Забытая искренность

Микаса с недоверием покрутила в руках странную, необычную еду. Сухой конус из хлеба удобно помещался в руке, охлаждая кожу своим странным содержимым. Молоко с сахаром в замороженном виде казалось чем-то совершенно неприглядным, и его вкусовые качества были сомнительными, но Конни и Саша в сторонке за обе щёки уплетали марлийское лакомство, и по их лицам казалось, что на вкус оно вполне себе ничего. Микаса поднесла мороженое, как эту сладость называли марлийцы, поближе к лицу, ещё раз внимательно осмотрела его со всех сторон, наблюдая за тем, как жемчужные капли уже начали образовываться на поверхности искрящегося на солнце рожка и понюхала. Мороженое пахло молоком и чем-то сладким. Аккерман привыкла с недоверием относиться к новой еде, но судя по тому, что это продавали на очень оживлённой улице, опасным оно не было. Девушка осторожно коснулась мороженого кончиком языка. Холодное. Будто пробуешь январский снег. Но только очень сладкий и мягкий снег. Уже смелее Микаса лизнула его снова, ощущая на языке приятный сливочный вкус. Её глаза тут же загорелись. Мороженое не походило ни на одну сладость из тех, что ей доводилось пробовать. Смесь сладкого и холода была такой необычной, что ей тут же захотелось поделиться с кем-нибудь своими впечатлениями. Аккерман поспешила разыскать Эрена. «Он обязан это попробовать!», — думала она, скользя сквозь толпу. Странный хрустящий хлеб оказался не менее вкусным, как Микаса сумела оценить, пробуя его на ходу.

***

Прохладный бриз развевал тёмные волосы парня, смотрящего куда-то далеко за горизонт. Водная гладь простиралась насколько хватало взгляда. Спокойные лазурные волны тихо вздымались и опускались, бередя поверхность моря. Эрен рассматривал побережье, пытаясь избавиться от мерзкого чувства беспокойства внутри. Он уже видел этот горизонт. Слишком много раз. Чужие воспоминания беспокоили душу, мешая сконцентрироваться хоть на чём-нибудь и по-настоящему оценить красоту моря. Ведь сам лично он побывал здесь впервые. Почему же нет радости? В задумчивости он и не заметил, что Микаса уже вот как пару минут радостно втолковывает ему что-то. Эрен не почувствовал и того, как она подошла сюда. Впрочем, это было уже не так уж и важно. Будучи полностью увлечённой своим рассказом, Микаса совсем не замечала того, что парень её почти не слушает. — Тебе обязательно нужно попробовать! — сказала она, протягивая ему что-то в руке. Парень недовольно окинул взглядом рожок с мороженым, поднимая взгляд на девушку. Воспоминания о вкусе снова всплыли в сознании. Он даже не может узнать что-то новое об этом месте. Воспоминания Гриши предвосхищали всё. — Мороженое… — задумчиво протянул Эрен. — Кажется, отец любил мороженое. Наверное, это его воспоминания. Йегер отвернулся, снова глядя вперёд, туда, откуда он принесёт смерть. Солёный морской воздух лёгким ветерком полоснул обоняние девушки, когда та глубоко вздохнула. Эрен снова впал в это странное состояние, и у неё никак не получалось вытащить его оттуда. Он никогда не делился с ней переживаниями и Микаса даже не знала, что именно его тревожило. Она уже потянула руку к его пиджаку, собираясь коснуться, окликнуть ещё раз, в надежде, что теперь-то он услышит, они вместе поедят этой странной и удивительно вкусной марлийской сладости, и всё будет не так плохо. — Аккерман! — послышалось откуда-то из-за спины, и заметно поникшая Микаса резко, словно испугавшись, что её попытку к близости заметят, обернулась на знакомый голос. Капитан вышел откуда-то из толпы, придерживая шляпу, которую лёгкий бриз так и норовил сдуть. — Ты мне нужна, пойдём, — произнёс Леви, разворачиваясь, чтобы снова нырнуть в толпу. Всего пара человек обернулась на странно-знакомую фамилию, внушающую неподдельный ужас всей Марлии, но в такой толпе могло послышаться что угодно, да и как демоны с острова могли очутиться здесь, да ещё и незамеченными, было решительно непонятно, и знакомые звуки так и повисли в воздухе, лишённые всякого внимания. — Но, я хотела с Эреном… — начала было она, но Леви прервал её на полуслове, не позволяя довести мысль до конца. — Йегеру всё равно не до тебя, живее пошевеливайся, — он кивнул в сторону парня, ничего не замечающего вокруг себя. — Эрен… — ещё раз позвала его Микаса, так и не осмелившись коснуться парня, но тот как будто бы не слышал ничего вокруг себя, полностью погрузившись куда-то в свои воспоминания. Или же эти воспоминания тоже были частью кого-то другого… Прижав свободную руку к груди, чувствуя, как забилось в волнении сердце, Микаса развернулась, следуя за капитаном. Оставлять Эрена совсем одного в таком странном состоянии не хотелось, но капитана приходилось слушаться.

