Платье

Чимин проводит кончиками пальцев по ткани, задумчиво рассматривает кружева и блеск атласа. Длинное в пол, приталенное, цвета спелого граната платье радует глаз. Такое нежное и красивое, оно бы прекрасно смотрелось на… — Отличный выбор, девушке выбираете? Какой у неё размер? Что-нибудь ещё подсказать? — консультант забрасывает вопросами с дежурной улыбкой на лице. — Нет, спасибо, я пойду, — Чимин поджимает губы, упирается взглядом в пол. Он совсем забыл, что находится в общественном месте. Ему повезло. Консультант мог подумать не то про него. Например, посчитать извращенцем. Телефон вибрирует в кармане, призывает поднять трубку. Чимин уже знает, кто звонит, поэтому начинает улыбаться, даже не посмотрев на имя входящего звонка. — Алло, — он кивает на прощание консультанту и выходит из магазина. — Я тут немного потерялся, — нервно смеётся Юнги. — Найдёшь меня? — Конечно, мышонок. — Не называй меня так! Чимин отвечает лёгким смехом. Юнги умудряется заблудиться, идя просто прямо. Это не преувеличение. Чтобы добраться до места их встречи, ему всего лишь нужно было пройти прямо от университета после окончания пар. Но прошло уже 40 минут, и он давно должен быть рядом, а не бродить где-то. Чимин расспрашивает о том, где находится его потеряшка, продолжая негромко посмеиваться. Юнги просто прошёл мимо, а понял, что заблудился, только тогда, когда увидел круговое движение, которого быть не должно. Хорошо, хоть не отправился дальше, а то оказался бы непонятно где, и поиски бы неизбежно затянулись. Такая беззащитность среди дорог вызывает желание постоянно держать за руку в попытке не дать потеряться. И сейчас Чимин идёт к нему с щемящей нежностью в груди, с воспоминаниями о них. Их любовь спокойная, без ярких вспышек. Их история похожая на тысячи других. Познакомились на сайте знакомств. Чимин сначала не хотел отвечать на сообщение. Банально испугался, когда понял, что его кто-то заметил, но смог пересилить страх и завязать неловкую беседу. Юнги красив и общителен. Это сразу же зацепило. Только вот неуверенность в том, какую позицию он принимает, тревожила. В анкете место было пустым, а Чимин боялся влюбиться в актива или не оправдать надежд. Выход в такой ситуации, конечно, нашли бы, но на трудности натолкнуться неизбежно бы пришлось. Страхи были развеяны, Юнги в тот же день написал, что он пассив, а в анкете этого не указал, потому что не хотел раскрывать такую подробность друзьям, мониторившим его аккаунты. Но Чимина волновало не только это. Есть в его шкафу скелет, на который, посмотрев, парни убегали с презрением в глазах. И хотя Юнги не похож на того, кто отвернётся, будущее пугает. Нет чёткой уверенности в том, что его примут таким, какой он есть. Ему либо придётся отказаться от части себя, либо эту часть переделать. Оставаться одному не хочется, уж лучше поменяться. Вывеска кофе-бара, написанная на английском языке, привлекает внимание. Юнги говорил об этом месте, сказал, что будет ждать внутри. И Чимин уверено открывает дверь, тут же попадая в плен запаха кофе и тепла. Он усмехается беззлобно, замечая скромно сидящего в углу Юнги. — Потеряшка, — произносит ласково и садится рядом. — Ой, да тот магазин просто неприметный какой-то, — тонкие пальцы теребят салфетку, привлекают внимание к себе, вызывают желание взять ладони в руки, чтобы трепетно поцеловать. — Действительно. Юнги краснеет, уловив насмешку, рвёт салфетку, принимая полностью незаинтересованный вид. Он просто задумался, пока шёл. Они с Чимином вместе уже полгода. Четыре месяца отношений прошли на расстоянии. Сотни смс и тысячи минут — всё, что их связывало и дарило надежду на счастье. Чимин ждал, пока Юнги поступит, чтобы знать в какой город ему переезжать. Он создаёт сайты на заказ, поэтому может находиться, где угодно, лишь бы интернет был, а остальное уже неважно. И его желание жить рядом вызывает трепет и тепло в душе. У них не такая большая разница в возрасте. Всего шесть лет, хотя друзья настороженно наблюдают за их отношениями, не верят в искренность, сам же Юнги с уверенностью может сказать, что счастлив. Он окружён любовью и заботой. Его только пугает предстоящая ночь страсти. Отдать тело в надёжные и тёплые руки хочется безумно, так сильно хочется, что мокрые сны тревожат каждую ночь, но неизвестность и неуверенность в себе вынуждают беспокоиться. — Мышонок, — зовёт тихо Чимин, — всё хорошо? — Да, я просто устал на парах. Непривычно