Выхода нет

Иногда одна хорошая вещь начинается, когда другая заканчивается

— Почему всё так? — Стив зажмурил глаза, стараясь не расплакаться. Он никак не мог понять, почему всё вышло именно так. В какой-то момент жизни ему показалось, что он правда снова сможет стать счастливым. Он ведь старался. — Как так? — Баки на всякий случай переложил стакан из металлической руки в другую. Совсем не казалось, что он рад этому разговору. Стив всё ещё пытался удерживать себя в руках. Он только что лишился двух близких людей. Снова. И теперь, кажется, лишался ещё и иллюзии близости третьего. — Я думал, что между нами будет всё по прежнему. Знаю что это глупо, знаю, что ты изменился, но… — Стой, Стив. Просто постой, — Баки даже посмотреть на него не мог. Как будто бы Стив не заслуживал хотя бы этого. — Не только я изменился. Ты же это понимаешь? — Стив не понимал. Он не менялся, не так ли? Он же помнил Баки, помнил себя. И он не менялся, в отличии от своего лучшего друга. — Я, — он заткнулся, не особенно понимая, что сейчас сказать. В последнее время он перестал быть уверенным что все мысли стоит озвучивать. — Я не знаю, — он знал, ладно. Но опять же, не хотел говорить об этом вслух. — Вот именно, — Баки пожал плечами. — Ты даже не можешь сказать мне, что думаешь. Так сильно ассимилировался, — Баки фыркнул. И самое ужасное, он не выглядел рассерженным. Даже удивленным не выглядел. И каким-то образом, до сих пор мог читать Стива как открытую книгу. — Я не понимаю, — он сел на диван, всё ещё пытаясь понять, как разговор опять превратился в стенку, к которой его прижали. — Ты, Стив. И я, — теперь кружка была переставлена на столик. — Я очень тебе благодарен, правда. Поверь мне, я люблю тебя, — Баки вздохнул. — Очень люблю. Ты самый важный человек в моей жизни. И я не хочу терять тебя, но, — и вот теперь Стиву стало окончательно страшно. — Но я уже потерял, — он пожал плечами. И, честно, Стив в который раз пожалел, что вообще завёл этот разговор. Лучше ведь иметь надежду, чем точно понимать, что всё рушится. — Почему? Я тебя люблю, — Стив вытер глаза, отворачиваясь. Чтобы тут же почувствовать руку на затылке, разворачивающую его обратно. — Но этого ведь недостаточно, давно уже нет. — Это не так. Я так долго искал тебя. Я был готов на всё, чтобы найти! — вытирать слёзы больше не помогало. Пожалуй, здесь со стойкостью вышел однозначный прокол. — Меня или своё прошлое? — Тебя, но точно не подобные вопросы, — Стив всё-таки заставил себя улыбнуться. И почему ему вообще казалось, что всё ещё может стать хорошим. — Увы, они идут комплектом со мной. — Комплектом, — теперь они оба улыбались. Со стороны, наверняка, выглядело странновато. И всё-таки надо было продолжить разговор. Как бы не хотелось, Стив просто не мог выбежать из комнаты и вновь отправится оплакивать своё горе. А ведь совсем недавно ему ещё казалось, что всё будет в относительном порядке. Мстители по какой-то непонятной причине казались ему неубиваемыми. Они были константой в его новом мире. Константой в мире, где больше не было Баки. Где больше не было Пегги. И он с трудом представлял, что придётся начинать сначала. — И что теперь делать? — он ведь не собирался просто переложить одно из важнейших решений на плечи Баки. Конечно, он собирался. Он всегда был не лучшим в разговорах. — Идти дальше, я так думаю, — Стив покачал головой. Потом попытался заговорить и снова покачал головой. Он не мог, просто не мог. Только не сейчас, когда его жизнь снова расползалась по швам. Он уже дважды отпускал Баки и не представлял, как ему хватит сил на то, чтобы сделать это ещё раз. Было больно, куда больнее, чем когда давным давно он оказался в камере. Тогда это был его выбор, пусть и не особо осознанный. Тогда он знал, чего пытался добиться. Теперь у него не было даже этого. И всё же, разве мог он винить Баки за то, что