***

— Зачем я вам? — спросила Микаса, догоняя капитана. Они приблизились к какому-то зданию, подальше от бесконечного потока людей, повозок и редко встречающихся машин, останавливаясь. — Впервые за всё время работы оправдаем название нашего подразделения. Исследовать чужую культуру будем, Аккерман, — произнёс Леви, ощупывая карман с мешочком монет, любезно предоставленным Хидзуру. Убедившись, что всё на месте, капитан шагнул вперёд, и Микасе пришлось проследовать за ним в один из переулков поспокойнее. — Почему не с командиром Ханджи? — недоверчиво поинтересовалась Аккерман. Прогулка по незнакомому городу вместе с капитаном не казалась примером интересного и приятного времяпрепровождения, да и предлог был довольно странным. Она бы лучше осталась на причале, вместе с весёлыми товарищами и Эреном. — Ханджи занята другими важными делами, — сказал Леви, чётко давая понять, что больше он ничего объяснять не собирается. Быстро доев остатки уже подтаявшего мороженого, девушка шагнула вперёд. — Протри лицо, — проворчал Аккерман, заметив пятно на её губах. На какое-то мгновение задержав на ней свой недовольный взгляд, Леви отвернулся, продолжая идти. Щёки Микасы тут же покрылись лёгким румянцем. Леви всегда предвзято относился к тем, кто был неспособен держать себя в должной чистоте, и раз уж им придётся вместе проводить день, раздражать его лишний раз не хотелось. Отчего-то девушка ощутила странную неловкость. Оставаться вот так вот с капитаном вдвоём ей приходилось всего пару раз, да и в те моменты об этом не думалось. Сейчас же всё было по-другому. Их задание скорее напоминало прогулку, нежели настоящую операцию, но менее беспокойно от этого не становилось. Микаса молча следовала за капитаном, внимательно разглядывающим здания вокруг. Он не спешил, но шаг его был ровным и уверенным. Леви тоже молчал, никак не поясняя, что они будут делать. Молчание создавало лишнюю напряжённость. Никто из них никогда не был особенно словоохотлив, и несмотря на шум вокруг, отсутствие разговоров давило, заставляя чувствовать себя ещё более скованно. И чем глубже в город заходила Микаса, тем сильнее ощущалась эта жуткая отстранённость. Они быстро вышли из самого шумного района и попали в гораздо более спокойное место. Спустя пару кварталов, капитан всё же остановился перед одним из зданий, поворачиваясь к озадаченной девушке. — План таков: попасть в как можно большее количество мест и запоминать всё, что услышим. Где-то здесь находится исторический музей… — произнёс Аккерман, высматривая нужное здание. — Почему бы нам просто не найти исторический справочник? — справедливо заметила Микаса, которой вся эта затея совершенно не нравилась. — Книгу тоже найдём. Сейчас главное притвориться культурными гражданами Марлии и пройтись по истокам истории, — пояснил капитан. Для него то, чем они занимались, было совершенно очевидно, ведь узнавать культуру изнутри гораздо проще, нежели читать книгу. Ему было важно понять, чем эти люди живут, как думают, чему радуются и чего боятся. Ведь именно эти сведения, а не сухие факты из книжек, могут помочь понять, что происходит в головах этих странных марлийцев. К тому же для Леви это было не приятной прогулкой по городу, а настоящей операцией по обретению новых знаний. Хотя, думая об этом, он несколько лукавил. Он вполне мог бы заставить Ханджи вести себя прилично, но отчего-то ему захотелось взять с собой именно Аккерман. Смотря на то, как его сильнейший солдат пресмыкается перед этим ворчливым недотёпой-Йегером, тошнота подступала к горлу. Он ещё мог понять, как будучи ещё совсем юной, Микаса день за днём старалась не дать парню погибнуть или наделать глупостей. Но теперь они выросли, и эта казавшаяся детской любовь начинала перерастать во что-то раздражающее. Хотя возможно, что раздражение здесь испытывал лишь капитан. — Но ведь мы впустую тратим время, — пыталась протестовать Микаса, но Леви её жалкие попытки не интересовали. — В следующий раз, когда мы будем здесь, нужно вести себя наименее вызывающе, а не как вы со своим мороженым и Ханджи с этой, будь она проклята, машиной, — ответил капитан, будучи уже заметно недовольным. Пояснять Микасе все эти вещи не было ни желания, ни времени. — Нам туда, — произнёс капитан, быстрым шагом направляясь к красивому каменному зданию с надписью «Музей». Микаса так же покорно побрела за ним, одновременно разглядывая поистине величественное сооружение. Серый камень ровными плитками обрамлял фасад с ровными, длинными колоннами, поддерживающими крышу. Даже в столице на острове не было таких красивых зданий, и сравнить с ним она могла лишь дворец короля. Вернее, теперь уже королевы. «Не тупые ведь, но ведут себя как дети», — бормотал Леви, направляясь к музею. Архитектура мало интересовала его. Капитану было интересно узнать, как рассказывает о своей истории такая чуждая ему культура, и надеялся, что здесь отыщет ответы на некоторые важные вопросы. Микаса со скучающим видом слушала немолодую уже женщину-экскурсовода, заунывно рассказывающую то, что им и так уже было известно. Что-то про то, как злые эльдийцы принижали и истребляли народы, но великая Марлийская империя всё же сумела избавиться от их гнёта, и теперь процветает в своём милитаризованном виде, получая