Не положено быть счастливой

— Ты любишь лошадей? Ривен часто пьёт воду. Муза ловит себя на мысли, что видит его достаточно часто, чтобы делать подобные выводы. В прошлом году, если бы пришлось характеризовать лучшего друга Ская, она остановилась бы на первых трёх словах. Сейчас всё изменилось. Как это произошло? — С чего такой вопрос? — Ривен обтирает губы тыльной стороной ладони, протягивает бутылку в её сторону. Не предлагает. Несколько быстрых глотков утоляют нестерпимую жажду после спарринга. Это стало привычным. Почти необходимым. Не ради того, чтобы быть полезной, ни чтобы остаться в Алфее. Чтобы быть рядом? Резкий вдох наполняет лёгкие кислородом. Вечер пахнет его одеколоном. — Блум говорила, что у Ская и Сильвы есть свои лошади. — Да, так и есть, в детстве мы частенько обкатывали стригунков. — Так ты любишь лошадей? Хочется спросить о чём угодно, лишь бы не говорить о случившемся. Слишком свежие раны, слишком больно, если хотя бы на секунду остановиться. Музе хочется выть. Но у неё хотя бы есть Ривен — тренировки, у девочек нет и этого. — Не так сильно, как тебя, — Муза останавливается. Это лишь игра воображения, он ведь не мог такого сказать? — Шучу, видела бы ты своё лицо! — Ривен хлопает её по плечу. Сердце колотится ещё сильнее. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты плохой шутник? — Сотню раз, — специалист хохочет слишком заразительно. Когда с ним стало так легко? Когда желание увидеть его стало почти патологической необходимостью? Когда слова, брошенные в шутку, стали такими важными? Когда Ривен стал так нужен? — Давай пройдёмся. В апартаментах невыносимо. Смятение, боль и чувство вины пропитывают Музу, точно кровь пропитывает свежие бинты. Она может забрать, может сгладить, только это никому не нужно. Фея касается браслетов на предплечьях — так лучше для всех. Ривен привычным движением забрасывает на плечо её сумку. Солнце мажет багряными полосами по крышам корпусов. Закат на Солярии почти идеален. — Я рад, что ошибся на твой счёт. — Я тоже ошибалась на счёт тебя, так что мы квиты. Они выходят к лесной дороге, где Муза частенько пряталась от чужих эмоций. Сейчас, без этих переливов и гула, она слышит стук своего сердца. Сердце предательски мчится вперёд. И хочется. Бесконечно хочется быть счастливой. Да, момент не подходящий, но, чёрт возьми, разве она не заслуживает? Только ли можно стать счастливой рядом с ним? На Алфею опускается ночь. — Я провожу тебя. Ривен не похож на принца, Ривен не похож на Сэма, Ривен вообще ни на кого не похож. В своём желании отбиться от всего мира он преуспевает куда лучше Музы. Но от Музы Ривен не отбивается. — Наверное, это глупо, прятаться от них. — Каждый переживает боль по-своему. Ривен не говорит лишних слов. Ривен их не подбирает и не фильтрует. Просто знает, что сказать. Ей, по крайней мере, всегда помогает. Перед самым входом он затягивает сигарету. — Тебе не предлагаю, — щёлкает зажигалкой, наполняя пространство вокруг табачным дымом. Дым проникает в лёгкие, сердце почти пробивает грудную клетку. Это слишком неловко, всего на мгновение Музе кажется, что они могли бы стать счастливее вдвоём. Когда-нибудь, но не сейчас. Ривен оставляет её у двери в апартаменты. Разворачивается, пожалуй, слишком резко: — Спокойной ночи, Ривен, — Муза слегка тянет рукав его рубашки. — Спокойной ночи, Муза, — Ривен старательно прячет ухмылку в вороте куртки. Когда-нибудь обязательно. Когда-нибудь, но не сейчас.