Бес в свадебном платье

Фёдор уместился на деревянный стул и направил свой взор на собеседника, приглашая этим мимолетным движением продолжить разговор. - Точно. Кое-что забыл, - спешно встав, шатен вышел за дверь, оставив жертву в своих мучительных раздумиях. Она, в свою очередь, пристально смотрела на десерт, пытаясь найти хоть одну ошибку ангела смерти. "Маффины отравлены. Это и дураку ясно, но какие из и чем? Он не глуп, чтобы примитивно отравить мои, а свои оставить в целостности. Значит его. Дазай надеялся, что я поменяю тарелки и....нет. Этот безумец испортил два десерта. Будет очень плохо, если он начнёт есть свой" - дверь открылась, а за ней вошёл паук с очередной порцией яда. В руках он элегантно удерживал круглый чайник и продолговатым носиком. Золотые надписи торжествовали на китайском языке, но взор привлекала крышечка с двумя птичками, которые встретились клювиками. Это была одновременно милая и утончённая посудина. Покрайней мере, так она выглядела. "Китайский чайник с двойным дном: одно наполнено чаем, другое ядом. Всё понятно. Ничего здесь, неверное, даже в руки брать нельзя "- мыслил брюнет, пока провожал взглядом орудие убийства, которое с глухим стуком опустили на колесо фортуны из снастей. - Так вот, хотел поговорить о новом, так скажем, нар*отике, - начал Дазай, при этом знатно съедая, отравленный им, десерт. - Об этом ты должен говорить с Мори, - произнёс Фёдор, надеясь, что от него отстанут, но уже тогда понимал, что вовсе не за этим он здесь сидит, сложив руки на колени, как непослушаный ребёнок перед родителем, только оставалось спуститься на пол. - Зачем мне Мори? Я же тебе отдал казино. Знаешь какой нар*тик? Афродизиак! - проговорил "кот", уже доглатывая последний кусок десерта. Глаза "крысы" округлились настолько, что радужка казалась с размером, бывшего на том месте, зрачка. "Он сейчас съел блюдо, наполненное афродизиаком. Чисто теоретически, это вещество делающее из людей озабоченных животных. И у меня было два выбора: стать зверем или же быть изнасилованым им. Здесь не было выбора в мою пользу. Дазай бы выиграл в любом случае...неужели даже Мори подговорил. И этот вопрос..." Не лучшее время для мыслей особенно тогда, когда "животное" уже возвышается над тобой, показывая всю ущербность твоего положения. Глупая попытка оттолкнуть провалилась. Руки были схвачены в капканы и с помощью этого, повернуто к спинке стула так, чтобы глаза не наблюдали, до безумия возбужденное, лицо. - Вот и попалась крыска в мышеловку, - рычащий шопот ополял ухо своим тяжёлым и горячим дыханием. Рука уже снимает ненужные брюки, а язык исследует тонкую, как иней, шею. Один укус этого зверя и артерия покажется во всем цвете. Бедный брюнет уже думает, что лучше бы съел эти маффины, хоть так бы облегчил свою участь. Эти чувства: унижение и страх не дают мыслить рационально. Да, Фёдор ещё раз почувствовал насколько он человек. Что-то склизкое протекает по межъягодичному месту, а дальше чувствует как туда же проникает первый предвестник. Второй вторгается, не дожидаясь полного принятия. Схема ножницы, как всегда, действует лучше, чем остальные. Дазай не терпелив, он ели сдерживает себя, но осознает, что это не совсем то будет, что он желал, поэтому крепится. Наконец, прилюдие закончено и твёрдый член медленно вторгается в чужое пространство, делая его своим. Движения начались, но чего-то не хватало. Быстрым маневром шатен опракинул демона на стол, держа последнего за ногу и занося голень за спину. Некогда холодное выражение сменилось на страдающую гримасу. Зубы выпускали краску из губ, которая придала кровавый цвет. Осаму понял чего он возжелал. Перебинтованная рука сдавила хрупкую шею так, что голова запрокинулась, желая получить кислород, а две алые створки открыли к нему проход. Шатен не упустил этого. Повернув в нужную сторону милующихся птичек, он влил содержимое в рот, просящий глаток кислорода. Оставалось лишь ждать эффект афродизиака. Через несколько минут разум затуманился, а зрачки расплылись. Шатен влил хорошее количество вещества настолько, что бёдра сами начали двигаться, желая ощутить внутри животный порыв. Так и произошло. Дазай сошёл с ума. Он вбивал требующее тело в стол и совершал это все охотнее с сопровождающими его стонами наслаждения, которые он не услышал в первый раз. Спина прогнулась, а член сделал последний толчок. Остались только восстанавливающиеся дыхания и пьяные взгляды друг на друга. Через недолгое время оба пришли в себя. Присутствовало громкое молчание, лишь слышалось шуршание ткани, которая ложилась на грязные тела. Фёдор сидел на столе, опустив голову и понимал, что встать на ноги не может. Нижние конечности не слушаются его, как и парень, который благосклонно взял его на руки. Нет. Дазай не чувствовал себя виноватым, может это очередная насмешка над схожестью тела супруга с девчачьим. Во всяком случае, они никогда об этом не заговорят. Им легче додумать всё самому, чем получить открытые ответы и не потому что они умеют мыслить гениально.