полтора часа сидеть на одном месте и слушать. — Ничего, мышонок, обязательно привыкнешь. Будешь что-нибудь? *** За окном мерно стучит дождь. Его звуки усыпляют, так же как усыпляют нежные ласки и поглаживания плеч. Юнги боялся весь день, его трясло от мыслей о том, что вечером Чимин будет ласкать тело, проникать глубже, наполняя и закрывая собой, но вот всё уже позади, на бёдрах красуются яркие синяки от властных рук, на груди расцветают красные засосы, а горло саднит от первого в жизни минета. Страх оказался беспочвенным. Чимин был нежен и аккуратен, вся его страсть ушла в поцелуи, засосы и крепкие объятья. — Не спи, нужно в душ сходить, — ласковый голос разрушает сонную дымку. — Вставай, иди в душ, я к тебе скоро приду. — Ты даже не отнесёшь меня на ручках? — капризно тянет Юнги. — Нужно взять вещи, мышонок. — Сплошные оправдания, — кряхтит Юнги, поднимаясь с тёплой груди. Чимин смеётся в ответ, целует в румяную щёку. Он выпроваживает в ванную сонного и от того раскапризничавшегося Юнги и ищет одежду. В платяном шкафу половина полок забита женским бельём, платьями и юбками. Приходится порыться, чтобы найти мужские штаны и футболки. Чимин тихо материт себя за плохую подготовку и настолько погружается в самобичевание и поиски, что даже не замечает тихие шаги, только вздрагивает, когда тонкие руки обвивают талию, а на плечо опускается острый подбородок. Юнги целует шею, поцелуями покрывает солёную от пота кожу, оставляет засос. — Ты так долго, я соскучился уже, — бормочет, уткнувшись под линией челюсти носом. Чимин испуганно замирает. Он в панике думает, как незаметно прикрыть шкаф и спрятать в нём скелет, но не успевает ничего предпринять. — Это платье? — удивлённо восклицает Юнги. — Откуда оно? — Я-я, знаешь… я потом в-всё расскажу. Ну, знаешь… н-нужно помыться. Я дома, то есть позже, — тараторит Чимин, заправляя чёлку за ухо, дрожащими руками. — Хён, ты чего? — Юнги мягко целует шею. — Всё хорошо. Это от прежних хозяев осталось, да? Вот он — шанс сделать вид, будто у него нет никаких извращенских наклонностей. Если согласиться, то не нужно будет ничего пояснять. И всё-то будет хорошо. — Н-нет, Юнги. Но врать любимому кажется чем-то ужасным. — А чьё тогда? Тело тут же охватывает холод, руки с талии исчезают. Чимин неуверенно поворачивается. Он со страхом поднимает взгляд, сжимается, словно под прицелом. — Ты мне изменяешь? Ты женат? — продолжается поток вопросов. — Что? Нет, боже мой, конечно же, нет, — каждое слово слетает с губ быстро, в страхе не успеть задержать, потерять. — Это моё. Я иногда надеваю. Юнги смягчается, с любопытством заглядывает за плечо. Он не замечает чужую дрожь, не видит паники, погружаясь в мысли. Знает, что есть парни, которым нравится носить женскую одежду, но обычно это делают пассивы, только вот Чимин говорил, что он актив. А сегодня это показал и доказал. — Мышонок, скажи что-нибудь. Я противен тебе? Юнги дёргается, внимательно разглядывает Чимина, замечает влажный блеск глаз, поджатые губы и руки, обвивающие талию, будто надеясь спрятать себя. Он робко подходит ближе, секундно гладит ладони перекладывает их на свою талию, закутываясь в объятья. Чимин перестаёт дышать, изумлённо глядит в глаза, неосознанно прижимает к себе крепче. — Актив в юбке, — шепчет Юнги, — это так… необычно. Покажешь мне? Взгляд Чимина темнеет. Перед глазами тут же появляются образы. Как он берёт Юнги, не снимая пышной юбки с ног, то накрывая, то открывая тканью его при каждом толчке. Это так сладко, так желанно, но… Судорожное сглатывание нарушает только установившуюся тишину. Вдруг он понял что-то не так? Вдруг в нём теперь не виден актив? Чимин и так для многих выглядит пассивом. Слишком уж нежен, ласков и ухожен. Найти пассива, любившего мягких активов, — трудное дело. Он нашёл милого Юнги и теперь боится всё испортить. — Хён, — Юнги нежно берёт в руки его лицо, — ты не противен мне, я просто удивился. Ты изумительный, ты знаешь? Чимин фыркает насмешливо, трётся о ладонь носом. — И я всё ещё хочу посмотреть на тебя, — звучит томный выдох в ухо. — Могу я застегнуть на тебе платье? Шёпот пускает мурашки по коже, слова застревают в горле, поэтому ответы заменяют действия. Чимин снимает любимое чёрное длинное платье с вешалки. — А бюстгальтер будет? — с любопытством спрашивает Юнги. Он заглядывает за плечо, взглядом изучает одежду и удовлетворёно выдыхает, когда видит чёрное, кружевное белье. Ему уже не терпится