Sweet Languor

«Так тяжело дышать... запах пропитого алкоголем дерева, дыма от сигарет и пота.

Я раньше ничего этого не замечала, когда так же танцевала. Но сейчас я чувствую все и ощущаю каждой клеточкой своего тела. Я точно знаю, где я, я точно знаю, кто я, я больше не следую логике стриптизерши. Я даю им то, что они хотят, они всегда это получают.»

Город Грехов

Он не помнит, как добрался до Sun City, старого стриптиз-бара, который знает в этом городе каждая сволочь, ноги сами принесли его сюда. В молодом мужчине уже поселилась надежда получить низменное удовольствие и забыть то, что он пережил, что переживал каждый день, всю человеческую боль, слабость и ненависть. Он и сам ненавидел свою работу… чертов продажный прокурор, он ненавидел этот город и этот гнетущий его день. Острый взгляд, нахальная уверенная полуулыбка касается его губ. Он прекрасен и умело скрывал всю свою ярость на эту жизнь глубоко внутри. Ким Намджун уверенным шагом направлялся на большой мягкий диван, обитый бархатной черной кожей. Свое законное место, на котором он, как никто другой, чувствует себя настоящим победителем этой жизни. Это место негласно принадлежит ему, как только в заведении показываются блестящие, начищенные туфли господина Кима, все это понимают и каждый раз провожают его до полукруглого кожаного дивана и низкого деревянного стола. Молодой плечистый красавец с идеальными, чуть осветленными концами мягких волос и дежурной усмешкой на лице… он точно знал, чего хотел, это было сразу видно всем окружающим, тем, что сгибались в низком поклоне как только видели его смелые яркие глаза, даже не догадываясь, кто он на самом деле. Одетый в костюм чернильного цвета и рубашку в тон, расстегнутую на несколько пуговиц, говорящую о том, что он занимает высокий пост в этом городе, что этот тяжелый день, наконец-то, закончился, и этот король собирается сжечь его дотла. Намджуну достаточно одного жеста, чтобы люди из бара принесли ему знакомый, самый ценный чистый виски и сигары - прямиком с Острова Свободы - в портсигаре из чистого золота.  Девушки этого заведения, коих он знает каждую лично, помнят насколько он может быть любезным и щедрым, но в этот вечер он выглядел очень наглым и злым. Мужчина пришел за своей порцией наслаждения, как можно заставлять его так долго ждать… он вальяжно расселся на диване, обжигая себя шотландским виски. Вот Намджун уже затягивается ароматной сигарой, дым от которой быстро смешивается с его шикарным древесным парфюмом и заполняет все пространство вокруг него. Вот он уже в нетерпении поглядывает на драгоценный циферблат золотых часов, что стоят, как все это заведение вместе со всеми людьми. Кругом царит мутный полумрак, интимные красные огни слабо поблескивают у сцены, играет неспешная, тихая музыка, но на сцене все еще никого нет, что заставляет господина Кима значительно нервничать и подливать еще виски в бокал с тающим льдом. Музыка стихла, началась другая, похожая на этническую, африканскую… чувственный женский вокал звучал опьяняюще сексуально, что-то сладко напевал, а барабаны вторили нежному голосу, что добавляло некоторого трепета происходящему. «Я уже столько раз видел каждый номер, выступление каждой девушки, которых даже трахал после него… что это сейчас, решили потрепать мои нервишки, господа?» От этих мыслей Ким Намджун слабо ухмыльнулся и расслабленно расставил колени еще шире, в ожидании заветной порции представления. Бархатные красные шторы медленно показали силуэт, пока еще неясный в сигаретном дыму. Все загалдели, вокруг поднялся шум и свист мужчин, затуманенных алкоголем, они – как хищники, которые вот-вот нападут на свою трепетную жертву. Намджун сощурил глаза, и перед ним показалась девушка в одной белой мужской рубашке, застегнутой на все пуговицы. Она вышла ближе к краю сцены, плавно покачивая бедрами в такт музыке. Волосы девушки, такие черные и длинные, играли на контрасте с ее белоснежным одеянием, коротким настолько, что Намджун невольно опустил голову набок, но ничего не было видно... сглотнув, он приспустил свой галстук ниже. Тем временем, девушка ускоряла свой темп, легко гладила себя по упругим бедрам, вот она уже откинула темные пряди волос назад, что шелком двигались при каждом ее малейшем движении. Танцовщица улыбалась, а господин Ким не знал, кто это, но он точно знал, кого сегодня будет иметь… эти мысли заставили его едко улыбнуться и облизнуть нижнюю губу. Девушка повернулась спиной и нагнулась, оголив белоснежные бедра и тонкую черную полосочку белья, что так коварно пряталась в самом интересном ее месте. Она подошла к краю еще ближе, теперь стало ясно: Намджун – ее цель, она танцует только для него, несмотря на вожделенные крики других мужчин в зале. Это его только подстегивает, ведь гораздо приятнее трахать ту, которую хотели все, а получил только самый лучший. Она пальчиками скользит по своим бедрам вверх, игриво поднимает край белой ткани, открывая взору часть черного кружева на ней, она не отводит своих внимательных янтарных глаз от единственного мужчины и маняще улыбается. Как змея-искуситель или русалка, что пытается соблазнить и сгубить рыбака, вот только она немного ошиблась, Намджун - не простой рыбак, он - хозяин