тычущими вам в стёкла. Тыкнуть бы им разок… Чонвон наблюдает за тем, как чужие полные губы в самом деле движутся, произнося слова, которые он слышит в пустоте большого зала. И не понимает ничего совершенно. Любопытство, ох чёрт бы побрал его любопытство, берёт верх.       — Простите? — поднимается он со скамьи. Парень от звука его голоса ожидаемо дёргается, оборачиваясь и поджимая губы. Которыми несколько секунд назад разговаривал с…       — Ты… — Чонвон передёргивает плечами. — Говорил с рыбами?       — Я похож на придурка? — тут же вскидываются тёмные брови. Чонвон тушуется. Оглядывается глупо по сторонам, перебегая взглядом от одного толстого стекла с плавающими за ним рыбками к другому. Останавливается глазами на хмуром лице незнакомца. Но он же совершенно точно слышал…       — Нет, — мотает он головой, повторяя собственные мысли. — Просто я услышал…       — Ты когда-нибудь говорил дома с вещами?       — Я…ну, возможно… — Чонвон напрягается, пытаясь припомнить. — С микроволновкой, может быть? С лифтом? В целом… Он замолкает, кусая губы и сводя к переносице брови, понимая, что начинает нести бред. Но чужие губы вдруг изгибаются в наглой усмешке.       — Расслабься. Ты поверишь больше, если я скажу, что действительно говорил с рыбами или, если я скажу, что чокнутый и говорю сам с собой? Хотя погоди… — парень задумывается, приподнимая необычно голубые глаза к потолку, а после улыбается широко, обнажая клыки. — Это же одно и то же. Наверное, Чонвону положено улыбнуться тоже? Но он напротив хмурится сильнее, кажется, понимая, что над ним в открытую насмехаются, пытаясь сделать дурака уже из него.       — Возможно, — всё-таки открывает он рот, — но я бы больше поверил в то, что ты сошёл с ума. Я, конечно, всё ещё верю в Санту, но разговаривать с рыбами… Он вздрагивает всем телом, потому, что смех незнакомца гулко раздаётся по пустому залу, отражаясь от толстых стёкол и пугая внезапностью. Чонвону на какой-то миг даже кажется, что с ума сошёл он и над ним смеются даже рыбы, находящиеся позади, но… Он обмирает, едва не роняя стаканчик с водой. Потому, что рыбы действительно как-то странно сбивались в кучку за спиной парня, как любопытные наблюдатели.       — Веришь в Санту? — слышит он насмешливое. — Тебе пять?       — Семнадцать, — зачем-то уточняет.       — Об этом разве не рассказывают родители, когда тебе…семь?       — Я предпочитаю верить в то, что хоть какое-то чудо ещё есть на этой земле, — вздыхает Чонвон, опуская взгляд в стаканчик с водой. Он ждёт, что над ним снова посмеются или скажут что-то язвительное, но не слышит ответ и ему приходится снова взглянуть на парня, стоящего напротив. Голубые глаза неожиданно серьёзно смотрят на него из-под чёрной чёлки.       — Всё так хреново? И Чонвон весь подбирается.       — С чего такой вопрос?       — Ты веришь в Санту, — пожимает плечами парень. — Извини, конечно, но если это единственное чудо в твоей жизни…это звучит как-то печально.       — Ты сейчас разговариваешь здесь со мной и рыбами, а не отдыхаешь на Чёджу, — возвращает вдруг полуусмешку Чонвон. — Тоже звучит как-то печально.       — Туше. Что же тогда здесь делаешь ты?       — Борюсь со страхами? На этот раз они улыбаются одновременно, и глаза незнакомца словно вспыхивают небесным. И Чонвону кажется, что выпитая им вода странно булькает где-то в районе желудка и выше.       — Со страхами? Не секрет?       — Вовсе нет. Я боюсь воды, — фырчит Чонвон, приподнимая стаканчик. — А мой класс на эти праздничные выходные решил отправиться в океанариум.       — Ты не придумал ничего лучше, как поехать с ними?       — Освобождение от уроков и шоколадное печенье в автобусе — звучали до одури заманчиво, — заговорщицки шепчет Чонвон, посмеиваясь и делая робкий шаг вперёд. — А ты здесь…?       — Мой класс приехал перед вашим. Они уже заканчивают обход и скоро мне придётся выйти, чтобы встретиться с ними, — кивает парень себе за спину. — Просто в этом зале рыбы более общительные. И народу поменьше.       — Ты в самом деле…       — Что? Говорю с рыбами? Брови незнакомца изгибаются, а голубая радужка вновь игриво переливается. И Чонвону это явно не мерещится.       — Нет, ну, раз ты веришь в Санту…       — Боже… Парень смеётся, а Чонвон, краснея от неловкости щеками, прилипает взглядом к его обнажившимся клыкам, слегка сощуренным небесным глазам и пугающе бледной коже, на которой отплясывает водный блеск и тени от мечущихся рыб. Краем глаза Чонвон замечает, что они словно складываются в какую-то фигуру…       — Не дуйся, — хмыкает парень, неожиданно протягивая большую ладонь, — я Сонхун. И я не говорю с рыбами. У Чонвона вырывается нернвый смешок, но он тянет руку в ответ, перехватывая пальцами другой несчастный стаканчик с водой. Ладонь Сонхуна оказывается внезапно горячей и мягкой.       — Чонвон, — произносит он негромко, ощущая, как теплеют сильнее щёки. — И я правда верю в Санту, — а затем добавляет торопливо. — И мне не стыдно.       — Брось, за это не должно быть стыдно. Я просто забавлялся, — ведёт плечом Сонхун. — Извини, если это задело тебя. Его пальцы всё ещё обхватывают руку Чонвона, слишком приятно и достаточно крепко, и это жутко мешает сосредоточиться…       — Всё в порядке, — мотает Чонвон головой. — Я знаю, что это странно.       — Страннее разговора с рыбами? — усмехается Сонхун, медленно всё же разъединяя их ладони.       — Нет, я думаю.       — Ты правда боишься воды?       — Не так, чтобы очень… — заминается Чонвон. — Но достаточно, чтобы не пойти в следующий зал с аквариумом вместо потолка. Сонхун хмыкает, будто понимающе, и кивает каким-то своим мыслям.       — Боишься, что стекло недостаточно прочное и рыба, внезапно решившая сойти с ума, может пробить носом единственную преграду между тобой и тоннами бесконтрольной воды? У Чонвона от одних только красочных описаний начинают снова дрожать руки и слегка кружиться голова, бросая перед глазами пляшущие цветные круги. Вода в его стакане идёт неприятной рябью. Он ёжится.       — Да, знаешь…       — Что, если я скажу, что рыбы здесь — спокойные?       — Потому, что ты говоришь с ними?       — Представь, что это так, — внезапно серьёзно произносит Сонхун.       — Допустим, — сдаётся Чонвон, на секунду прикрывая глаза и вдыхая поглубже, чтобы головокружение, наконец, остановилось. — Но что насчёт стекла? Оно же не говорит с тобой, и у тебя не волшебное зрение, чтобы знать его прочность? Случиться может всякое.       — Ты вроде приходил сюда бороться со страхом?       — Не поборолся, — кривится Чонвон.       — А хочешь? Их взгляды сталкиваются. Чонвон теряется в искристо-голубой радужке, отражающей в себе будто все аквариумы в этом океанариуме и одновременно откуда-то взявшиеся солнечные лучи, скользящие по самому краю, подсвечивая. Хочет ли он перестать бояться воды…?       — Пак! Крик со стороны главного выхода обрывает зрительный контакт атмосферу, образовавшуюся вокруг, разрушая, словно мыльный пузырь. Чонвон не сдерживает разочарованного вдоха, когда Сонхун поджимает недовольно губы, давая понять, что зовут его.       — Теперь ты знаешь, как найти меня в соц.сетях, — фырчит он, подмигивая. И, пользуясь растерянностью Чонвона, выходит спешно из зала, стуча подошвой кед по глянцевому полу. Пак Сонхун. Парень не говорящий с рыбами. Чонвон чувствует, как уголки его губ тянутся в непроизвольной улыбке, а внутри что-то неопознанно теплеет, расползаясь всё дальше по телу. Улыбка превращается в нервный смешок, как только, подняв голову, он замечает стайку маленьких рыбёшек, столпившихся в крохотную фигуру сердечка за толстым стеклом. Он приходил сюда бороться со страхом одним, а уйдёт, кажется, с парочкой новых. И именем странного парня, засевшим в голове.       

