Аяксовы приключения с ящеропсом

На поле боя одна за другой во вспышках света, вихре перьев и топоте копыт появляются фигуры. Всевозможные виды птиц, оленей (или каких-то других рогатых существ, Аякс понятия не имеет) и людей в ярких шёлковых одеждах собираются вокруг него и Чж- Рекса Ляписа, образуя защитное кольцо. Фигура, которую Осиал назвал Якса — молодой человек с тёмной маской, прикреплённой к его бедру, — появляется перед Рексом Ляписом и кланяется. — Лорд Ляпис, — говорит он полным почтения голосом. — Мы так долго искали Вас. Мы счастливы видеть Вас в добром здравии. Он бросает взгляд на Аякса, жмущегося спиной к груди Чжун- Рекса Ляписа, пока рука того крепко его обнимает: — …Лорд Ляпис? — Спасибо, Сяо, — отвечает он. — Я приношу извинения за то, что меня не было здесь в столь трудные времена. — Уверен, что у Лорда Ляписа есть на то свои причины, — возражает Сяо. — И я планирую подробно их объяснить, — продолжает Рекс Ляпис. — Но после того, как научу Осиала не трогать то, что ему не принадлежит. — Мой Лорд, Вам не нужно марать руки, сражаясь с этим подонком, — перебивает другой адепт — большой журавль. — Мы рады сражаться вместо Вас. Но Рекс Ляпис качает головой: — Я позабочусь об этом, Хранитель Облаков. — Что? Нет, ты не будешь, — вмешивается Аякс, поворачиваясь, чтобы свирепо посмотреть на Адепта. — Чж- Рекс- нет, это всё ещё странно, я буду звать тебя Чжун Ли. Чжун Ли, ты не будешь сражаться с ним в одиночку, — он понижает голос до шёпота: — Я не забыл, что ты всё ещё восстанавливаешься, и если я правильно понял, это всё из-за твоей последней схватки с этим же ублюдком после проверки печати! Очевидно, Аякс недостаточно понизил голос. — Смертный говорит правду? — спрашивает Хранитель Облаков. — Лорд Ляпис был ранен? — Аякс, я в порядке, — вздыхает Чжун Ли с горечью в голосе, но Аякс отвечает за него: — Ага. Абсолютно. Чж- эм- Лорд Ляпис восстанавливался все эти месяцы. Я был с ним всё это время. — Не беспокойтесь, Господин, мы быстро избавимся от этого мусора, — отвечает Хранитель Облаков решительным кивком. Остальные Адепты, похоже, согласны, потому что все они точно так же кланяются своему Господину, прежде чем встретиться лицом к лицу с Осиалом, призывая свое оружие. — Пожалуйста, хорошо отдохните со смертным Аяксом, пока мы займёмся запечатыванием. — Вы уже закончили с разговорами? — кричит Осиал. — Или мне начинать без вас? Чжун Ли снова вздыхает: — Пожалуйста, не забудьте отрезать ему правую руку и указательный палец левой, — командует он. — В качестве надлежащего наказания. Адепты не нуждаются в дальнейших указаниях. Все как один бросаются вперёд. — Возможно, это и к лучшему, — отвечает Чжун Ли, наблюдая за боем издалека. Осиал безумно хихикает, призывая водные щупальце за щупальцем, чтобы нанести удар по своим врагам, но Адепты достаточно быстры, чтобы стремительно уклоняться. Сяо взмахивает своим копьём, вероятно, с достаточной силой, чтобы обезглавить древнего Бога, но Осиал просто отскакивает назад, наблюдая, как наконечник копья проносится над его головой, не причинив вреда. Однако он недостаточно быстр, чтобы увернуться от летящего в его сторону удара, нанесённого одним разъярённым журавлем. И ни от последующего, нанесённого гигантским существом, похожего на северного оленя. — Мне всегда было интересно, смогут ли мои Адепты защитить Ли Юэ, если меня не будет рядом, — говорит Чжун Ли. — И должен признать, что я использовал время моего восстановления, чтобы должным образом наблюдать и оценивать ситуацию. Я надеялся, что без моего присутствия они решат продолжать защищать гавань Ли Юэ, работая с Цисин. Хоть это и заняло больше времени, чем я рассчитывал, в конце концов, так и случилось. И теперь, когда я вижу, что мои Адепты объединились в борьбе с врагом, я вижу, что беспокоиться не о чем. Этот бой является доказательством того, что моих Адептов более чем достаточно для поединка с Осиалом. Тем временем Осиал вызывает большую приливную