всё новые и новые территории. Всё это поведали им ещё гости из Хидзуру, и ничего нового на этой экскурсии узнать не получилось. И Аккерман могла бы спокойно перетерпеть это невероятно скучное занятие, если бы не капитан, который то и дело бросал на неё взгляды. От этих внимательных глаз становилось не по себе. Пульс подскакивал, и она начинала чувствовать, как сильно бьётся сердце, отказываясь полагать, что всё это из-за взгляда Леви. Ей всё время казалось, что она что-то делает не так, и всё пыталась понять, что. Но за время экскурсии он ни разу не упомянул о чём бы то ни было. Выйдя из здания музея, Микаса продолжала размышлять: на её лице точно ничего не осталось. Одежда выглядела вполне опрятно, как и всегда. Стеклянные витрины, отражающие мир почти как в зеркале, подтверждали приличность её вида. Своим поведением Аккерман тоже не могла провоцировать неудовольствие капитана, хотя, может быть, ей стоило задавать чуть больше вопросов, но экскурсовод, казалось, говорила по заученному тексту и спрашивать хоть что-то было бы просто бесполезно. Так и не разобравшись с тем, что снова не понравилось Леви, Микаса продолжила просто следовать за ним в надежде, что ему это всё надоест, и они вернутся в подготовленный Хидзуру дом. Может, и Эрен уже окажется там. — Где-то рядом должен быть музей оружия, — сказал Леви, не оборачиваясь. Аккерман кивнула, смирившись с необходимостью идти, куда скажут. Всё-таки не в первый раз. В этом музее информации оказалось ещё меньше. В основном было выставлено какое-то старьё, совершенно не интересовавшее Леви, и тот был крайне разочарован тем, что не смог увидеть хоть какие-то новейшие наработки врага. — А чего вы хотели, музеи для того и созданы, чтобы показывать всякий хлам, — заметила Микаса, когда оба уже вышли из здания. — Сам знаю, — огрызнулся Леви. Действительно. Чего он ожидал, разгуливая по музеям? В них действительно нельзя было найти что-то новенькое, и, удивляясь про себя тому, как обмануло его собственное же мышление, Аккерман отметил, что хотя бы компания была не такой уж и неприятной. В последнее время Микаса как-то повзрослела. Стала больше думать головой и меньше действовать сгоряча. Наглости в ней, к сожалению, так и не поубавилось. И тем не менее, теперь они вполне могли находиться рядом весь день и не переругаться. Пускай Аккерман всё так же опекала своего сводного брата, но теперь делала это более вдумчиво, не бросаясь на амбразуру с разбега, а анализируя ситуацию. вот и сегодня Леви удалось увести её без особых проблем. Отчего-то захотелось взять с собой именно её, и причину этому желанию Леви назвать был не в силах. Понимая, что культурная программа с треском провалилась, Аккерман решил вернуться на пристань, разыскать остальных и пойти в их дом, арендованный Хидзуру на несколько дней. С досадой мужчина отмечал про себя, что ничего не вышло, и он медленно брёл вперёд, всё сильнее ощущая солёный запах морской воды, вперемешку со странным, неприятным запахом тины и раскалённого песка. Обрадовавшись тому, что они всё-таки повернули назад, Микаса приободрилась. В приподнятом настроении расхаживать по тесным улочкам было куда приятнее, даже несмотря на то, что её компанией был такой мрачный капитан. Микаса давно смирилась с тем, что его хорошее настроение ничем не отличается от плохого, и что Леви немногословен решительно всегда. Это даже в какой-то степени было удобно. Она и сама не любила разговоры, да и в нужный момент пара решительных слов могла спасти жизнь, так что отчасти Аккерман понимала необходимость поменьше болтать и больше делать. И тем не менее, идти по красивому городу и молчать было некомфортно. Пара дежурных фраз могла бы спасти ситуацию, но спрашивать, как прошёл день капитана, было как минимум странно. Разглядывая интересные магазины с роскошными, яркими витринами, маленькие кафе с невероятно приятным ароматом свежей выпечки, Микаса расслабилась. По крайней мере сегодняшний день не предвещал никаких проблем, и даже странное поведение Эрена уже не так сильно тревожило. Казалось, что спокойствие Леви передалось и ей. Тёплое солнце ласково согревало кисти и лицо девушки. Морской бриз приятно обдувал разгорячённую кожу, не давая телу окончательно перегреться. Погода была чудесной, и прогулка уже не казалась такой уж неприятной вещью. Внезапно, снова уловив нежный аромат чего-то сладкого, Аккерман почувствовала, как в животе что-то заурчало, характерным звуком отзываясь в ушах. Леви тут же затормозил, оборачиваясь на странный звук, окидывая девушку своим привычным недовольным взглядом. Микаса тут же покраснела, смущаясь. Она не была так уж и голодна, несмотря на то, что за всё это время с подъёма съела лишь то мороженое на причале, и такое поведение организма ей совсем не понравилось. — Видимо, нужно присесть и пообедать, — пространно заметил Леви, тут же начиная глядеть по сторонам в поисках какого-нибудь заведения. — Не стоит, можно пообедать в доме, что-нибудь приготовим, — услышал он жалкие попытки девушки прикрыть желание поесть. Он и сам ничего не ел с утра и был бы не прочь хоть раз воспользоваться добротой Хидзуру в своих личных целях и отобедать в приличном месте. Нужно было только убедить Микасу последовать своему примеру. Отчего-то оставлять