Никогда

Все произошло так быстро. Слишком быстро. Альфред не хотел, чтобы его обращали, и Герберт уважал его желание. Он слишком сильно любил его, чтобы принуждать к чему-то столь постоянному. Он бы потерял его. Итак, Альфред остался человеком, но он любил Герберта, и Герберту было достаточно этого. Герберт все еще помнит первые признаки старения. Мелкие морщинки там, где раньше кожа Альфреда была гладкой. Герберт уверял Альфреда, что он по-прежнему красив, но что-то внутри него в тот момент надломилось. С тех пор каждый раз, когда Герберт видел Альфреда, его наполняли не только радость и любовь, но и неотвратимое течение времени, его разрушительный эффект. Альфред начал быстрее уставать. Однако, даже когда он был уже немолод, Герберт любил его всем своим естеством. Каждый день их совместной жизни был приключением. Особенно позже – и так и должно было быть. Герберт должен был сделать это, потому что у них было слишком мало времени. Десятилетия. Это ничто для того, кто бессмертен. Теперь Герберт задавался вопросом, что было бы, обрати он Альфреда? Конечно, Альфред был бы зол на него какое-то время: возможно, век или два. Но впереди у них была бы вечность вместе. Но сейчас, в этот момент, Альфред лежит перед ним на больничной койке. Он бледен, но не от бессмертия, как Герберт. Он бледен от смертности, от смерти. Сердечный приступ. Все произошло слишком быстро. Герберт гладит Альфреда по щеке и вздрагивает от того, какая она холодная. Альфред всегда был теплым, полным жизни; ему было ненавистно то, каким холодным Альфред стал. В любое мгновение он должен проснуться и сказать Герберту, какая у него холодная рука, и тогда Герберт сказал бы, что ему придется согреть его. Но Альфред не двигается. Не просыпается. Он плачет, когда в палату входит медсестра. Она открывает рот, чтобы что-то сказать: возможно, задать вопрос, но Герберт свирепо смотрит на нее и говорит убираться, оставить его в покое. Она выглядит напуганной, когда снова уходит, и Альфред отчитал бы Герберта за такое поведение, но он этого не сделает. Не сможет. Он больше никогда так не сделает.