Soul song

      Ривердэйл считался тихим городком, в котором каждое утро люди выгуливали собак, спешили на работу или в школу, устраивали семейные пикники и жили обычной жизнью. Но одно лето изменило всё. Известие о смерти Джейсона Блоссома четвёртого июля и прибытие в город новой загадки по имени Вероника Лодж в последний день летних каникул означало неизбежные изменения в жизни Ривердэйла. С этого и начнётся наша история.

***

      Ханна и Саймон Уайт родились и выросли в Ливерпуле, но в шестнадцать лет им пришлось переехать в Ривердэйл к отцу, у которого уже пять лет, как появилась новая семья с двумя малышами с разницей в год.       Девушка сомневалась, что они с братом нужны отцу, ведь у того, как-никак, новая жена и дети. Куда ж ему дело до двух подростков, один из которых слишком активный в поисках проблем на своё мягкое место, а второй закрыт в себе и не видит ничего, кроме наушников и книг.       — Не думаю, что это хорошая идея, Саймон, — вздохнула Ханна, выходя из поезда и потягиваясь.       — Да брось! Новый город! Новые люди! Новая семья и новая школа, — широко улыбнулся светловолосый.       — Ужас, как весело, — хмыкнула девушка, откидывая со лба вечно мешающие кудри. — Ну и где он?       Под местоимением «он» Ханна имела ввиду их с Саймоном отца — Джозефа.       — Пап! Пап, привет! — завидев высокого мужчину, который стоял на выходе из вокзала и озирался по сторонам, пытаясь найти своих детей, крикнул Саймон и замахал руками.       Джозеф, завидев близнецов, широко улыбнулся и пошёл через вокзал к ним, пробираясь сквозь толпы приезжих и встречающих.       — Привет, ребят, — мужчина обнял сначала сына, а потом уже дочь, которая, надо отметить, не горела желанием отвечать на жест отца и не обняла его в ответ. — Как выросли-то!       — Ага, за одиннадцать-то лет должны были поменяться, — фыркнула Ханна.       — А ты все не меняешься, Хан, — вздохнул Джозеф. — Пойдёмте.       Зайдя в дом, Ханна убедилась в том, что ее положение плачевно. В прихожую сразу же выбежали два маленьких ребёнка двух-трёх лет. Как же Уайт не любила детей. У ее подруги была младшая сестра, которая орала всегда, когда Ханна приходила в гости. «Аллергия» на детей у девушки появилась семь лет назад, когда какой-то малыш окатил своим полупереварившимся обедом ее любимую футболку.       — Добро пожаловать домой, Ханна, Саймон! — в прихожую вышла девушка лет на пятнадцать младше Джозефа, улыбаясь и ловя детей. — Это Мартин, он старший, а это Лилит, младшая.       — Прямо как демон, — тихо хмыкнула Ханна, за что получила удар локтем в бок от брата.       — Я Челси, — продолжила девушка, все также дружелюбно улыбаясь и делая вид, что не слышала реплику Ханны. — Проходите. Скоро будет готов ужин. Ваши комнаты на втором этаже.       Взяв из рук отца свой чемодан, Ханна поднялась наверх.       — Хан, вторая дверь слева! — крикнула с первого этажа Челси.       — Ага, — девушка толкнула нужную дверь, которая тут же открылась и предоставила взгляду Ханны светлую комнату.       В углу, по левую руку от окна, что расположено напротив двери, стоит двуспальная кровать, под окном письменный стол, а по правую руку шкаф. На полу возле кровати лежит светлый пушистый ковёр. И все. Остальное придётся добавить самому.       — Что ж, не так уж и плохо, — вздохнула девушка.       Следующий час уходит на заполнение шкафа, расстановку книг на полках, наведение порядка на письменном столе и добавление мелких деталей декора.       — Хан, — в комнату заглянул Саймон. — Пойдём. Нас к столу зовут.       — Иди. Я скоро приду.       — Хорошо. Ждём, — и исчез за дверью.       Завязав волосы в хвостик, девушка закинула в карман спортивных брюк телефон и вышла из комнаты, мягко ступая по ступенькам лестницы.       — Хан, присаживайся рядом с Саймоном, — произнёс Джозеф, увидев старшую дочь в дверном проёме.       Молча сев за стол рядом со своим близнецом, Ханна еле сдержалась, чтобы не съежится от ощущения на себе взглядов всех присутствующих.       Закончив ужин раньше всех, Ханна поднялась к себе в комнату, мысленно желая, чтобы это все поскорее закончилось. Ей так не нравилось здесь. Не нравилась эта Челси и ее дети. Не нравились изменения в отце и его поведение, будто не было никаких одиннадцати лет, за которые он ни разу и не вспомнил о близнецах.       Приняв душ, Уайт улеглась на кровать, по привычке обнимая небольшого плюшевого жирафика, сшитого когда-то давно мамой.