её одну и идти по своим делам не хотелось. Всё же в себе он был уверен, но в том, что Аккерман не попадёт в какую-то передрягу, уверенности не было. — Ты голодна, — безапелляционно заявил он, продолжая выискивать взглядом кафе по пути. — Потерплю до ужина. Стоит потратить деньги на разведку, а не чтобы набить живот. И… я мороженое съела, — Микаса продолжала отнекиваться. Денег с собой было не так много, да и терпеть голод было и впрямь не впервой. Она не могла позволить себе потратиться на какой-то там обед. Да и Леви вёл себя странно. С каких это пор его стал заботить её голод? Она не могла припомнить такого момента, чтобы вне битвы капитан интересовался чьим бы то ни было самочувствием, а уж тем более желаниями. — Идём сюда, — произнёс Аккерман, заметив симпатичную вывеску и где-то глубоко за стеклом витрины стойку с выпечкой. Вдруг он подумал о том, что вопрос марлийских денег действительно стоял довольно остро. Но безденежье никогда не волновало Леви. Он привык жить на что придётся, и лишь в армии оценил все прелести относительно обеспеченной жизни. По крайней мере, самое необходимое было у него всегда. И это уже было лучше, чем то, как ему приходилось жить до вступления в разведку. Волнение Микасы было ему понятно — не хотелось оставаться в чужой стране совершенно без денег. Но воспользоваться возможностью провести время в красивом кафе очень хотелось. — Я угощаю, — сказал тот следом. Не часто у него была возможность произнести эту фразу, да и пользовался он ей лишь с самыми близкими друзьями. Микаса же, несмотря на свой строптивый характер, казалась ему близкой хотя бы по духу. Даже несмотря на то, как не нравилась Леви её привязанность к Эрену — он мог понять это. Испытал на себе. Только вот странное чувство появлялось в нём каждый раз, когда он видел, как Аккерман снова пытается влезть в какую-то передрягу ради Эрена. Было сложно понять, что это было, и чем дольше капитан думал, тем меньше нравился ему свой же ответ. Лучше бы он списывал всё на страх потерять такого талантливого солдата, но обманывать себя — дело неблагодарное. Осознание настоящей сути вещей бьёт тем сильнее, чем дольше отказываешься принять всё, как есть. Шагнув вперёд Леви почувствовал, что за ним никто не следует. — Ну, чего встала? — недовольно спросил тот, словно приходилось иметь дело с упрямой лошадью, никак не желавшей ринуться в бой. — У вас ведь столько же денег, сколько и у меня. Если уж вы так хотите потратить целое состояние на обед, я оплачу свой сама, — вид девушки подсказывал капитану, что та настроена решительно, и, тяжело выдохнув, соврал: — Нам с Ханджи выдали больше, чем вам, на всякий случай, так что прекрати отнекиваться и прими приглашение, — Леви строго смотрел в её серые глаза, упрямо глядящие в ответ, и не собирался отступать. И почему эта мрачная девчонка вечно пытается показать какая она самостоятельная? Особенно в те моменты, когда это от неё совершенно не требуется. Разобраться в себе оказалось не так уж и легко, но Леви чувствовал, что ему нужно, чтобы девушка согласилась, и он продолжал стоять на своём. Микаса неловко переступила с ноги на ногу. Почему капитан так активно настаивал на этом обеде, было непонятно. Она могла бы просто развернуться и уйти, как в старые добрые времена, но совесть не позволяла. Всё-таки Леви хотел, чтобы она не разгуливала голодной по городу. Но и соглашаться было странно. Аккерман привыкла есть вместе со всеми, в каком-нибудь большом помещении, обычно в их армейской столовой, и мысль о том, что придётся остаться с капитаном наедине в небольшом кафе смущала и как-то странно волновала. Наконец, почувствовав, что она слишком долго молчит, Микаса произнесла: — Хорошо. — Тогда иди быстрее, на нас и так уже косо смотрят, — произнёс капитан. И вправду, прохожие то и дело оборачивались на странную пару, стоящую прямо посреди улицы. Кафе встретило их приятным сладковатым ароматом выпечки. Кисловатый запах свежеиспечённого хлеба, отдающего солнечным зноем, будоражил обоняние, напоминая о родной земле. Они присели за небольшой столик у окна, и расторопный официант тут же положил на глянцевую деревянную поверхность пару картонок с меню. Листы были сделаны из добротной бумаги, а слова на них были отпечатаны на машинке. Почти непозволительная роскошь, если считать эльдийскими деньгами, но здесь, где книгопечатание переживало свой расцвет и газету можно было получить почти даром, никто кроме пары не обращал внимания на такие мелочи, как меню напечатанное на машинке. Посмотрев на ценники рядом с блюдами, Леви понял, что погорячился, утверждая, что может оплатить два обеда. Денег у него хватило бы впритык. Капитан никак не ожидал, что еда здесь стоит настолько дорого, но отступаться от своих слов уже всё равно было поздно. Микаса тут же заметила его странный взгляд, и поняла всё без слов. Она и сама прекрасно видела, сколько стоит чашка марлийского чая и поняла, что за обед, даже если Леви и не лгал насчёт того, что средств у него было больше, придётся выложить кругленькую сумму. — Чего желаете? — поинтересовался подошедший официант, держащий в руках блокнот, готовый записывать заказ гостей. — Чай на двоих, и что-нибудь девушке, — произнёс Леви, решив, что он всё же потерпит до ужина. Как