волну. Секретарь Гань Юй встречает его вызов своим собственным: сияющим, искрящимся шаром изо льда. Он замораживает огромный прилив на месте, полностью его обездвижив. Но Осиал не зря зовётся старым врагом, он черпает больше воды из поймы, чтобы растопить лёд, освобождая волну, чтобы та могла продолжать наступать и топить тех, кто стоит на пути. Или, по крайней мере, он бы так и продолжал, если бы не заряженный в его лицо огненный шар, который заставляет того отбросить волну, чтобы поспешно выставить водяной щит. — Полагаю, тогда я оставлю своих Адептов, — говорит Чжун Ли. — Пойдём, Аякс, отправимся в более безопасное место. — Подожди, я пока не могу уйти, — протестует Аякс. — Мне нужно найти Его Светлость. — Ах. Его Светлость. Да, — Чжун Ли прокашливается. — Он будет в том месте, куда мы направляемся, обещаю. А теперь, пожалуйста, держись за меня. Я телепортирую нас туда в целости и сохранности. Новое место, в которое они прибывают, не имеет ничего общего с тем, что когда-либо видел Аякс. Всё помещение от пола до потолка отделано великолепным золотом и богатым красным деревом. С потолка свисают роскошные знамена, на каждом из которых изображены различные сцены битв Рекса Ляписа, побеждающего врага за врагом, освещённые большим потолочным фонарем из бумаги и дерева. Пол застелен изысканным плюшевым ковром (который, как подозревает Аякс, как и всё в этом помещении, вероятно, стоит целое состояние), расположенным прямо под красивым обеденным столом из дорогого дерева, окруженным кольцом стульев. На столе стоит изящный глиняный чайник, рядом с ним такие же глиняные чашки, из носика которых мягко вьётся белый пар. — Добро пожаловать в мой дом, — говорит Чжун Ли, жестом указывая на стол. — Аякс, пожалуйста, присаживайся и выпей немного чая. — Я сделаю это после того, как буду уверен, что Его Светлость в безопасности, — рассеянно говорит парень. Он оглядывается у стола. — Ваша Светлость? Ваша Светлость! Где ты, приятель? Чжун Ли откашливается и садится. — Аякс, я… мне нужно снова кое в чём признаться, но, пожалуйста, сначала сядь. Тот подчиняется, лихорадочно соображая: — Погоди, ты хочешь сказать, что Его Светлости здесь нет? С ним всё в порядке? Чжун Ли, если мы бросили Его Светлость там, с Осиалом, клянусь, я- — Нет… нет, ничего подобного мы не делали. Его Светлость здесь, — Чжун Ли немного ёрзает на своём месте и в очередной раз откашливается. — Возможно, будет проще, если я тебе кое-что покажу. Аякс наблюдает, как Чжун Ли протягивает руку. Появляется вспышка света, и на её месте материализуется знакомый комплект из красного плаща, шляпы и шлейки. Он хватает их, прижимая к груди: — Это вещи Его Светлости, — говорит он хриплым голосом, широко раскрыв глаза. — Мне пришлось перешивать это пальто, чтобы оно было ему впору, и всё такое. И шляпа. К-как они оказались у тебя? — Они изначально были у меня, — начинает Чжун Ли, — потому что они были моими. Ты дал их мне. Аякс несколько секунд пристально смотрит на Чжун Ли. — Подожди, что? Я не понимаю. Как я мог отдать их тебе? Они явно принадлежат Его Светлости. Не помню, чтобы заказывал второе крошечное пальто. Чжун Ли выглядит глубоко обиженным: — У меня совсем не получается объясниться должным образом, — бормочет он. — Попробуем иную тактику. Он встаёт со стула и обходит стол, пока не оказывается лицом к лицу с Аяксом. — Пожалуйста, смотри внимательно, хорошо? — Эм, хорошо? — отвечает Аякс. — Что я должен- Вокруг Чжун Ли появляется свечение, вплоть до тех пор, пока вся его фигура, кажется, не начинает сиять. И затем, к замешательству и ужасу Аякса, фигура начинает уменьшаться. — Какого хуя?! Он всё уменьшался и уменьшался, переходя от размеров высокого мужчины к размерам ребёнка, затем малыша, затем становясь ещё меньше, а после фигура удлиняется, растягиваясь по всей длине пола. Один конец, кажется, вытягивается больше другого, заканчиваясь заострённым кончиком, прежде чем из него вырастает какая-то луковица, придающая