тот думал именно таким образом. В конце концов, именно Стив когда-то сделал их отношения сложными. Когда появилась Пегги. Она была правильным выбором. Баки тоже был им. Они знали друг о друге, но каким-то образом мирились с ним. Стив тогда не задумывался, чего им это стоило. Тогда у него не было сил задумываться об этом. И всё кончилось, когда он не поймал руку Баки. — И вот у тебя снова такое лицо. Снова ведь обвинил во всём себя? — А разве это не так? Разве не я виноват? — Стив всё также ненавидел разговоры по душам. — Ты виноват. Я виноват, каждый виноват хоть в чём-то в своей жизни, — Баки взмахнул рукой. — И невозможно жить, не отпуская своё прошлое. Хотя я был чертовски рад вспомнить своё. Далеко не все части, конечно. И, если ты думаешь, что я не благодарен тебе, ты очень сильно ошибаешься. Ты спас меня. Ты вспомнил меня. Ты вновь заставил меня стать человеком, если понимаешь, о чём я, — это было произнесено эмоционально. И почему Стив просто не мог перестать разводить сырость? Было неприятно чувствовать себя и глупо и разбито одновременно. — Я отпустил своё прошлое. Очнуться в новом тысячелетии было достаточным для этого поводом. Я просто подумал, что получил ещё один шанс. А сейчас я осознал, что не продумал всё до конца. — Я рад, тому что ты смог жить дальше, а не всему остальному. Теперь осталось сделать это ещё раз. — Я не смогу, — Стив пожал плечами. — Я не хочу. Не хочу опять отпускать тебя, — это было неправильно. Стив не должен был делать всё ещё хуже. Но Баки буквально минуту назад попросил его говорить правду. Если уж они и вправду собирались больше никогда не видеться или что там Баки задумал, Стив хотел ему сказать. Даже если это было и неправильно. — И я не хочу. Иногда я думаю, что достаточно просто подождать, снова привыкнуть друг к другу и всё получится, — надо же, именно такие мысли приходили и самому Стиву. — Но этого не достаточно, чтобы остаться. — Не достаточно. Я хочу прожить свою жизнь. Свою, понимаешь. А ты, я просто не смогу не идти за тобой вновь и вновь, — Баки приложил палец к губам, когда Стив попытался запротестовать и продолжил. — И нет, это снова не твоя вина. Скорее моя. И да, я почти уверен, что мы прожили бы долгую жизнь друг с другом, если бы не случилась война, — Стив не стал напоминать, что если бы не случилась война, он, вероятнее всего, не дожил бы и до тридцати. Хотя бы потому, что он согласен был и на такой срок. Сейчас, спустя время, это стало казаться прекрасной идеей. Они — вместе, ещё не превращённые в двух развалин, поломанных именно таким образом, чтобы больше не подходить друг другу. — Может, наша общая, — теперь улыбка почему-то вышла куда естественнее. — Я думаю, ты заслуживаешь этого. Собственной жизни. И да, ты прав, думаю, вне зависимости от моего желания, я бы всё-равно влиял бы на неё. — Может быть, и в хорошую сторону, — на лице Баки было написано отчаяние. И, ну да, кроме царапающих изнутри когтей, Стив на мгновение почувствовал мелочное удовлетворение, что не ему одному больно. Тут же становится ещё и стыдно. — Не подкидывай мне аргументы, — Стив покачал головой. — Я понял, о чём ты говоришь. И, даже если я до сих пор не могу поверить, что мы и вправду изменились настолько сильно, чтобы больше не чувствовать себя счастливыми рядом друг с другом, я хочу, чтобы ты был счастлив. И я не пытаюсь тебя разжалобить, — он едва не застонал, потому что именно так это и звучало. — Я к тому, что научусь быть счастливым, зная, что счастлив и ты. Может быть, когда-нибудь, я смогу быть счастливым, вообще об этом не задумываясь. — Звучит, как тост, — Баки вновь взялся за свою кружку, чокаясь ей с воображаемой кружкой Стива. Как же Стив по нему скучал. Так сильно. — Значит, мы действительно это сделаем, — Стив опять первым нарушил вдруг воцарившееся молчание. — Что? — Окончательно расстанемся. Хотя, не