бы ни хотелось воспользоваться добротой Хидзуру, но просить у них дополнительного финансирования было бы очень неприятно. Микаса была достаточно сообразительной чтобы понять, что капитан всё же соврал про количество денег в своём кошельке. Но то, что он решил отвести её пообедать, несмотря на то, что отношения их были довольно натянутыми, приятно взволновало. Быстро пробежавшись глазами по меню, она указала на сэндвич с рыбой и круассан с яблоками, понадеявшись, что запах хлеба не обманывает её, и эти слова означают именно выпечку. Всё же, то, что он не рассчитал средств, уже не было её проблемой. — Что-то ещё? — спросил официант, лучезарно улыбаясь, но Леви и Микаса, переглянувшись, отрицательно покачали головой. Даже если чего-то ещё и хотелось, потратить больше денег они не могли себе позволить. Оба всё так же молча сидели за столом, изучая жизнь по ту сторону стекла. Разодетые люди сновали туда-сюда, спеша по неизвестным делам. Кафе было расположено довольно близко к порту, и тут было гораздо оживлённее, нежели в глубине города, и рассматривать непривычные одежды марлийцев было довольно интересно, даже несмотря на то, что разведчики сейчас были одеты во всё то же самое. Вскоре официант поставил на стол аккуратный фарфоровый чайник и пару белых чашек, наполняя их янтарным, терпким напитком. Леви тут же пальцами странно обхватил края нагретой чаем чашки и пригубил горячего напитка, отмечая, что вкус у него вполне сносный. Микаса же предпочла дождаться еды. Всё равно она не могла пить горячий чай. Уже в который раз Аккерман поймала на себе изучающий взгляд капитана, но тут же снова повернулась к окну. Мало ли что было на уме у этого странного коротышки. Выяснять это не было ни малейшего желания, пускай она и почувствовала, как слегка краснеют щёки. — Прошу, ваш сэндвич и круассан, — голос официанта быстро вытащил её из размышлений, и Микаса, слегка улыбнувшись, поблагодарила его. Как только парень ушёл, Аккерман подвинула тарелку с выпечкой ближе к капитану. Интересно закрученный круассан, поблёскивающей аппетитной корочкой, приятно пах корицей и яблоками, и Леви тут же почувствовал, как выделяется слюна, но виду не подавал. — Могли бы честно сказать, сколько у вас денег, — заявила Микаса, прямо разглядывая капитана. Она прекрасно знала, что джентльмен из него никакой, и что нет смысла вести себя вежливее, особенно в их ситуации. Он её капитан, и нет ни единой причины строить из себя приятелей. — Это не твоя забота, — недовольно ответил капитан. И действительно, ей не должно было быть никакого дела до того, что Леви придётся ходить голодным весь остаток дня, сам ведь решил её накормить. Но выросшая в условиях, в которых принято делиться всем, Микаса не могла позволить этому случиться. К тому же, капитан хотел порадовать её, что уже само по себе было удивительно, и пускай в прошлом у них были разногласия, теперь же Аккерман понимала, что за его грубостью стоит неумение выражать свои эмоции по-другому и нежелание привязываться к тем, кто может скоро погибнуть. — Ешьте уже, — Микаса придвинула тарелку ближе к капитану. — Вы за это заплатили. Против такого аргумента Леви было нечего сказать. Не хотелось даже указывать на то, что с вышестоящими чинами стоит общаться уважительнее. Да и обстановка не располагала к формальному общению. К тому же, есть очень хотелось. Круассан оказался действительно вкусным. Лёгкий хруст масляного теста, сладкие, мягкие яблоки с корицей словно таяли на языке. Вкуса к выпечке добавляло и то, что Микаса всё-таки подумала о нём, когда выбирала что поесть. И когда только она стала столь проницательной? — Вы же любите яблоки, — пространно заметила она, отхлёбывая чай. Микаса цеплялась за любую мысль, только чтобы не молчать снова. Молчание капитана напрягало так сильно, что голова начинала болеть. — Откуда ты знаешь, — он быстро отставил чашку на стол. О его предпочтениях в еде теперь знала только Ханджи, и Леви был уверен, что Микаса не общается с командиром настолько близко, чтобы та могла поведать подчинённой столь личную информацию. — Я… — девушка тут же густо покраснела, не зная, как ответить на такой вопрос. Она и сама не ожидала, что сразу скажет такое. — Просто заметила, что вы их часто едите. Леви ничего не ответил, обдав девушку ледяным взглядом. Смутившись ещё больше, Микаса отвернулась к окну, полностью сосредотачивая внимание на сэндвиче в руках. К тому же, он был довольно вкусным — слегка солёная красная рыба на хрустящем почти горячем хлебе с овощами и пряным соусом помогли отвлечься от странных мыслей. Расплатившись в кафе, они вышли. День был в самом разгаре, но всё же нужно было возвращаться. Только вот Микаса вдруг передумала так скоро уходить домой. — Капитан, — неловко позвала она. — Чего тебе? — Раз уж мы всё равно тут, давайте сходим в картинную галерею? Говорят, там очень красиво… — Микаса понимала, что тот скорее всего откажет, но попытаться стоило. В Эльдии она даже и не слышала о выставках картин, и теперь ей очень хотелось увидеть что-то подобное. — Ладно, — односложно ответил Леви, немного подумав. Всё же немного денег у них осталось, почему бы не потратить их на культурное просвещение. Не веря своим ушам, Микаса радостно отправилась вслед за капитаном.