форму, которая выглядит очень, очень знакомой. Честно говоря, с каждой секундой эта новая форма начинает казаться до боли знакомой. Свет, наконец, гаснет, медленно, неуклонно, и Аяксу ничего не остаётся, кроме как наблюдать, что же его ждёт в конечном итоге. И он понимает. Когда гаснут последние лучи света, на полу появляется знакомая фигурка его прелестного ящеропса. — В-ваша Светлость? Аякс встаёт со своего стула и опускается на пол. Его Светлость, моргая, смотрит на него золотистыми глазами. Очень, очень знакомые золотистые глаза. Допустим, такого же золотистого оттенка, как у Чжун Ли. Нет, мысленно поправляет себя Аякс, как у Рекса Ляписа. Допустим, Его Светлость, его любимый ящеропёс, за которым он ухаживал месяцами, таская на плечах и руках, как малыша… на самом деле, тот самый Чжун Ли, он же Рекс Ляпис, он же Гео Архонт Ли Юэ, могущественный Бог и старейшее божество семи народов, старше даже Крио Архонта, и- — О, — еле слышно произносит Аякс, — думаю, мне нужно… Мир стремительно пошатывается, превращаясь в размытые цветные пятна. Ему кажется, что он видит, как Его Светлость ползёт к нему, встревоженно скуля, но прежде чем он успевает добраться до Аякса, тот падает без сознания.

———

Когда Аякс приходит в себя, он ощущает у себя за спиной мягкое облако, тёплую тяжесть, окутывающую его тело, отчего ему становится хорошо и уютно, и лихорадочный шёпот. — Господин, Вы не можете просто так обрушить такое на смертного Аякса, предварительно не проинформировав его о нашей способности принимать любую форму! Бедняжка родом из Фонтейна! Он не привык к такому! — …Он из Снежной. — Из Снежной? Дитя льда и мороза на наших берегах? Он далеко от дома. — Он студент по обмену. — …Так молод. Это делает Ваше разоблачение ещё более жестоким, Господин! Он всего лишь дитя, и Вы так напугали его! — Как вам удалось встретиться? Этот смертный Аякс, должно быть, необыкновенный человек, раз заслужил Ваш личный знак защиты и Печать Согласия. — Я… он нашёл меня, когда я был слаб и ранен, слишком слаб, чтобы трансформироваться. Я был пойман в ловушку в своей иной форме. Он… отвёз меня домой и ухаживал за мной, пока я не поправился. Он думал, что я брошенное домашнее животное. — Очевидно, когда Вы набрались сил, Вы всё ему объяснили, верно, Господин? — Очевидно, он этого не сделал, иначе этот маленький человек не лежал бы сейчас без сознания! — Пресвятой Тейват, почему Вы ничего ему не рассказали, Господин? Шёпот стихает, становясь неслышным. Аякс, всё больше просыпаясь, напрягает слух, но ничего не может уловить. — Господин! — слышится возмущённый вздох, — это… ужасно бесстыдно и совсем на Вас не похоже! И как долго это продолжается? — Думаю, у смертных есть слово, идеально описывающее ситуацию. Они называют это «кризисом среднего возраста». Именно тогда пожилые смертные ищут острых ощущений, чтобы снова почувствовать себя молодыми, чаще всего покупая новейший спортивный автомобиль и встречаясь с кем-то очень симпатичным и значительно моложе них самих. — Следует пауза, а затем голос сухо добавляет: — Вы ведь не купили машину, правда, Господин? — Ладно, ладно, все, выходите из комнаты. Кажется, молодой Аякс начинает приходить в себя. Позвольте ему и нашему Господину побыть наедине. Раздаётся звук шаркающих шагов по полу, мягкий щелчок закрывающейся двери, а затем тишина. Поскольку разговор официально прерван, Аякс не видит смысла продолжать притворяться спящим. Он ждёт еще несколько секунд, затем ёрзает в постели, поворачиваясь на бок и демонстративно потягиваясь. Ещё через несколько секунд он переворачивается на другой бок, снова немного ёрзает, прежде чем моргнуть и открыть глаза. — Хммм? — выдыхает он, протирая глаза. — Ч-что? — Аякс, ты проснулся, — раздаётся низкий, успокаивающий голос Чжун Ли, когда размытая фигура появляется у его кровати. — Как ты себя чувствуешь? Парень медленно приподнимается, размышляя над вопросом. Как он себя чувствует?.. Как он себя чувствует? Воспоминания