***

             Найти Пак Сонхуна оказывается совсем не сложно, несмотря на большое количество вариантов. Чонвон посмеивается, когда на одной из аватарок замечает силуэт на фоне того же аквариума, возле которого они разговаривали. Сонхун стоит спиной к камере, вскинув голову вверх и наблюдая за рыбками перед ним, собравшимися будто бы действительно с ним поговорить… От кого: Пак Сонхун так ты планируешь меня добавить? или я не смог очаровать тебя, мальчик боящийся воды? Чонвон подскакивает на стуле, как только уведомление всплывает в углу экрана ноутбука, за секунду до того, как он решается нажать на кнопку запроса в друзья. Кому: Пак Сонхун как ты узнал, что я… как? От кого: Пак Сонхун плюс одна фобия, Ян Чонвон стонкс я не знал просто только добрался до дома и решил найти тебя тоже заметь, я не знал фамилии, но нашёл тебя по самым глубоким ямочкам Сеула на аватарке добавь это к списку других моих плюсов Чонвон не сдерживается и смеётся, глядя на сообщения. Прикладывая тут же ладони к щекам, словно его ямочки прямо сейчас Сонхун мог увидеть. Это было неловко, но до жути мило и наблюдательно. Чонвон невольно бросает взгляд на свою аватарку. Хорошее ли он выбрал фото? Сонхуну запомнились его ямочки в полумраке зала океанариума, и неужели он в самом деле нашёл его по ним? В самом деле его искал, не зная фамилии? Щёки розовеют, пока Чонвон набирает взмокшими пальцами ответ. Кому: Пак Сонхун я бы добавил это к твоим плюсам, но я даже не знаю хён ли ты мне, что уж говорить об остальном И Чонвон лукавит. Потому, что он просмотрел страничку Сонхуна с десяток раз вдоль и поперёк, прежде чем собраться с духом и навести мышку на кнопку «добавить». Запомнил уже даже первых десять песен в аудиозаписях и пару раз успел их послушать. К слову, был удивлён их совпадениям во вкусах. И дату рождения Сонхуна он знает наизусть уже тоже. И тот ему, пусть и на полгода старше, но всё-таки хён. От кого: Пак Сонхун ты веришь в Санту, Чонвон думаю, здесь и без дат очевидно, кто из нас хён И это прямой удар в сердце. Чонвон охает, но не может сдержать предательской улыбки, прикусывая нижнюю губу от волнения. Кому: Пак Сонхун ауч ты говорил, что не будешь смеяться над этим но я не в обиде в конце концов…ты вообще говоришь с рыбами хён)) Он улыбается победно и широко, но взвизгивает коротко, пугаясь, когда на экране внезапно всплывает входящий звонок. Теряется настолько, что в итоге пропускает его, буравя испуганным взглядом тёмно-синюю аватарку с тёмным силуэтом. Спохватывается лишь, когда звонок уже сбрасывается, а в сообщениях появляется плюс один. От кого: Пак Сонхун о, извини если ты занят Пальцы сами тянутся к кнопке звонка. Наушники выскальзывают из дрожащих пальцев, путая правый с левым. Первое «привет» Чонвон читает по губам, потому, что всё ещё пытается воткнуть наушники в уши, сгорая от неловкости. Он кривовато улыбается, всматриваясь в бледное лицо, подсвеченное голубоватым светом экрана, мерцающие небесным глаза, обрамлённые густотой ресниц. Ответная улыбка на полных губах не заставляет себя ждать.       — Нет, но твои ямочки… — Сонхун забавно морщит нос, а щёки Чонвона вспыхивают алым.       — Боже, — шепчет он, накрывая лицо ладонями. Сонхун тихо смеётся, и звук этот в наушниках кажется совсем близким…       — Извини. Но тебя слишком легко ввести в неловкость. Но мне нравится. Это мило. Правда.       — Ты не помогаешь! Чонвон пищит в свои ладони, а Сонхун смеётся вновь. Однако, когда смех затихает, а в наушниках слышится короткий скрип и шорох, Чонвон решает раздвинуть пальцы и посмотреть в экран. И охает от неожиданности, замирая оленёнком в свете фар перед экраном. Сонхун, придвинувшись ближе к камере, бессовестно смотрит в объектив своими необычными, сияющими глазами, в полумраке комнаты кажущимися цвета океанического льда с солнечными переливами в глубоких трещинах.       — Что ты делаешь на следующих выходных?       — Вот так сразу? — поражённо выдыхает Чонвон, убирая от лица ладони, но оставляя кончики пальцев на горящих щеках.       — Это просто вопрос, Чонвон. А это просто его имя, произнесённое чуть ленивым, слегка манерным голосом. Чонвон не должен распадаться на атомы, зная Сонхуна всего ничего, но ничего не может с собой поделать.       — В планах только домашка, — пожимает он неуверенно плечами. — А так…       — Ты свободен, — заканчивает за него Сонхун, чуть отодвигаясь от камеры.       — Ну, в целом, да.       — Здорово. Хочешь пойти со мной в тот океанариум? Рот Чонвона безвольно раскрывается. Он хлопает глазами изумлённо, глядя на вполне серьёзное лицо Сонхуна. Тот не шутит, предлагая это. Складывает руки на груди, в ожидании ответа, молчит будто бы понимающе. Хочет ли Чонвон вернуться туда, где кругом один из его главных страхов? Ещё два дня назад он ответил бы чёткое «нет». Но слова рвутся из него сами по себе:       — Наверное?       — Ты ведь сказал, что боишься воды, — просто говорит Сонхун; и глаза его, Чонвон может поклясться, вновь сияют голубым. — Я могу тебе помочь.       — И как?       — Увидишь на следующих выходных. За пухлогубой улыбкой Чонвон вновь замечает небольшие клыки, совершенно необычное строение зубов. Ему нравится, это выделяет Сонхуна, как и его волшебные глаза. Иного слова и не подобрать. Чонвону нравится то, как эта улыбка отражается в его грудной клетке. Лёгким теплом и трепетом. Чонвону нравится Сонхун.       