всё одеть и тут же снять. Чимин неуверенно разворачивается лицом и тут же попадает в плен жадных губ. Одежду из его рук мягко забирают и в непринуждённом жесте вешают на плечо, чтобы постепенно одеть. Юнги осторожно застёгивает бюстгальтер, кончиками пальцев гладит возбуждённые соски через кружева. Он с наслаждением прижимается ближе, ластится, потираясь носом о нос и наконец переходит к самому интересному. Помогает надеть платье через голову, а потом обходит, чтобы застегнуть замок на спине. Холодными пальцами задевает разгорячённую кожу, ведёт языком по открытому молнией участку. Чимин выдыхает спёртый воздух, облокачивается руками о шкаф. Он словно глина в нежных руках изгибается, стекает ручьями вниз к локтям. Ему мало прикосновений, мало поцелуев, в нём кипит лава желания и страсти. Вставший член немного выделяется через ткань платья, требует к себе внимания. Юнги разворачивает Чимина к себе, опускается на колени, неосознанно повторяя одну из фантазий, и залезает под пышную юбку, чтобы облегчить жар внизу живота. Он посасывает головку, играется с уретрой, обводит её языком, пытается взять глубже, подавив рвотный рефлекс. И заходится кашлем, подавившись. — Не торопись, — хрипло просит Чимин, ласково поглаживая по голове через юбку. Он сдавленно стонет, как только тёплые губы смыкаются на головке члена, а мягкая ладонь ощутимо сдавливает основание. Движения языка и пальцев сводят с ума, но гораздо сильнее срывает крышу желание целовать и трогать, поэтому через мгновение Чимин откидывает подол, открывая глазам прекрасную картину: Юнги стоит на коленях, в уголках его глаз скопились хрустальные слёзы, пушистые ресницы дрожат, пока он делает минет. Выдержки больше нет. Чимин властно поднимает его за плечи, не давая опомниться, целует грубо, трахает рот языком, срывая стоны. Он просовывает колено между бёдер Юнги, и тот тут же прижимается к нему, трётся ягодицами, скулит жалобно, просяще. Его распаляет юбка сковывающая движения, но не препятствующая им. Мягкая ткань проходится между ягодиц, раздражает нежную кожу. Чимин рычит, прижимает к груди мимолетно и подхватывает на руки дрожащее от желания тело, спешит к кровати, куда безжалостно бросает. Юнги всхлипывает, тянет руки к его плечам, желая накрыть себя крепким телом. — Хён, — выдыхает на ухо дрожащим голосом, — п-пожалуйста, хён. Чимин внимает мольбе, раздвигает тонкие ноги, пару толчков делает через ткань юбки, неизбежно пачкая её естественной смазкой, и только потом откидывает подол, накрывает им живот и нижние рёбра Юнги, осторожно входит в растянутое после предыдущего раза колечко мышц. Он хрипло стонет на ухо, с удовольствием выполняя желание Юнги накрыть его собой, спрятать от окружающего мира. Чимин целует шею, одновременно с этим делая плавные толчки. Юнги прижимает его к груди, царапает обкусанными ноготками замок платья, играется молнией, то застегивая, то расстегивая её. Ему надоедает игра, поэтому замок остаётся незастегнутым, а тонкие ладони забираются под платье, гладит спину, извиваясь под Чимином, заполняющим его собой плавными, медленными толчками. Такой ритм сводит с ума, хочется то ли раствориться в надёжных руках, то ли заставить ускориться, чтобы сгореть в костре страсти. — Хён, боже мой… хён. Шепчет, словно в бреду, Юнги. И Чимин едва ли не рычит от осознания, что это его зовут на пике наслаждения, что только ему позволено доводить до искупления ласками. И это сжигает душу до тла обожанием. Движения становятся резкими, дёргаными, Чимин выходит из хрупкого тела, обхватывает свой и Юнги член, доводит до оргазма двумя движениями, чем неминуемо пачкает юбку, но совсем не расстраивается по этому поводу, наоборот удовлётворено рассматривает пятна на чёрной ткани. Юнги с трудом поднимается с кровати, тянется к Чимину в желании снять с него одежду. Платье отлетает в сторону, за ним через мгновение следует бюстгальтер. — Я завтра хоть пошевелиться смогу? — тихо посмеивается и прижимается к тёплой груди, лёжа на боку. — Я так тебя люблю, — Чимин говорит заторможенно. Он только-только понял, что именно произошло. Юнги принял его, не скривился в отвращении, позволил быть собой рядом. — Я всё равно не пойду в душ, не подлизывайся! — шутливо отмахивается Юнги, краснея скулами. Чимин целует его в щёку, прикусывая легко напоследок, обвивает талию руками, прижимает к себе, перекатываясь с бока на спину. — А если я отнесу тебя? — Ладно, тогда я согласен.