приходят к нему, как удары кувалды. О. О, Боже. О, Святые Архонты, кроме Чжун Ли, потому что Чжун Ли — Архонт. Чжун Ли — это Рекс Ляпис, а ещё он- — Ты мой ящеропёс! — выпаливает Аякс, когда на него обрушивается ещё одно унизительное открытие. — О Боже, ты — Ваша Светлость! Чжун Ли морщится. Из-за закрытой двери доносятся приглушённые тихие смешки, от которых он, кажется, кривится ещё сильнее: — Ах, да, да, полагаю, что я твой, — гримаса становится ещё более страдальческой, — ящеропёс. Признание нисколько не помогает Аяксу почувствовать себя лучше. — О боже мой, — бормочет он, закрывая лицо руками. — Чжун- я- я- я обнимал тебя, как ребёнка, и гладил по животу, и чесал подбородок, и целовал в лоб! Так часто целовал тебя в лоб! Смешков становится больше. Как и румянца на лице Чжун Ли. — Да, — неловко кашляет он, — всё так. — Мы каждую ночь обнимались в постели! И- и я кормил тебя с рук особыми изысканными блюдами, я заставлял тебя ходить в лоток, которым ты отказался пользоваться, и вместо этого ты ходил в туалет, как… как человек! Твою ж мать, я думал, тебя просто приучили к горшку по-другому. — …Ах. Голос Чжун Ли становится тише, в то время как приглушённое хихиканье снаружи вырастает в смех, тонко замаскированный под кашель. Тем не менее, паника Аякса усиливается. — Я купал тебя! — восклицает он. — Пока был голым. Я посадил тебя к себе на колени и обтёр с ног до головы, и, О Боже, Чжун Ли, я чуть не назвал тебя Господин Чешуйчатый Хвост-! — Очевидно, мне есть, за что извиниться, — быстро вставляет Чжун Ли. Возможно, оно и к лучшему, потому что Аякс думает, что пик его унижения уже достигнут. Хохот из-за двери, похоже, только подтверждает это. Если бы земля могла просто взять и поглотить его целиком, чтобы избавить от этих мучений, это оказало бы ему огромную услугу, большое спасибо. — Аякс, мне действительно жаль, что я обманул тебя. Не мог бы ты посмотреть на меня, пожалуйста? — Нет, — отвечает Аякс, приглушив себя руками. Он по-прежнему звучит совершенно раздражённо, и ему это нравится. — Я унижен, Чжун Ли! Я оскорблён тем, что ты позволил мне так долго притворяться, что ты — мой питомец, когда ты абсолютно, абсолютно точно чёртов Рекс Ляпис, Гео Архонт этой страны. Просто… как ты мог? Зачем тебе вообще это делать? В этом вся суть, потому что, несмотря на всю нелепость ситуации, Аякс чувствует, что эта ложь причиняет ему невыносимую боль. Он любил Его Светлость и доверял Чжун Ли, а теперь, когда выяснилось, что они оба — один и тот же человек, ему кажется, что он потерял двух очень близких ему людей одновременно. Такое чувство, будто вся та любовь, что он дарил, была брошена ему обратно в лицо, будто он потратил своё время и привязанность на тех, что никогда и не существовали вовсе, нигде, кроме его личных заблуждений. Он идиот. Самый большой идиот в Тейвате, и его сердце сжимается, и сжимается, и сжимается. — Я думал то, что ты позволил мне поверить, будто ты — племянник Рекса Ляписа, уже достаточно хреново, но тут ты превзошёл самого себя, — продолжает Аякс, его голос становится хриплым, когда унижение уступает место тяжёлой печали с горьким привкусом предательства. — Для тебя это было какой-то шуткой? Хорошо посмеялся? Ха-ха, давайте посмеёмся над глупым парнем из Снежной, который ничего не знает о божествах Ли Юэ и её культуре. Поглядите, как он выставляет себя дураком- — Нет! От того, с каким порывом произносит это Чжун Ли, слова застревают у Аякса в горле. — Нет, Аякс, — повторяет он. — Я никогда… я бы никогда такого не сделал. Я не лгал тебе, когда давал обещание отплатить за твою доброту вдвойне, потому что это именно то, что ты мне показал. Ты был так добр ко мне, когда я был слаб. У тебя не было причин заботиться о раненом животном, которого ты нашёл в переулке, но ты это сделал. У тебя не было причин впустить меня в свою жизнь и дарить мне столько любви и заботы, но ты это сделал. Я бы никогда не стал насмехаться над тобой за это. Матрас