***

Спросив дорогу у местных жителей, странноватая пара быстро отыскала необходимое здание. Оно, так же как и музей, выделялось на фоне остальных своей красотой и величием. Но слишком долго рассматривать красоты капитан ей не позволил, сообщив, что они и так привлекают к себе слишком много внимания. В белоснежных залах висело огромное количество картин в позолоченных рамках. Микаса едва сдерживалась, чтобы не ахать от такой красоты. Она ни разу в жизни не видела настоящих картин так близко. На награждении в замке у неё не было ни желания ни возможности рассмотреть картины, и Аккерман даже не предполагала, что их вид настолько сильно её впечатлит. Расхаживая по галерее, она ненадолго задерживалась у каждой картины, рассматривала её, будто бы яркие мазки и штришки могли хоть что-то ей рассказать. Она замечала, как другие люди внимательно рассматривают картины, как какая-то женщина рассказывает о значимости данного портрета и невольно задумалась, зачем она вообще пришла сюда. Ведь понять всё это ей было не дано, да и как мог солдат оценить красоту этих картин. Вся эта затея показалась ей невероятно глупой. Леви же ходил вслед за Микасой, со всё таким же ничего не выражающим выражением лица, поглядывая то на одно полотно, то на другое. По его взгляду нельзя было сказать, цепляло ли его хоть одно изображение, и казалось, что здесь он находится только по её просьбе. — Честно говоря, — начала Микаса. — Не знаю, что я собиралась тут делать, — она сделала небольшую паузу, подбирая слова. Капитан продолжал слушать её, но смотрел куда-то в сторону, на стену с полотнами, будто бы её слова совсем не интересовали её. — Ведь ни я, ни вы не разбираемся в искусстве, — сказала наконец Аккерман, ожидая от Леви хоть какой-то реакции. На секунду он остановился, обдумывая что-то. — Тц, — он прикрыл глаза, думая, стоит ли произнести то, что собирался, но, наконец, как бы невзначай окинув её взглядом, произнёс: — Я умею видеть прекрасное. Всего на мгновение взгляд его холодных, как льдинки, глаз задержался на ней, но сердце успело пропустить удар. Микаса не была настолько глупа, чтобы не заметить как он посмотрел на неё, и её щеки уже в который раз за день покрылись румянцем. Она не могла поверить в то, что Леви только что сделал ей комплимент, пускай и в такой завуалированной форме. Микаса почувствовала, как подскочил пульс, и поспешила отойти к следующей картине, не зная, как отреагировать на это. Внезапно оказалось, что слушать приятные слова в свой адрес это довольно… волнительно. Успокоив сердце, что слишком сильно колотилось в груди, Аккерман добралась до следующего полотна, стараясь не подавать виду, что смущена. Леви такая реакция позабавила. С виду такая уверенная в себе, холодная и непробиваемая, Микаса постеснялась его слов. Конечно, ведь комплиментов от Йегера она никогда не слышала. По крайней мере, Акерману не доводилось видеть, чтобы он их произносил. Зато Жан не скупился на слова. Только вот Микаса никак на них не реагировала. Однако Леви удалось заставить её щеки покраснеть. — Смотрите, какая красота, капитан! — вдруг шепнула она, остановившись у другого полотна. На картине была изображена прекрасная девушка, наполовину погруженная в реку. Её платье словно сверкало на картине, хотя сама краска не блестела. Полупрозрачная ткань пузырилась в воде, разнообразные цветы тонули в зеленоватом потоке. Микаса не могла отвести взгляда от изображения не веря, что такое можно нарисовать человеческими руками. — Отродье, — Леви взглянул на неё исподлобья, осмотревшись по сторонам. Вроде бы никто не заметил её обращения. — Называй как угодно, но не вздумай здесь звать меня по званию, и, не приведи титан, по фамилии. Аккерман тут же прикрыла рот рукой, осознавая, какую ошибку могла допустить. За своими мыслями она совсем позабыла, что они всё ещё находятся во вражеской Марлии, полностью обезоруженные, и что любое неосторожное слово может повлечь за собой нечто непоправимое. — Простите, — она ещё понизила голос, раздумывая о том, как теперь к нему обращаться. Она так привыкла к такому лаконичному званию, что что-то иное казалось каким-то чужеродным и почти что интимным. — Л-Леви? — осторожно произнесла она, искренне надеясь, что такая фамильярность не рассердит капитана. Но он лишь снова безразлично посмотрел на неё. — Тц. Сойдёт.