уверен, что можно расстаться, если, технически, мы не встречались. Даже не целовались, — ну вот, он снова отключил фильтр между мозгом и ртом — сплошное великолепие. — А ты хочешь? — теперь им стала доступна новая эмоция, смущение. — Чего? — не то, чтобы Стив не понял. Скорее, не осознал до конца. У него в голове не укладывались чужие слова. Зачем Баки хотеть поцеловать его? — Поцелуй? Один, приветственно-прощальный, — это звучало как наихудшая вещь в мире, но Стив уже знал, что скажет в ответ. — Да, пожалуйста, — потому что, хотя может он и был полным идиотом — он хотел помнить этот поцелуй. Поцелуй, случившийся в новом тысячелетии. Баки пересел с кресла к Стиву на диван. И склонился. Они двигались так медленно, что Стиву вновь начало казаться, что всё, происходящее вокруг — всего лишь сон. И, несмотря на результат к которому они в итоге пришли, Стив был уверен, что меньше всего хотел бы пройти через всё это ещё раз. Баки поцеловал его и это всё ещё ощущалось как дом. Стиву уютно, он прижимался к Баки всем телом, так как получалось на этом диване. И всё же именно он закончил поцелуй первым. Но только для того, чтобы уткнуться лицом Баки в плечо. Его запах стал другим, по сравнению со временем до поезда. Но Стив бы вообще не обратил на это внимание, если не был бы суперсолдатом. Так что он воспользовался последними комфортными минутами, после которых ему вновь придётся собирать себя по кусочкам. — Я люблю тебя, — прошептал ему на ухо Баки, но Стив услышал в этом только «прощай». — Я тоже тебя люблю, — он всё-таки нашёл в себе силы отстраниться. *** — Не наделай глупостей, пока меня не будет, — Стив знал, что не вернётся. — Не наделаю — все глупости останутся с тобой, — Баки об этом пока только догадывался. *** Стив обнимает Пегги за талию. Он знает, что это не его прошлое, это абсолютно новый дивный мир. В котором он сможет всё изменить. Он знает, что своим вмешательством может сделать всё только хуже. Но таков уж он, не успокоится, пока не попробует. Он учится быть счастливым рядом с Пегги, что удается совсем не так легко, как казалось сначала. Но теперь, когда Стив больше не верит в слово «бесконечно», он учится ценить «здесь и сейчас». Он помогает Пегги и Говарду со ЩИТом, пусть и использует псевдоним. И почти не появляется на публике. Он наконец-то добивает ГИДРу, хоть и понимает, что те могут вернуться несмотря на все приложенные усилия. Он спасает здешнего Баки и помогает Говарду найти замёрзшего во льдах себя. Хотя, вообще-то, здесь всё решает любопытство Стива, в своё время заставившее его поинтересоваться местом собственной могилы. Он ожидает от себя тех же мучительных метаний, что были и у него самого. Ведь теперь живы и Пегги и Баки. Но, видимо, даже самого себя Стив помнил не так хорошо, как хотелось бы. Потому что тот Стив кидается к Баки сразу, как только узнает, что тот жив. И Стив, поклявшийся себе не подслушивать, так и не знает, как прошёл их разговор с Пегги. Зато знает, как прошёл его. Они решили продолжить пробовать. Даже если это могло когда-нибудь закончиться. *** Из хороших новостей. Баки не убил Говарда. Из очень хороших — Стив стал крёстным Тони. Конечно, очень странно было видеть того малышом, но куда лучше, чем присутствовать на его похоронах. Однозначно лучше. Из наилучших — Пегги сказала ему да. Из странных — Стив познакомился с самим собой и да, окончательно убедился — что изменился. Из неоднозначных — Стив за шкварник выловил из сада своего армейского друга мальчишку, в котором с изумлением опознал командира группы огневой поддержки. И в молодости Рамлоу выглядел куда более милым. Из грустных — Стив не смог и никогда не сможет забыть своего Баки. И никогда не перестанет надеяться, что тот счастлив. И он никогда не потеряет костюм. Стоит нажать кнопку, и Стив вновь сможет вернуться в свой мир. Но он не вернётся.