рядом с ним прогибается, и голос Чжун Ли звучит близко и очень печально: — Пожалуйста, Аякс. Не мог бы ты взглянуть на меня? Мой дорогой мальчик, пожалуйста. О, чёрт возьми. Будто Аякс когда-либо мог в чём-то отказать Чжун Ли. Он медленно отнимает руки от лица, незаметно вытирая уголки глаз рукавами. — Ну вот, — ворчит он, свирепо глядя на Чжун Ли. — Счастлив? — Нет, — признаётся тот, качая головой. — Я несчастен, потому что глубоко ранил тебя. Это точно последнее, чего я хотел, хотя, полагаю, мне следовало ожидать такого исхода. Чжун Ли тянется к рукам Аякса и крепко сжимает их: — Аякс, пожалуйста, поверь мне, мне очень, очень жаль, что я скрыл свою личность. Но, пожалуйста, не думай, что мне не понравилось проводить с тобой время, будь то в лице Его Светлости или во снах, как Чжун Ли. Последние месяцы, проведённые в твоей компании, стали для меня как глоток свежего воздуха. Это было самое приятное время, что я провёл за последние столетия, и я, безусловно, буду хранить память о нашем совместном времяпрепровождении до конца своих дней. Голос Чжун Ли понижается до шепота: — На самом деле, именно потому, что мне так нравится твоё общество, я ловлю себя на том, что… не решаюсь сказать тебе правду. Я боялся, что если раскрою свою истинную личность, наше время вместе закончится, потому что тебе будет противна моя ложь. Чжун Ли проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони Аякса, лаская гладкую кожу, и тот может только наблюдать, завороженный звуком голоса Чжун Ли, его искренностью, мягкостью прикосновений и блеском в его глазах. — Правда в том, — говорит Чжун Ли, и в его голосе слышится нервная дрожь, из-за которой он звучит очень серьёзно и так человечно, — что я… я вообще не хочу тебя отпускать. Я так дорожил этими мгновениями, что хотел продлить их как можно дольше. До тех пор, пока я буду с тобой. Это… эгоистичное желание, жадное, детское желание, но я так устал тысячелетиями быть Архонтом Ли Юэ, всегда носить мантию ответственности, ведя свой народ в безопасное место. Пребывание с тобой позволило мне… отдохнуть. Наслаждаться жизнью не как Рекс Ляпис, а как просто Чжун Ли. Как друг Аякса и, — его губы растягиваются в самоуничижительной улыбке, — как любимый ящеропёс Аякса. — Д-да, ну, — Аякс прочищает горло и пожимает плечами. Однако он не думает, что у него хорошо получается изображать беззаботность, особенно учитывая то, насколько стремительно он краснеет. — Как бы то ни было, мне тоже нравилось, что ты был рядом как… как Чжун Ли и как Ваша Светлость. — Хорошо, — с облегчением отвечает Чжун Ли. — Мне очень приятно слышать, что тебе тоже приятна моя компания. И, если ты позволишь, — продолжает он, поглядывая на Аякса из-под ресниц и сжимая его руки, — мне бы очень, очень хотелось, чтобы я мог быть для тебя кем-то большим. — Б-большим? — удаётся выдавить Аяксу, невзирая на его бешеное сердцебиение. — Ч-что ты имеешь в виду? Лицо Чжун Ли расслабляется. Он подносит руку Аякса к своим губам и запечатлевает на ладонях мягкий, благоговейный поцелуй. Затем он поворачивает его руки и ещё раз любовно целует тыльную сторону и каждый сустав. Мягкое прикосновение губ к коже вызывает у Аякса дрожь. — Что ж, — говорит Чжун Ли, — я надеялся, что у меня будет шанс стать партнёром Аякса, а если повезёт, то и его возлюбленным. Мой дорогой мальчик, мой милый Аякс, окажешь ли ты мне честь ответить «да»? О, чёрт возьми. Это по-дурацки несправедливо. Дурацкий Чжун Ли, и его дурацкое идеальное лицо, и его идеальные слова, и его великолепные глаза. Что это за дурацкий риторический вопрос? Будто Аякс когда-либо мог бы ответить иначе чем- — Да, хорошо? Счастлив? Да! — ворчит Аякс, официально отказываясь от этой глупой, очевидно проигранной игры. — Да, я буду твоим дурацким пар- мхм- Ему не дают закончить, но Аякс и не возражает. Он слишком увлечён губами своего нового парня-дракона, прижимающимися к его губам в тлеющем, сводящем пальцы ног, всепоглощающем поцелуе.