***

На выходе из галереи Леви пересчитал оставшиеся монеты. — Мы могли бы сходить в это их «кино», если билеты туда стоят не больше, чем в музеи. У тебя ещё остались деньги? — Остались, думаю, что это неплохая идея. Это ведь тоже стоит изучить, правда? За эти пару часов наедине с Леви Микаса поняла, что он не так уж и ужасен, и что с ним не так уж и плохо проводить время. Несмотря на свой грозный и недовольный вид, он был внимательным и спокойным, и эти черты так органично переплетались в нём, что Микаса потеряла счёт времени. К тому же, странное чувство так никуда и не делось. Аккерман со страхом для себя отмечала, что ей нравилась его компания. Чтобы дойти до кинотеатра, нужно было снова вернуться на пристань и пойти другой улицей. По крайней мере, так говорили те, у кого Микасе удалось спросить. Пришлось идти туда. Дневное солнце неприятно припекало, и даже шляпа не сильно спасала пару от зноя. Микаса и Леви сняли пиджаки, чувствуя, что иначе они растают под палящим солнцем. Но у порта оказалось не менее шумно, чем ранним утром. Люди то и дело толкали друг друга, спеша по невероятно важным, по их мнению, делам, совершенно не заботясь о том, что мешают другим. Леви недовольно пробирался сквозь толпу, ловко лавируя между марлийцами. Его маленький рост позволял спокойно идти, не задевая никого, умело уворачиваясь от особенно наглых пешеходов. — Капи… — запнулась на полуслове Микаса, — Леви, подождите, — выкрикнула девушка, которой было не так уж и просто протиснуться между всеми этими людьми. Во время сражений её ловкости можно было только позавидовать, но вот теперь, когда её жизни ничего не угрожало, она тушевалась перед большой толпой враждебных к её народу людей, спотыкаясь и чувствуя, как кто-то снова задевает её плечом. Обернувшись, капитан заметил, что его подчинённую вот-вот снесёт толпой. Обречённо выдохнув, он резко схватил её за руку, переплетая их пальцы, и потянул за собой. От неожиданности девушка ахнула, но сказать ничего не успела, быстрее перебирая ногами, чтобы успеть за мужчиной. Наконец, капитан увидел название улочки, на которую им нужно было свернуть. Повернув в нужном направлении, они ещё какое-то время не сбавляли скорости, чтобы скорее выйти из этой толпы, и всего через пару домов людей стало заметно меньше, и Леви сбавил шаг. До кинотеатра оставалось всего минут десять пути, и Аккерман неспешно шёл, чувствуя девушку рядом с собой. Она была так близко, что их плечи то и дело соприкасались, и от такого тесного контакта сердце быстро забилось в груди. И как бы ни хотелось Аккерману не думать о своих эмоциях, всё же где-то глубоко внутри он признался себе в том, что эта девушка давно уже перешла в его сознании в гораздо более значимую категорию, и воспринимать её просто как подчинённую он уже не мог. И тем не менее, за ней ответных попыток сблизиться Леви не наблюдал, и то, что она так близко шла, напрягало. — Аккерман, ты что-то слишком осмелела, — произнёс капитан, и только тогда понял, что всё ещё крепко держит её за руку. Резко разомкнув пальцы, он позволил ладони Микасы выскользнуть из его цепкой хватки. Девушка тут же отшагнула от него на расстояние, которое казалось ей приличным для общения с вышестоящим руководством, и отвернулась, стараясь скрыть неловкость. Её уже начинало раздражать то, как странно её тело реагирует на капитана, и только сейчас она начала понимать, почему. — Прости, задумался, — холодно добавил Леви, продолжая свой путь, как ни в чём не бывало. На удивление, Микаса не почувствовала недовольства, ей не было мерзко от того, как бесцеремонно он схватил её руку, а совсем наоборот. Как бы ни хотелось ей сказать, что ей это всё не нравится, на самом деле ей было приятно чувствовать, как крепко Леви держал её своей грубой рукой, истерзанной рукоятками УМП. Но его реакция и извинения подсказали, что сообщать об этом не стоит. Добравшись до злосчастного кинотеатра и отстояв очередь за билетами, Леви сунул руку во внутренний карман пиджака, висевшего у него на предплечьи, и с удивлением обнаружил, что внутри нет кошелька. Он едва сдержался, чтобы не показать всю глубину своего недовольства на публике. Извинившись, Аккерман взял ничего не понимающую Микасу за локоть, отводя в сторону. — Чёрт, наверное, на причале вытащили, — недовольно пробурчал капитан, ещё раз проверяя все существующие на свой одежде карманы. Невероятно. Его, одного из самых ловких воров во всём Подземном городе, обчистили, а он даже не заметил. Слишком уж расслабился в компании своей подчинённой, раз не смог почувствовать, как кто-то лазает по его карманам. — Что ж, без денег нечего и изучать, — сказал Аккерман, чувствуя, что слово, «изучение», сюда уже совсем не подходит, и их прогулка неожиданно переросла в нечто другое. В голове Микасы тут же проскочила мысль о том, что теперь она могла бы спокойно развернуться и пойти по своим делам, всё-таки отыскать Эрена и провести остаток дня вместе, но с капитаном было не так уж и плохо. Даже несколько интересно. И почему-то оставлять его совсем не хотелось. — Не будем же мы прерывать такую важную миссию из-за пары монет? — произнесла Аккерман, смущённо улыбаясь.