самого ада… ему бы впору черный плащ и трость с золотыми узорами. Музыка зазвучала громче, девушка стала делать более резкие, даже пошлые движения, хватая себя, то за шею, то за упругую грудь. Она выгибается и быстро тянет белую ткань в стороны, пуговицы с нее со звоном разлетаются. Под рубашкой – голая упругая грудь с серебряными накладками-кисточками на сосках, что так сильно блестели и пружинили от каждого движения девушки. На ней все еще была большая белая рубашка, но в танце можно было разглядеть и грудь, играющую в глухом свете фонарей, и кружевной треугольник черных трусиков, что почти не прятал гладкую кожу под ним. Намджун сильнее сжимал в руках бокал с крепким напитком, позвякивая кубиками подтаявшего от его руки льда… поедал изящную танцовщицу глазами. С удивлением он понял, что уже возбужден и готов идти к намеченной цели. Глубоко вздохнул, медленно потянул сигару и сглотнул, Намджун мысленно был уже в ней, сколько еще ему нужно ждать? И вот выступление окончено. Девушка запахивает рубашку, как домашний халат, кланяется и прячется за шторами. Намджун хотел сразу кинуться за ней, но гордость не позволила этого сделать: обычно девушки сами приходили и просили уделить им немного времени наедине. Здесь же другой случай. Время все шло, Намджун уже раздраженно позвякивал перстнями о бокал и крутил его в руке, смотрел на часы, а девушка все еще не шла к нему. Возбуждение осталось и так мучило его. Этот образ девушки-искусительницы сводил с ума, дурманил в пьяном дыму казалось, что это был только мираж, как оазис в пустыне. Музыка все играла и играла в голове, барабаны стучали как удары сердца, не давали покоя… Ким Намджун встает и идет искать призрачную красавицу в белом, он хочет показать ей, что нельзя играть с ним, нельзя заставлять его ждать и так долго хотеть… Господин Ким обходит толпу пьяных мужчин, поднимается по звенящим от его каблуков ступенькам прямо на сцену, огибает штору и видит большую темную комнату... дальше – коридор, еще дальше – одна единственная комната. В ней он не был ни разу, обычно, девушки сами отводили его в Vip-комнату, для уединений, что находились у входа в заведение. Дверь была приоткрыта. Конечно, танцовщица знала, что тот самый мужчина придет к ней, она ждала его. Ждала, что он ее накажет, она сразу поняла ход его мыслей, когда танцевала перед ним и все ловила его голодный взгляд самца. В комнате царит бордовый полумрак, круглая кровать с узорчатым деревянным изголовьем вся покрыта белым фатином-шатром, от чего тело девушки, лежащей на ней, сразу не разглядеть. Закрывая за собой дверь, мужчина избавился от черного галстука. Двигался неспешно, как будто медлил перед нападением. Танцовщица уже была без своей белой рубашки, на ней все еще блестящие кисточки и кружевной невесомый треугольник трусиков.Она приподнялась на локти и удивленно улыбнулась Намджуну, почти незаметно. На пол уже полетел пиджак. Однако, рубашку он только расстегнул до конца и сразу принялся за ремень. Девушка оказалась так близко, что помогла освободиться от черных брюк, которые полетели вниз, звякнув пряжкой. Намджун впился в ее губы поцелуем, таким, что казалось, это последний его поцелуй. Девушка лишь открывала рот, слегка гладила крепкую кожу под темной рубашкой, она дарила себя ему как подарок. Намджун легко стянул с нее треугольник тонкой ткани, тяжело вздохнул, проводя грубыми пальцами по теплой гладкой коже между белоснежных ног. От его движения девушка подалась вперед, ближе к нему, тихо простонала, что было воспринято как сигнал к наступлению. Он снял черные боксеры и двинулся на трепетную девушку, сжал рукой ее шею, отчего та только глубоко вздохнула и закрыла глаза. Ждать долго не пришлось… он быстро вставил в нежную кожу девушки твердый, возбужденный член, сразу полностью, Намджун никогда не играет, всегда идет до конца, полностью отдается всему, а девушка лишь принимает его и плавно двигается, издавая глухие стоны. Мужчина не медлил, вдалбливал девушку еще и еще в широкую кровать, все сжимал ее тонкую шею. Слышно только его рычание, ее стоны и пошлые шлепки разгоряченных влажных тел. Он так же резко вышел из нее, легко перевернул и поставил на колени, спиной к себе, девушка послушно выгнулась как кошка. Намджун схватил рукой часть ее волос, вошел в нее так же резко и быстро, как в первый раз, и продолжил получать то, чего так хотел все это время. Он толкался мускулистыми бедрами в нее все сильнее, ощущая как кольцо мышц девушки туго зажимает его член и, отчетливо пульсируя, наконец, расслабляется. Мужчина чувствует, как на него накатывают волны наслаждений сразу же после оргазма девушки, такого сильного и такого ощутимого. Он делает еще толчок, еще два намного сильнее и выходит из нее, стимулируя член и изливаясь горячей струей на ее бедра. Намджун расслабленно, устало падает на шелковые простыни мягкой кровати, закидывает руку за голову с видом победителя и не может отвести от девушки такой острый, внимательный взгляд. А танцовщица улыбалась хитро, как лисица, одними только глазами. Она знала, кто здесь настоящий победитель, она знала, что ей удалось заманить к себе такую сладкую, желанную добычу, и уж точно знала, что он теперь быстро ее не отпустит.