———

Оглядываясь назад, это… довольно неловко: то, как легко он капитулирует перед прикосновениями и поцелуями Чжун Ли, но в защиту Аякса скажем, что этот человек, Адепт, Бог, да кто угодно — чертовски стар и чертовски опытен. Это значит, что он точно знает, как использовать свой язык, чтобы углубить поцелуй, и он совершенно точно знает, что он делает своими руками, проводя дразнящими пальцами по линии подбородка и шее Аякса, прежде чем запустить их в его волосы, нежно наклоняя лицо так, чтобы он мог пожирать его ртом, словно изголодавшийся. И всё, что Аякс может делать, это дрожать и постанывать, позволяя Чжун Ли полностью завладеть им; его твёрдое тело прижимается к Аяксу, заставляя чувствовать тепло каждым участком кожи. Он думает, что, вероятно, хныкнул, когда Чжун Ли прервал поцелуй. На мысль об этом наводит низкий весёлый смешок Чжун Ли. — Очаровательный, — урчит Чжун Ли, запечатлев лёгкий поцелуй в уголке его губ, а затем на обеих щеках. — Мой милый Аякс. Мой прелестный Аякс. Мой. — Чжун Ли, — в этот раз Аякс определённо хнычет, смущённый. — Боже, ты такой сентиментальный. — Ничего не могу с этим поделать, — отвечает Чжун Ли, обхватывая его рукой за талию точно так же, как он сделал бы хвостом в другой своей форме. — Должен признаться, что я собирался сделать это довольно давно. Твоя чистая привязанность ко мне как к Его Светлости только подогревала это желание. — Кстати, о… той другой форме. Это то, как ты выглядишь вне, э-эм, этого? — спрашивает Аякс, морщась от своего красноречия. — Я думал, ты становишься большим драконом. — Гибрид дракона и цилинь, — мягко поправляет Чжун Ли, — и ты прав, моя альтернативная форма… значительно крупнее. Когда ты нашёл меня, я был ранен, и у меня хватило сил только на то, чтобы превратиться в уменьшенную версию дракона-цилинь. Я выбрал её для того, чтобы скрыть мою божественную сущность, дабы меня нельзя было выследить в случае, если Осиал сбежит из-под своей печати. В то время у меня не было возможности подтвердить, был ли Осиал на свободе, поэтому я решил проявить осторожность. — О, так вот кем ты был, мини-драконом-цилинь, хах, — говорит Аякс. — Подожди, так это значит, что у тебя большой хвост и настоящие рога? Не такие, как те пухлые штучки в твоей «крошечный-дракон» версии? — Именно так, — усмехается Чжун Ли. Свет вспыхивает у него на голове и чуть позади, быстро сменяясь множеством величественных рогов, распускающихся на макушке, и длинным, роскошным хвостом из медной чешуи, покрытым мягким золотистым мехом у основания позвоночника. — Ох, ох, вау. — Аякс протягивает руку, чтобы коснуться основания рогов, ухмыляясь тому, какие они тёплые и… мягкие на ощупь, будто покрыты слоем пуха. — Ладно, это действительно очень круто. По мышечной памяти он потирает место у основания правого рога, как делал с Его Светлостью тысячи раз. И смеётся над громким, знакомым мурлыканьем, которое издаёт Чжун Ли от этого прикосновения. — Ах, я… э–эм… прошу прощения, — говорит Чжун Ли, его щёки порозовели, но Аякс ухмыляется и продолжает хорошенько почёсывать то место, отчего Чжун Ли начинает