***

До самого захода солнца они гуляли по набережной, разговаривали о всяких пустяках и неплохо проводили время. Леви рассказал ей о своих первых годах в разведке, и Микаса, сама не веря в это, от души смеялась, слушая, как будучи простым солдатом, Аккерман умудрился заставить руководство вычищать казармы. Он говорил об Эрвине, об их приятельских отношениях и рассказывал о сумасшедших экспериментах Ханджи. Микаса же взамен красочно описывала, как много синяков собирал Эрен, и что он с самого детства не мог вовремя прикусить язык. Аккерман рассказала и о своём детстве. Ей казалось, что такой человек как Леви поймёт, что ей пришлось пережить, и не ошиблась, чувствуя, как он мягко опустил ладонь на её плечо, когда голос дрогнул на воспоминаниях о матери. Впервые она не попыталась скинуть его руку и лишь с благодарностью взглянула в его кажущиеся синими на закате глаза. Окончательно утомившись от бесконечного хождения по городу, они присели отдохнуть в парке, встретившемся по пути. Стемнело. Уже зажглись городские фонари, тусклым светом едва ли выхватывающие из темноты клочки города. Наверняка остальные их уже заждались, но оба были уверены, что за них не переживают. Всё-таки, пускай в Марлии, но они всё ещё оставались Аккерманами. — Пора возвращаться, — как-то отстранённо заметил Леви, поднимаясь с лавочки. Воздух постепенно начинал остывать, и становилось ощутимо прохладнее. Он поёжился, накидывая на себя пиджак и, дождавшись, пока Микаса сделает то же самое, подал ей руку, чтобы помочь подняться. Аккерман улыбнулась, и, хоть это ей было совсем не нужно, немного подумала, но всё же вложила свою ладонь в его, принимая помощь. Внезапно Леви с силой потянул Микасу на себя, за пиджак притягивая ближе, и не успела Аккерман понять, что происходит, быстро оставил на её губах лёгкий, почти невесомый поцелуй, тут же отпуская. Как ни в чём не бывало, Леви развернулся и быстро пошёл вперёд. Микаса осталась стоять на месте, боясь сделать шаг. Ей казалось, будто бы земля ушла из-под ног, будто бы из лёгких мгновенно вышел весь воздух, и если она попытается сдвинуться с места, то ватные ноги просто не выдержат. Сердце забилось в груди, будто пойманная в клетку птица, и трепыхалось, словно вот-вот выпрыгнет. Леви, чёрт возьми, Аккерман, нагло украл её первый поцелуй. — К-капитан! — выкрикнула она, обескураженная, с зардевшими щеками, поглядывая по сторонам в поисках поддержки, но в парке решительно никого не было. Кругом лишь темнота и тусклые электрические фонари, и только отдаляющаяся фигура Леви подсказывала, что это все не сон. — Чего тебе, отродье? — даже не поворачивая голову, сказал Леви, зная, что она вряд ли его услышит, но все так же не сбавляя шага. Он не хотел делать этого, не понял, как притянул девушку к себе, сливаясь в непозволительном поцелуе, и ожидал от разозлённой Микасы чего угодно. Аккерман сводила его с ума своей холодностью и отстранённостью, но та её сторона, которую девушка открыла для него сегодня, окончательно сорвала крышу. Видят стены, он не должен был делать этого, но её милая улыбка и тёплый взгляд лишили его всякого контроля над собой. Он просто не знал, что теперь сказать, предпочитая сделать вид, что ей просто показалось. Микаса злилась. Не понимала. Не знала, как объяснить свои чувства. Но тело сделало всё за неё. Аккерман быстро догнала капитана, и, развернув к себе, смело прижалась к его губам своими. Рвано, неумело, не до конца понимая, что вообще делает, она жалась к нему, надеясь лишь на то, что он не оттолкнёт. Но Леви, едва ли осознавший, что не получил ожидаемой пощёчины, уже коснулся руками её лица, не позволяя отстраниться. Внутри всё перевернулось. Чувство невероятной лёгкости затеплилось в груди, и ощущение горячих, нежных губ Микасы на своих казалось почти нереальным, каким-то запретным и невозможным. Сколько времени они молчали? Сколько времени не позволяли себе даже подумать о том, что то безумие, творящееся в голове может быть реальным, что чувства бывают взаимными? Леви жадно целовал её, будто другого раза не будет, будто он откроет глаза и все растворится, словно мираж, а Микаса лишь таяла в его руках, впервые ощущая ранее неизведанный огонь. Нехотя отстранившись, Аккерман упёрлась руками ему в грудь, не позволяя Леви приблизиться снова. — Это неправильно, мы не должны… — шептала она чувствуя, как слёзы комом подступают к горлу. Ведь им нужно назад, к остальным разведчикам, где снова нужно быть холодными и сильными, но… она так больше не могла. Не хотела. В этом жестоком мире не было места чувствам, а уж тем более между капитаном и подчинённой. — Плевать, — шептал Леви, крепче прижимая её к себе. Может их не поймут, может завтрашний день принесёт им лишь горечь и разочарование, но они войдут в этот мир вместе.