***

             Всю неделю они беспрестанно общаются. Чонвон впервые так невнимателен на уроках, на переменах. Пропускает даже болтовню Сону, его одноклассника, за обедом, погрузившись в переписку. Сонхун узнаёт о нём. Чонвон не уступает в своих вопросах, но никто из них не касается темы разговора с рыбами. Чонвон думает, что это ненадолго. Чонвон думает, что вовремя их похода в океанариум ему и вопросов задавать не придётся, он увидит всё сам. Потому, что глаза Сонхуна с каждым вечерним созвоном всё ярче сияют, и это точно не отсвет от экрана. Его шутки так или иначе, но связаны все с водой. А историй с этой самой водой и её обитателями…он не говорит напрямую, не вспоминает тот день, но у Чонвона не остаётся сомнений. Ему тогда не показалось. Только вот в назначенный день, подходить к зданию океанариума было настолько сложно, что Чонвон едва не попадает под колёса машины, замешкавшись на переходе. Он ёжится, обнимая себя руками, озирается встревоженно. Ничего не может случиться, но, что если…       — Эй, самые милые ямочки! Он вздрагивает и резко оборачивается, заслышав глубокий голос. Невольно расцветает в улыбке до этих самых ямочек, видя идущего к нему Сонхуна. В тон глазам в синей клетчатой рубашке поверх простой белой футболки, чёрных джинсах и с чем-то в руках. Чонвон щурится, пытаясь разглядеть, краснеет щеками мгновенно.       — Ты говорил, что тебе нравится ужасающий латте на банановом молоке, — фырчит Сонхун, как только ровняется с ним, и протягивает держатель с двумя стаканчиками. — Меня дважды чуть не стошнило, пока я его заказывал.       — О, это так мило с твоей стороны, — ёрничает в ответ Чонвон, но лишь сильнее краснеет, доставая свой латте. — А у тебя что? Снова мерзкий айс американо без сахара? В одну из разговорных ночей они в самом деле обсуждали предпочтение в кофе. Когда фильмы, сериалы и книги кончились, а до музыки они решили добраться позже, тема сама перескочила на кофе. Так, Сонхун кривился почти десять минут, изображая тошноту, когда Чонвон сказал о любви к латте на банановом молоке, а Чонвон в отместку делал вид, что задыхается и теряет сознание «от нехватки сахара в крови», узнав, что Сонхун пьёт кофе без него. И это такие милые мелочи…       — Один-один, но не угадал, — мотает головой Сонхун. — Сегодня это карамельный макиато. Но без дополнительного сахара.       — И каков наш план? — Чонвон тут же припадает губами к трубочке, втягивая любимую сладость и слегка жмурясь от удовольствия.       — Войти внутрь, для начала, — хмыкает Сонхун, доставая из заднего кармана джинсов билеты. — Не сбежать из первого зала с криками уже через две минуты. А там…посмотрим по ситуации. Если выдержишь, пойдём дальше.       — Ты крайне заботлив.       — Не хотелось бы завершить свидание сразу после его начала. Чонвон закашливается. Давится очередным глотком. Глупо пускает латте носом и едва успевает подставить ладонь, чтобы не испортить свою белую футболку каплями. Сонхун на это лишь приподнимает брови. А после слегка кривится, поджимая губы.       — Я бы сказал «ха, шутка», но я не пошутил. А ты, вероятно, не на моей волне. Что ж, эм…пожалуй, извини.       — Я не…нет, я… — Чонвон протягивает Сонхуну свой стаканчик, чтобы достать из сумки салфетки и вытереть лицо и липкие руки. Всё ещё откашливается, прокручивая в голове из раза в раз сказанное. Свидание.       — Всё в порядке.       — Да нет же, — мотает головой Чонвон, отдышавшись. — То есть, да, всё в порядке. Но с твоим ответом. Просто…просто я не думал…       — Что это свидание?       — Да?       — Дружеская прогулка? — предлагает Сонхун, кривя губы.       — Ну…нет, — тушуется Чонвон, ощущая, как к щекам вновь приливает тепло.       — Пробник свидания? — усмехается наконец Сонхун. И Чонвон чувствует, как с души словно падают камни. Потому, что хмурость Сонхуна стирается за этой усмешкой. Потому, что, вау, Сонхун подразумевал это, как свидание, о котором Чонвон боялся даже подумать, хоть и очень хотелось. Неделя. Они общались всего неделю, но чёрт побери слабое сердце Чонвона, он растворился в этом общении. И утонул в глазах-океанах.       — Мне нравится, — нервно хихикает он.       — Тогда, это пробник свидания. И тем обиднее будет, если он не удастся. Сонхун отдаёт Чонвону его латте, указывая ладонью на здание.       — Идём? Запускать начинают уже через пять минут. Входить внутрь, незаметно прячась за спиной Сонхуна, Чонвон отмечает безопаснее. Не потому, что тот выше и шире в плечах, но в целом тремора пока нет, а сердце не стремится ухнуть в пятки. Разве что может быть от мысли о том, что это пробник свидания. Оказываясь в первом зале, Чонвон привычно съёживается, но решает взглянуть на то же место, где Сонхун в прошлый раз разговаривал с рыбами. Те плавают хаотично и медленно, незаинтересованно в их визите совершенно, будто в зале и вовсе никого нет. И это почти так, не считая какой-то пары с маленьким ребёнком, что невпечатлённо оглядывал синие воды с мельтешащими рыбками.       — Как себя чувствуешь? Чонвон не замечает, как подходит к стеклу ближе. Не слышит и как подходит Сонхун, пока тот не заговаривает за его спиной, появляясь лишь отражением двух светящихся океанов по правую руку. Чонвон неотрывно следит за рыбёшками, что завидя Сонхуна начали сбиваться в небольшую группку, смыкая и размыкая рты.       — Необычно, — признаётся Чонвон, хоть уже и не уверен, что вопрос был задан ему, а не желтобрюхой рыбке, подплывшей ближе всех.       — Они пугают тебя?       — Вовсе нет, — с удивлением отмечает Чонвон. — Скорее…мне любопытно, почему они так себя ведут.       — Потому, что они впервые видят рядом со мной кого-то, — тихая усмешка задевает волосы на затылке. — Обычно я прихожу один. Они знают, что я один.       — А родители?       — Мне не пять, чтобы за ручку сопровождать меня в подобные места. Они заняты работой и своей жизнью.       — Но мне тоже не пять, а ты сопровождаешь меня, — слегка хмурится Чонвон. Непонятная фигурка из рыбок дрожит, словно насмехается над ним вновь.       — Во-первых, это пробник свидания, и это другое, — фырчит Сонхун; а в следующее мгновение, внезапно подходит вплотную и касается пальцами раскрытой ладони Чонвона. — А во-вторых, мы даже не держимся за руки.       — Это исправимо, — замерший шепчет Чонвон, слегка раздвигая пальцы и пропуская меж ними чужие.       — А в-третьих, это не я здесь боюсь воды.       — Мне уже не страшно в этом зале.       — Хочешь пойти дальше?       — Если ты расскажешь мне, о чём говорят эти рыбы, — выпаливает Чонвон.       — Они смеются над тобой, — забавляется Сонхун, на что Чонвон крепко сжимает его пальцы своими в отместку. — В самом деле. Спроси их сам!       — Очень смешно. Идём дальше. Чонвон разворачивается, но Сонхун не сдвигается с места, отчего ударяется носом в его грудь, встряхивая головой.       — Ты чего? — он поднимает взгляд, напарываясь на очевидное переливающееся сияние в чужих глазах. Так красиво, словно по водной глади пляшут солнечные зайчики. Сглатывает, переставая дышать.       — На самом деле, они смеются надо мной, — негромко говорит Сонхун, глядя Чонвону в глаза. — Если тебе станет легче.       — Почему?       — Возможно, ты узнаешь об этом, когда пробный период закончится и мы сможем сходить на нормальное свидание, — подмигивает Сонхун, и цвет глаз его мгновенно возвращается к простому голубому. Человеческому. Чонвон свои глаза закатывает и первым тянет Сонхуна в сторону второго зала. Но замедляется, едва они заходят. Потому, что воспоминания накатывают волной. Потому, что он помнит, как тяжело стало дышать и потемнело в глазах, когда в прошлый раз он поднял голову, увидев повсюду воду за стеклом. Руку его ощутимо сжимают крепче, и только это держит его в сознании и заземляет. Он не один. Он наверное сможет.       — Вообще, — начинает вдруг Сонхун, оглядываясь, — этот акулёнок довольно бедное существо.       — Его не кормят здесь? — тихо интересуется Чонвон, осторожно краем глаза следя за тем, как маленькая акула проплывает над их головами, совсем в них не заинтересованная.       — Не в этом дело. Он гибрид, которого не принимали в стае, а вскоре по глупости прибило ближе к берегу. Он каким-то образом запутался в рыбацких сетях…и так оказался здесь. Ему было не место среди своих, но и здесь он не на своём месте. В лучших, конечно, условиях, чем там, где его могли сожрать сородичи. Но в неволе. Изгой и одиночка. Непохожий на других, хоть вроде и такой же. Он несчастен здесь, но хотя бы жив. Чонвон слушает его с открытым ртом и полным сожаления сердцем. Охает, когда на последних словах, акулёнок меняет курс и устремляется мордой к стеклу над ними. Упирается в него носом и смотрит аккурат на Сонхуна. Смотрящего на него в ответ.       — Среди людей всё ведь также, — совсем глухо заканчивает Сонхун, поджимая губы. В его глазах отражение воды с потолка. В его глазах едва заметный блеск, и вовсе не волшебный. Чонвон сжимает теперь его руку тоже, но не от страха.       — Никто не любит тех, кто отличается от общей массы. Таких боятся.       — И причин этому страху нет.       — Да. Это просто что-то на уровне глупых первобытных инстинктов. Не такой — значит неправильный. И опасный.       — Способный сломать привычную систему однообразия, к которому все так привыкли.       — Именно. За акулёнком к ним постепенно спускаются и другие рыбёшки. Чонвон разглядывает то, как переливаются на свету красные плавники, жёлтые брюшки и словно замершие глаза. У рыб всегда будто с рождения мёртвые глаза…       — Что они говорят? — шепчет Чонвон.       — Что в третьем зале скучно, потому что скаты спрятались от недавнего нашествия малолетних детей, стучавших по стёклам, — пожимает плечами Сонхун. — А ещё, что они проголодались, и были бы не прочь съесть паренька с большими глазами. Его смех разражается на весь зал и гремит над ухом Чонвона, пока тот обиженно дуется и опускает голову, чтобы негодующе взглянуть исподлобья.       — Дурацкая шутка.       — Зато тебе не страшно. И Чонвон даже прикладывает свободную руку к груди, замирая. Прислушиваясь к стуку собственного сердца. Оно спокойно бьётся, разве что слегка запинается из-за Сонхуна рядом. Но он прав. Ему не страшно. Не то, чтобы совсем, но не так, как было тогда, неделю назад. Ему немного не по себе и вода словно давит со всех сторон, но не критично. Он бы просидел там ещё час, разговаривая с Сонхуном. Держа его за руку и слушая истории о рыбах. Даже если каждая из них выдумана. Но он внезапно решает рассказать историю свою, вновь вовзращаясь взглядом к акулёнку над ними.       — Меня, как и многих, пытались научить плавать варварским методом, — его голос различим лишь Сонхуну, стоящему рядом. — Старший брат швырнул в воду, пока родители занимались палаткой и костром. Мы поехали на ежегодную вылазку к озеру с видом на горы. Мне было двенадцать. Не такой уж и маленький, чтобы запаниковать, но и не такой взрослый, чтобы дать отпор. Я просто замер в воде и пошёл ко дну. Его пальцы стискиваются в поддержке.       — Отец заметил чудом. Он обернулся, чтобы позвать нас помочь, а увидел лишь то, как моя голова скрывается под водой, а брат стоит, как вкопанный от страха. Тогда он думал, что убил меня. Он признался пару лет назад, перед отъездом в колледж.       — Хорошо, что ты выжил, — также тихо вторит ему Сонхун.       — Я отделался всего лишь панической боязнью воды, да. А мог и заиметь проблемы с лёгкими, мозгом или конечностями. Я недолго пробыл в воде, но…       — Твой брат придурок. Даже, если ты его уже простил.       — Мы не разговаривали год после этого случая, а на остаток лета его увезли к бабушке. Ему было стыдно и страшно попросить прощения, мне просто было страшно оставаться с ним наедине. К осени родители разделили нашу комнату гипсокартонной стеной. А ему всё равно понадобился ещё год, прежде чем он смог попросить прощения и сказать, как был напуган сам. И что не полез меня спасать не потому, что и впрямь хотел убить. А потому, что до смерти испугался сам.       — И он всё равно придурок.       — Возможно.       — Идём в третий зал? — резко меняет тему Сонхун. — Скаты спрятались, но вдруг удастся застать морских коньков. Они отбитые, тебе понравятся. Чонвон несдержанно пускает смешок, но кивает согласно.       — В чём их отбитость? — спрашивает он, пока они переходят в другой зал. Чонвон в нём так и не побывал, но он не такой ужасающий, как второй. Чем-то похож на первый, только стекло здесь не тянется до потолка, ограничиваясь двухметровой высотой. Скаты извечно плавают внизу, коньки огибают кораллы и водоросли, и им вероятно не нужно так много лишнего пространства.       — Они постоянно спорят друг с другом за направление, по которому надо двигаться. А ещё обсуждают скатов, хотя прекрасно знают, что те их слышат. Только сделать ничего не могут, слишком ленивые и безобидные.       — Ты достаточно хорошо знаешь подводный мир, да? — осторожничает Чонвон, пока они останавливаются напротив стекла, за которым как раз толкались два морских конька       — Да, — тянет Сонхун, сощуренно глядя на них. — Достаточно. Останавливаясь, коньки глупо уставляются на Сонхуна в ответ. Но не подплывают близко к стеклу, как это делали рыбы и акулёнок. Смотрят и будто висят в пространстве. Чонвон неуютно ёжится.       — Они…       — Обругивают меня прямо сейчас. За то, что обсуждал их. Те ещё склочники, на самом деле. Поэтому и живут отдельно ото всех.       — Сонхун? Хён.       — М?       — Ты правда можешь разговаривать с ними? Губы Сонхуна кривятся в слабой ухмылке. Он оборачивается на Чонвона, глядя коротко сверху вниз, но тут же отворачивается, оставляя для хмурого взгляда лишь идеальный профиль, освещённый мерцающей водой.       — А ты правда веришь в Санту?       — Да.       — Тогда да.       — Что «да»?       — Да, Чонвон, я могу разговаривать с рыбами. И это ты, вроде как, понял и без моего сарказма в тот раз.       — Но ты отрицал, — защищается Чонвон; желудок нещадно сводит. Молоко в латте, наверное, было не свежее. Никак не бушующие нервы.       — Но не скрывал от тебя свои глаза, — отмечает Сонхун.       — А обычно скрываешь?       — Либо ношу линзы, либо стараюсь держать себя в руках. Но ты застал меня врасплох. И я не успел угомонить это.       — Но потом…ты мог просто списать всё на освещение.       — Я просто устал прятаться, — выдыхает Сонхун, разворачиваясь к Чонвону корпусом и глядя прямо в глаза. Являя беззастенчиво необычное сияние по краю голубой радужки и морской перелив вокруг зрачка. — Ты показался мне тем, с кем это не будет необходимым.       — Я никому не скажу, — лепечет Чонвон, завороженно рассматривая волшебство в чужих глазах.       — Я знаю, Чонвон.       — Пробный период закончен…       — Что? Ему доверили тайну, пусть и не так уж хорошо скрываемую, как ему кажется. Ему доверили и открыли душу. Ему позволили увидеть то, что никому нельзя. Сонхун смог быть с ним тем, кто он есть, пусть Чонвон так и не знает, кто он на самом деле. Как и не знает, что творит, когда делает полшага вперёд, вставая на цыпочки, и не отрывая взгляда от живого моря во внимательных глазах, неловко прижимается губами к губам. Почти сразу же отстраняясь, но выдыхая удивлённо, потому что отстраниться так и не дают. Свободной рукой притягивая за затылок обратно и целуя уже по-настоящему. Уверенно и медленно. Заставляя закрыть глаза и не дышать. Чонвон бы трагично уронил стаканчик с латте, если бы это была какая-то дорама. Но это была жизнь, пусть и странная и непонятная, с волшебством и посреди зала океанариума. С отражением неспокойной из-за сгруздившихся у стекла коньков воды на их лицах. С неподдельным и завораживающим сиянием в голубых глазах, что смотрят на него из-под опущенных ресниц, на мгновение разрывая первый поцелуй. Слаще в разы, чем напиток в стакане, что сжимают дрожащие пальцы.       — Теперь это свидание, — произносит Сонхун в его губы.       — Я согласен, — задушенно бормочет Чонвон, кивая. И тянется вновь, обнимая Сонхуна за шею одной рукой, чтобы быть ещё ближе.       

***

      

[victoria anthony — breathe underwater]

      На протяжении ещё одной недели, они каждый вечер ходят в тот же океанариум. Чонвон привыкает к тому, что, как только люди покидают зал, Сонхун начинает шутить с рыбками, возле которых они усаживаются прямо на полу. Правда никак не может привыкнуть к тому, как заметно они над ними смеются. И это странно равно также, как и мило. Также, как мило Сонхун улыбается им, слабо постукивая по стеклу и оборачиваясь после на Чонвона, чтобы окинуть его необычным взглядом. Да, к этому тоже сложно привыкнуть, но Чонвон почти. Всё ещё краснеет, смущённо улыбается, пряча взгляд. Но смотрит точно также, когда Сонхун отворачивается и не сталкивается с ним глазами, в которых океан. Всё, что Сонхун рассказывает, — интересно слушать. Наблюдать за тем, как он внимательно слушает рыб сам, как хмурится, когда они рассказывают ему что-то не доброе. Их мало кормят, этому хмурится даже Чонвон. Но, что заставляет его хмуриться ещё сильнее, так это слова Сонхуна, когда в следущую субботу они выходят из океанариума поздним вечером.       — Если не занят завтра, можем поехать к воде. Чонвон даже останавливается, невольно разъединяя их руки.       — К воде?       — Да, — кивает Сонхун просто. — Есть одно очень красивое место. Хочу показать тебе его.       — Но я не…       — Мы просто поедем посмотреть издалека. Я не планирую тащить тебя прямо в воду. Это было бы тупо после того, что ты рассказал мне.       — Ты уверен? — мнётся Чонвон на месте.       — Просто поездка в красивое место. Как только почувствуешь себя неуютно — сразу уедем. То, как Сонхун смотрит на него…       — У тебя есть машина?       — У отца. Но они завтра дома, так что будет возможность взять её на полдня.       — Только посмотреть?       — Если захочешь подойти — я буду рядом, Чонвон. Сонхун мягко берёт его руку в свою вновь. В глаза смотрит, как в самую душу.       — Завтра? — повторяет Чонвон.       — Утром или днём, пока ещё светло. Это звучит легко. Это звучит слишком заманчиво. Это звучит немного пугающе. Но Чонвон смотрит на их руки. Чонвон смотрит в голубые глаза.       — Но мы сразу уедем, если…       — Сразу же, — обещает Сонхун. — Я хочу помочь тебе. Но только, если ты хочешь этого сам.       — Хочу.       — Тогда заряди телефон, — улыбается вдруг клыкасто Сонхун. — Тебе будет что поснимать. Чонвон невольно улыбается тоже. Тянется за объятием успокаивающим и нежным. И представить пытается: каково это будет, вернуться к воде, спустя пять лет страха? Сможет ли он справиться или даже доехать будет не в силах? С океанариумом всё же было куда проще.                    И по-началу всё идёт неплохо. Садясь ранним утром в машину к Сонхуну, он заставляет себя подумать о том, что они просто едут на прогулку. Ненавязчивая беседа, тихая музыка и вредный перекус. Ясное небо, пушистые облака и мельтешащие за окном деревья. Это напоминает ему поездки к бабуле в загородный дом всей семьёй. Это лишь лёгким уколом отдаёт в сердце, потому что всё это было так недавно, но словно сто лет назад. С тех пор семейные поездки прекратились из-за того, что брат уехал в колледж, а родители заняли себя работой.       — Мне было девять, когда отец решил, что разговаривать с рыбками из домашнего аквариума я порядком устал, — глядя на дорогу, вспоминает Сонхун; Чонвон внимательно слушая, замирает с долькой картошки у губ. — Он не знал, есть ли вообще там, в воде, кто-нибудь с кем я мог пообщаться, но надеялся, что смена обстановки меня хоть как-то взбодрит. Видишь ли, оказалось, что в такой один был в школе. Никто не умеет говорить с водными жителями. Повезло, что мне было слишком мало лет и меня приняли за фантазёра, пересмотревшего мультики, а не психа, которому самое место в больничке вдали от людей.       — Ты десять…ты десять лет скрываешь это?       — Научился со временем, да. Иначе могло быть много вопросов и проблем. Возможно, меня бы сдали на опыты. Я прокалывался пару раз, не скрою. Но всегда удавалось выкрутиться, к счастью.       — Это так несправедливо.       — Что никто больше не говорит с рыбами — посмеивается Сонхун.       — Что тебе приходится скрывать себя настоящего, — вздыхает Чонвон, откладывая еду в коробок.       — Я восполнил эту десятилетнюю несправедливость тобой сполна. Его щёки заливает румянец, а рука ловит протянутую, коротко сжимая.       — И думаешь, таких как ты больше нет?       — Надеюсь? — смеётся Сонхун. — Быть единственным в своём роде тоже отчасти здорово. Но мало кто в здравом уме будет на каждом углу говорить о чем-то подобном. Так что, может быть кто-то и есть. Но узнать это практически невозможно.       — Может быть, не в этой стране? — предполагает Чонвон, краем глаза наблюдая за тем, как сгущаются деревья, когда они съезжают на узкую дорожку с трассы.       — Всё может быть. Я живу тем, что мне дано сейчас.       — У акулёнка вот нет даже семьи, — вспоминает он.       — Как минимум. Мы почти приехали. Как ты? И Чонвон словно просыпается, выпрямляясь на сидении. Время в дороге пролетело совсем незаметно, и теперь он замечает вдалеке, за ветвями деревьев, мерцание воды. Подъезжая всё ближе, видит даже, как небо отражается на водной глади, играя солнцем. Почти как в глазах Сонхуна.       — В порядке, — кивает он. — Пока в порядке. Сонхун останавливается у начала дорожки, скрывая машину слегка в наседающих ветвях, не так близко к воде, но на расстоянии тридцати, максимум шагов. Чонвон дышит медленнее, пока осматривается сквозь лобовое стекло.       — Мы можем посидеть здесь и уехать, — предупреждает Сонхун. Но Чонвон внезапно мотает головой и кладёт пальцы на ручку двери.       — Я хочу попробовать. А затем открывает её, выбираясь в прохладный воздух. Ещё раннее утро, солнце не успело так сильно нагреть всё вокруг да и у воды обычно холоднее. Но это позволяет Чонвону держаться в сознании. Приятный ветерок ерошит волосы, скидывая на глаза чёлку, забираясь под широкую футболку. Чонвон неотрывно смотрит на воду, по которой танцуют солнечные лучи. Безобидно и маняще. Счастливо и весело. Сонхун берёт его за руку, ожидая следующих действий. Чонвон делает шаг вперёд. И ещё один.       — Ты уверен? — спрашивает уже Сонхун, следуя за ним.       — Нет, — выдыхает Чонвон, не останавливается. — Но ты ведь рядом? Сонхун вместо ответа лишь крепче сжимает руку, шагая в ногу. Медленно, настороженно, но рядом.       — Что ты чувствуешь? — решает он не оставлять их лишь в окружении лёгкого шума воды вдалеке и щебетания лесных птиц.       — Немного страх. И любопытство.       — Тебя тянет туда?       — Очень. Сонхун позволяет Чонвону подойти на расстояние трёх шагов от кромки воды. За ней небольшой спуск и уже берег, к которому лёгкими покачиваниями прибивается вода. Она почти стоячая, но её иногда тревожит ветер и всплывающие изредка рыбёшки, оглядывающие окрестности. Она движется. Она тоже живая. Она зовёт Чонвона, ему кажется.       — Хочешь подойти ближе?       — Не знаю, — искренне мотает головой Чонвон. — Наверное, на сегодня будет достаточно.       — Я рядом, Чонвон.       — Я знаю. Он оборачивается через плечо, глядя слегка напуганно в глаза Сонхуна, чьи брови чуть нахмурены. Он напряжён и будто бы к чему-то готов, но лишь молча следит за действиями Чонвона. Его волосы всё сильнее треплет ветер, а в глазах сомнение вперемешку с закоренелым страхом.       — Тут правда красиво, — говорит он вдруг, вновь возвращая взгляд воде. Противоположному берегу, что простирается яркой зеленью. Он кажется недалёким, по крайней мере Чонвон может разглядеть такую же, как за его спиной, дорожку, ведущую в лес. Но он кажется бесконечно недостижимым, потому что страх всё ещё сильнее. И Чонвон не представляет, как можно до него добраться.       — Я говорил, — кивает Сонхун. — Иногда теперь я приезжаю сюда, чтобы побыть наедине с собой. Почти не говорю с рыбами, они здесь какие-то безразличные. Но это место словно помогает. Протянуть ещё какое-то время. И ещё.       — Тут спокойно.       — И безопасно.       — Ну, вот с этим бы я поспорил, — нервный смешок вырывается изо рта Чонвона. Он решает отойти на пару шагов назад.       — Хочешь уйти? — оборачивается к нему Сонхун.       — Всё ещё нет. Но, может посидеть здесь?       — Тогда подожди, я достану одеяло из машины.       — О, не стоит! — Чонвон тут же в подтверждение своим словам плюхается прямо на влажную ещё траву, улыбаясь и утягивая Сонхуна за руку к себе. — Я специально оделся так, чттобы не переживать за вещи.       — Не скажу, что я одет также, но… Чонвон уже хочет его остановить и извиниться, но Сонхун падает рядом, улыбаясь и целуя костяшки пальцев Чонвона.       — Всё в порядке. Как ты себя ощущаешь сейчас?       — Так, будто что-то должно случиться. Но в то же время странно спокойно. Будто…не знаю, запах воды, её спокойствие…как минимум, не хочется убежать с криками и спрятаться в машину.       — О, ты прав, это уже прогресс, — смеётся Сонхун, опираясь на свободную руку позади себя и утопая пальцами в траве.       — Мне…как бы это, — мнётся Чонвон, кусая губы. — Мне нравится смотреть на воду, но…мне страшно находиться рядом с бесконтрольной водой. В большом количестве. Это ненормально, что одно и то же успокаивает и вводит меня в ступор одновременно. Но так и есть. Сидеть сейчас здесь — мне нравится. А вот подумать о том, что я ступлю в воду, она коснётся голой кожи, а потом внезапно смоет меня резким потоком…такое мне не нравится.       — Мы можем сидеть здесь сколько захочешь.       — Спасибо, хён. И они действительно сидят там долго. Спустя полчаса, услышав урчание из желудка Чонвона, Сонхун вспоминает о том, что вообще-то взял с собой снэки и газировку. Чонвон же спохватывается, что в его рюкзаке таят шоколадки. Он и впрямь делает бесконечное множество фотографий местности. Просит сфотографировать и его, чтобы показать родителям свою смелость да и просто оставить в памяти чудесный день. Единственные фото, что он не покажет никому — это их с Сонхуном селфи на фоне воды. Глаза старшего светятся, словно обработанные в фотошопе мерцающей кистью. В глазах Чонвона — обнажённое счастье и хрустальная влюблённость. Он и подумать не мог, что когда-то вернётся к воде. Что смотреть на неё будет без привычного тремора и сбитого дыхания. Что сердцебиение нарушится не из-за страха, а из-за совершенно другого чувства…       

***

             Ещё месяц проходит, прежде, чем Чонвон позволяет себе ступить босыми ногами к кромке воды. Школьные каникулы уже неделю в разгаре, они проводят каждый день вместе, уходя из домов с рассветом и возвращаясь к полуночи. Часов рядом не хватает, сна становится меньше, но Чонвон утопает в этом с головой, не представляя себе другой жизни теперь.       — Вон те рыбы, — указывает Сонхун пальцев на выскакивающих из воды рыбёшек, — крайне недовольны тем, что мы зачастили сюда.       — Что им до нас? Мы даже в воде ни разу не были.       — Боятся, что мы привлечём рыбаков. Тем, конечно, до такой мелкотни дела нет, но их страх понятен, — Сонхун держит Чонвона за руку крепче, пока тот несмело шагает вдоль линии воды, что лишь слегка задевает его ступни.       — Какая здесь глубина? — тот держит во второй руке телефон, снимая свои первые шаги. Буквально.       — Примерно на пару метров от берега не глубже, чем тебе по талию, — Сонхун же в свободной руке несёт их обувь за переплетённые шнурки. — Дальше резкий обрыв по подбородок. А дальше…метра на четыре-пять от берега — уже не будешь ощущать дна совсем. Тебе туда нельзя.       — Если честно, у меня и здесь уже немного кружится голова… Чонвон хихикает, когда Сонхун резко уводит его ближе к себе, от воды. Но мотает головой возвращаясь на место.       — Я справлюсь. Так должно быть, иначе никакого прогресса.       — Твой обморок — такой себе прогресс, — хмурится Сонхун.       — Но ты же рядом, — хитро улыбается Чонвон. Он смотрит на старшего, щуря от солнца глаза. Сонхун качает головой, не в силах сдержать улыбку. — Кстати, об этом. Последний год, да?       — Да, — вздыхает Сонхун. — И, если честно, я понятия не имею, куда поступать. С моими способностями, разве что сразу идти работать в какой-нибудь дельфинарий.       — Там ведь мучают дельфинов? — кривится Чонвон.       — Я хотя бы смогу успокаивать и выслушивать их. Иногда, сам знаешь, это тоже не маловажно. Чтобы тебя просто кто-то выслушал. Вздыхает на этот раз Чонвон, и лишь медленно кивает, задумываясь. Насколько сильно ему не хватало того, кто выслушал бы его насчёт страха воды? Сону всегда махал на это рукой и говорил, что Чонвон больше накручивает. Родители о его страхе знали прекрасно. Личный дневник толку не давал никакого, а больше Чонвон никому открываться не горел желанием. Пока не встретил Сонхуна. Пока их обоюдная нужда в том, чтобы их приняли и выслушали, не нашла себя. Они нашли это друг в друге. Чонвон переплетает крепче их пальцы.       — Как думаешь, если зайду по щиколотку…выдержу?       — Хочешь рискнуть?       — Вода вроде тёплая.       — Предлагаю просто сунуть одну ногу подальше. И проверить. Возможно, какая-нибудь заблудшая пиранья укусит тебя и отобьёт всякое желание на риск.       — Хён! — кричит Чонвон. — Ты чего такое говоришь…ты разве не должен меня успокаивать?       — Мой сарказм сильнее чувств к тебе, прости. С ним я всё-таки большую часть жизни прожил, — забавляется Сонхун. Чонвон обиженно дует губы, но останавливается, глядя на простирающуюся водную гладь.       — Держишь? — уточняет он, вдыхая поглубже.       — Пираний нет. Я бы услышал. Но держу. Чонвон мешкает несколько секунд, прежде чем тянет левую ногу, чтобы опустить её в воду по щиколотку. Ощущений никаких, и он даже хмурится. И решает упереться этой ногой в землистое дно, погружая её до кромки закатанных джинсов. И тут же ставя рядом вторую, натягивая замок из их с Сонхуном рук.       — И как? — интересуется тот, ступая чуть ближе и внимательно следя за Чонвоном.       — Странно, — тянет он. — Я устойчиво стою на ногах, но чувствую, какая мягкая под ними земля. Вода приятная.       — Потрогай её.       — Чего?       — Просто попробуй присесть и коснуться воды рукой. И вот от этого предложения, Чонвон чувствует, как взрывается в груди не то адреналин, не то проснувшийся страх. Всё смешано, непонятно. Но он молча кладёт в карман рубашки свой телефон, а затем присаживается на корточки, проводя ладонью по воде так, будто гладит её, как безумного дикого зверя. Она такой для него и является. С виду мягкая, красивая и безобидная. В теории способная взбушевать и убить. Чонвон идёт дальше. И погружает руку в воду, сгребая пальцами землю.       — Мне будто снова три, — усмехается он.       — Выглядишь также, — фырчит Сонхун. — Если я отпущу тебя на минуту, справишься?       — Должен? Сонхун неспешно разжимает их пальцы, но только для того, чтобы отложить на сухой берег обувь и оба их телефона. Скинуть рубашку, оставаясь в майке и джинсах. Он возвращается к Чонвону и тянет его за воротник.       — Снимешь? Жара поднимается. Чонвон рассеян из-за бури чувств и эмоций, глядя на своё отражение в воде, пригретое солнцем. Скидывает с себя рубашку, отдавая старшему и зарывается обеими руками в воду по локоть. Впрямь как маленький ребёнок. Упускает из виду момент, когда Сонхун заходит в воду позади него, чтобы затем оказаться по левую руку, сплетая пальцы под водой.       — Хён, твои джинсы…       — Не жалко. Сядем? Считай, что просто в ванной или детском бассейне. Чонвон хмурится сильно, глядя сначала на Сонхуна, говорящего вполне серьёзно. Затем на воду под собой. Ему фактически нужно сесть на задницу, он итак наполовину промок. Поджимая губы, он делает это. И прислушивается к ощущениям.       — Мокро, — констатирует в итоге, из-за чего Сонхун разражается громким смехом, садясь рядом.       — Гениально. Вода опоясывает поясницу, бёдра и ступни. Пока ещё сухими остаются колени, грудная клетка и плечи. Голова, что работает у Чонвона всё хуже, раз он решается на подобное.       — Скажи спасибо, что сейчас лето. Зимой бы ты так не сделал, — прыскает Сонхун.       — Зимой бы я даже близко к воде не подошёл. Каток, кстати, тоже не лучшее место для меня.       — Даже заливной в каком-нибудь ТЦ?       — Там я просто боюсь упасть и сломать себе что-то. Но одноклассники часто ездят на озеро. Понятия не имею, как им не страшно провалиться под лёд.       — Признаюсь, даже я бы не рискнул. Хоть и не боюсь воды. Здравый смысл пока ещё при мне.       — Хён?       — М?       — Что рыбы говорят сейчас?       — Ничего? У них возможно обеденный сон, — посмеивается Сонхун. — Но правда, я не слышу ничего. Говорю же, они здесь не общительные.       — Как думаешь, в Пуссанском море…как там? — задумчиво тянет Чонвон, поводя свободной рукой по воде, искрящейся на солнце.       — Очень много живности. Если все общительные, мне и дня не хватит.       — Ты не думал съездить?       — Предлагаешь? — приподнимает бровь Сонхун.       — Не-ет, — тут же мотает головой Чонвон. Но после вдруг шепчет: — Может, однажды. Сонхун беззлобно усмехается. И разъединяет мягко их пальцы.       — Если я оставлю тебя здесь, а сам зайду в воду. Ты будешь в порядке?       — Думаю…думаю, да. Он целует бережно чуть надутые губы и поднимается на ноги, но только чтобы зайти поглубже в воду, не сводя глаз с Чонвона. Тот следит жадно за тем, как вода обнимает Сонхуна за пояс. Окутывает грудную клетку. Касается ключиц. Волна страха против воли поднимается в нём, но Чонвон лишь опускает руки по обе стороны от себя, ощущая дно, сгребая его в пальцах. Вдыхает глубже, он в безопасности. Сонхун умеет плавать.       — Хён? — зовёт он негромко.       — Да? — руки Сонхуна поверх воды, глаза оживают, переливаясь оттенками голубого.       — Только не уходи под воду с головой, хорошо? — кончики пальцев Чонвона дрожат, погружённые в дно.       — Не буду, Чонвон. Как ты? А Чонвон описать это не может. Сбивается дыхание, немеют конечности, голова слегка кружится. Но не от страха одного. Это что-то новое, странное. От этого кровь к щекам приливает, а ноги, которыми он в дно упирается, скользят дальше, погружаясь уже и коленями. Джинсы тяжелеют, намокая. Но Чонвон смотрит на Сонхуна, по шею зашедшего в воду, держащегося на ней смело и комфортно. Какова наощупь его горячая кожа под тёплой водой?       — Чонвон, — предупреждающе зовёт Сонхун, порываясь вперёд. Но Чонвон молчит, насупившись. Смотрит в межключичную ямку, на бледную кожу, покрытую сияющими каплями воды.       — Чонвон?! — голос Сонхуна становится строже и глубже. Но Чонвон отталкивается руками от берегового дна позади себя и движется вперёд, ощущая, как вода подкатывает к рёбрам. Футболка к коже липнет, но он тянет руки к Сонхуну, что тут же сжимает его ладони в своих, пытаясь остановить.       — Хён, — дрожащими губами вновь зовёт его просяще Чонвон. — Ты же рядом, да?       — Да, Чонвон, но…       — Держи меня, хорошо? Крепко держи меня, хён. И Сонхун держит. Как только Чонвон выпрямляется, ощущая дно под собой, как старший и говорил, лишь кочиками пальцев ног, он перехватывает его крепко одной рукой за талию, заставляя обхватить свою шею. Чонвон держится. Одной рукой за жилистую шею, второй пальцы сцепляет с чужими, но держится, чувствуя, как глаза прожигают слёзы, а на губы ползёт нервная улыбка. Их тела водой и мокрой одеждой прилеплены друг к другу, короткие ногти Чонвона оставляют следы на бледной коже шеи. Он дышит прерывисто, но смеётся дрожаще, почти уже не замечая, как по красным щекам катятся слёзы.       — Чонвон?       — Я в воде, хён, — сквозь подступающую истерику, смех и слёзы произносит Чонвон. — Она тёплая, хён.       — Чонвон, может выйдем? — Сонхун держит его крепко, но даже в этой хватке заметно волнение. Чонвон лишь мотает головой отрицательно, сталкивая их лбы и закрывая глаза. Дышать старается глубже, ногами в воде перебирая и изредка касаясь скользкого призрачного дна.       — Мне всё ещё немного страшно, но, хён? Ты рядом.       — Ты точно в порядке?       — Буду. Обязательно теперь буду. Вода подталкивает его назад, а ступни всё ощутимее касаются дна. И Чонвону приходится открыть глаза, чтобы понять, что это Сонхун сделал шаг вперёд, чтобы Чонвон знал, что берег рядом. Для первого раза он итак сделал слишком много.       — Я горжусь тобой, Чонвон, — шепчет Сонхун, соприкасаясь носами и ощущая улыбку Чонвона на своих губах.       — Спасибо, хён. Спасибо тебе.       — Может вернёмся на берег, м? Ты весь дрожишь.       — Ещё чуть-чуть, пожалуйста… Это продолжается ещё чуть-чуть. И ещё, пока Чонвон не успокаивается, слёзы на щеках не высыхают, а его царапающая хватка на шее Сонхуна не ослабевает. Только тогда он позволяет старшему вытащить себя на берег, заливаясь вновь нервным смехом и осматривая их — мокрых насквозь. Оглядываясь на воду, из которой они только выбрались. Оглядываясь и не ощущая того голого душащего страха, что преследовал его последние пять лет. Он смог.       — Как ты? — Сонхун берёт его лицо в ладони, подставляя лучам солнца согревающим.       — Странно, — хихикает Чонвон, глядя во всё ещё немного встревоженные голубые глаза. — Но счастлив.       — Хорошо.       — Но как будто хочется ещё… Сонхун прижимается губами к его лбу, кончику носа. Целует осторожно и коротко в губы.       — У нас впереди целое лето, милые ямочки, — усмехается он, оглаживая румяные щёки. — Ещё успеешь наплескаться.       — Обещаешь?       — Мгм. Вечером вода провожает их рубиновым отражением заката и всплеском беснующихся рыб, чей покой так бессовестно тревожат в последнее время. Вода провожает их мягкой рябью от тёплого ветра. Чонвон оглядывается, пока ветви деревьев окончательно не скрывают её от него. Чонвон провожает воду не испуганным взглядом, он мысленно желает вернуться к ней уже. И обязательно вернётся. Потому, что страх его сумел превратиться в другое чувство, что гораздо сильнее.