мурлыкать ещё больше. — Кто бы мог подумать, что великому Рексу Ляпису нравится, когда ему чешут у рожек? — дразнит Аякс, и его улыбка становится шире, когда он замечает счастливые виляния хвостом, жест, который очень, очень напоминает все те времена, когда Его Светлость, будучи избалованным, вёл себя подобным образом. Очевидно, Чжун Ли есть Чжун Ли. — Означает ли это, что тебе действительно нравятся почесывания подбородка, поглаживания живота и поцелуи в лоб? — Аякс, — грозно говорит Чжун Ли, явно смущаясь, но его хвост всё еще радостно виляет, поэтому парень игнорирует его, наклоняясь вперёд и запечатлевая любовный поцелуй на его лбу. Громкое мурлыканье, которое он получает в ответ, является достаточным ответом, даже если оно сопровождается ещё одним сварливым ворчанием. — Я рад, что мне не нужно отказываться от поцелуев в лоб, — признаётся Аякс, — но когда мы сможем вернуться домой, я заставлю тебя приготовить свою долю еды. Ты такой привередливый едок, Чжун Ли! От этих слов Чжун Ли оживляется: — Т-ты примешь меня обратно к себе домой? Даже после всего произошедшего? — Я- да? — Честно говоря, никаких других исходов Аяксу в голову даже и не приходило. — Конечно, я приму тебя обратно. Ты живешь там уже несколько месяцев, и… — Аякс пожимает плечами. — Мне нравится, что ты со мной. Чжун Ли наклоняется и запечатляет ещё один сладкий поцелуй на губах Аякса. — Что ж, мне тоже нравится, что ты со мной. Я обязательно приготовлю для тебя всё самое вкусное после всего, что ты для меня сделал, договорились? — Договорились.

———

— Так, эм, вы дружки-Адепты Чжун Ли, да? — Аякс неуверенно машет рукой множеству мифических животных, духов и стражей, сидящих вокруг него за большим столом, который Чжун Ли заставил появиться из ниоткуда для чаепития. — Приятно официально познакомиться со всеми вами? Я Аякс. Из Снежной. — Ты также тот, кто приютил нашего Господина, — отвечает сердитая леди-журавль (так Аякс мысленно стал её называть). — Спасибо тебе за то, что оберегал его, пока он свободно и бесстыдно жил за счёт твоего гостеприимства, словно паразит. На лице Чжун Ли снова появляется страдальческое выражение. Аякс думает, что ему нравится сердитая леди-журавль. — Хранитель Облаков, пожалуйста. — Никаких проблем, — смеётся Аякс. — Я точно уверен, что изрядно смутил Чжун Ли всей той любовью, что я ему дал. Из него получился очаровательный ящеропёс. Адепты хихикают над этим прозвищем, в то время как Чжун Ли наливает чашку чая для себя и Аякса и пытается казаться невозмутимым. Однако то, как он хлещет хвостом, выдает его раздражение, и Аякс ухмыляется: — Оу, я просто шучу, Ваша Светлость. Не злись. — В любом случае, — откашливается и объявляет Чжун Ли, обращаясь к столу. — Я собрал вас всех здесь сегодня не только для того, чтобы представить вам Аякса, но и для того, чтобы обсудить серьёзный вопрос, касающийся ролей, которые мы все будем играть в будущем. Он ждёт, пока все успокоятся. — Видите ли, я собрал вас здесь для того, чтобы официально объявить о своём уходе с поста Архонта этого народа и предложить расторгнуть ваши со мной контракты.

———

Встреча была такой же долгой и драматичной, как Аякс и предсказывал, когда Чжун Ли рассказал ему о своих планах уйти в отставку. — Знаешь, Адепты будут биться с тобой до последнего, — предупреждает он. Голова Чжун Ли лежит на коленях Аякса, его тело свободно и расслаблено, а хвост раскинут по всей длине кровати, пушистый кончик волочится по полу. Пародия на все те разы, когда Его Светлость подобным образом ложился на Аякса сверху, и тот обнаруживает, что его руки гладят Чжун Ли по голове, как и бесчисленное количество раз до этого — Его Светлость. — Они только вернули тебя, и теперь ты объявляешь, что уходишь. — Мне следовало быть более откровенным в своём желании жить тихой, земной жизнью, — ворчит Чжун Ли. — Единственное, что я могу сейчас сделать, это принести свои искренние извинения и быть честным в своих желаниях. Так он и сделал. После того, как встревоженные крики утихли, Чжун Ли спокойно объяснился, выразил, насколько он устал быть Архонтом более шести тысяч лет (что, в самом деле, ахуеть) и хотел бы, чтобы Ли Юэ и гавань Ли Юэ управлялись людьми, которые её населяют. — Я надеялся, что вы продолжите защищать Ли Юэ и гавань Ли Юэ не из чувства долга, а из любви к стране и её народу, и именно поэтому я расторгаю ваши предыдущие контракты со мной. Я понимаю, что вы, возможно, не захотите продолжать эту деятельность, и не буду винить вас, если вы тоже решите уйти в отставку. Как я могу, когда я делаю то же самое? — Господин, Вы руководили нами более шести тысяч лет, — ответил тогда олень, Владыка Лун. — Все мы понимаем Вашу потребность в отставке. Мы рады продолжать присматривать за Ли Юэ и её жителями, пока Вы отдыхаете. — Кроме того, тесная работа с людьми повлияла на меня, — добавил Творец Гор. — Мне нравится новое поколение. Они жизнерадостны и полны духа. Члены Цисин, в частности, не боятся нас и готовы пойти на жёсткую сделку, которая принесёт пользу людям в ходе их заключения. Их бесстрашие — как глоток свежего воздуха. Гораздо интереснее, чем прятаться, как от предыдущих поколений. — Пожалуйста, наслаждайтесь своим отпуском, Господин, — вмешался другой Адепт. — Хотя Вы бы умерили моё беспокойство, если воздержитесь от покупки спортивного автомобиля. Потратив ещё некоторое время на проработку деталей того, что будут делать Адепты, включая незамедлительные действия, необходимые для ликвидации последствий наводнений, и узнав последние новости о том, что случилось с Осиалом («Как и просили, Господин, мы отрезали указанные конечности и запечатали его обратно на дно океана.» «…ты приказал им что?» «Не о чем беспокоиться, Аякс».), заседание было отложено на день. Оставалось ещё многое обсудить, но всё выглядит довольно неплохо, по крайней мере, сейчас. Вернувшись в уединение комнаты Аякса, Чжун Ли, наконец, расслабляется, почти падая на ближайший стул. — Мне нужно будет сделать официальное объявление Цисин и жителям Ли Юэ о моей отставке, но это можно отложить на потом, уже после того, как наводнения будут устранены и у города появится шанс на восстановление. — Хорошо, — кивает Аякс. Затем его улыбка приобретает озорной оттенок. Он подходит к Чжун Ли и обнимает его сзади за плечи. — И как только у города появится шанс на восстановление, я, вроде как, обещал тебе свидание в южных районах гавани Ли Юэ. Итак, что скажешь о хорошей еде, хорошем вине и, — он поднимает брови, — хорошей компании? — Бесстыдник, — мурлычет Чжун Ли, наклоняясь назад, чтобы чмокнуть его в губы. — Хорошо, что, судя по словам моих Адептов, у меня самого, кажется, есть склонность к бесстыдству. Я принимаю твоё предложение. — Отлично, тогда мы можем быть бесстыдниками вместе. И прежде чем Аякс наклоняется для очередного поцелуя, он вполне уместно добавляет: — Пусть моё обещание будет прочным, как камень.

КОНЕЦ

———

ЭПИЛОГ

— Эм, в общем, Чжун Ли, мне тут одна мысль в голову пришла. — Да, мой дорогой? Почему у тебя такой расстроенный вид? В чём бы ни заключалась проблема, мы справимся с ней вместе, не волнуйся. — Очень мило с твоей стороны, Чжун Ли, но…что я собираюсь сказать своим родителям? О том, что я… встречаюсь со своим питомцем, который в итоге оказался и не питомцем вовсе, а шести тысячелетним Богом-правителем страны? — … — … — …Возможно, нам нужно будет немного доработать нашу историю.