Morbus

Мой чёрный кофе самую малость горчит, и холод тумана с моросью бьётся в окна. В этой лже-реальности хоть кричи - не кричи - всё равно не пробьёшь иллюзорные тонкие стёкла. В одиноких подъездах, на площади да в кино, меня душит шальной эпилепсии приступ; люди желчью плюют, обзывают, клеймят "больной", ну а сами подходят порой очень-слишком близко. Моя жизнь-рутина похожа на серый смрад, - слишком явно средь дней проступает помоев запах, от него я избавиться, верите, был бы рад, только вот душа моя, жаль, тоже с помойным ядом. Да и тело. А всё почему? Дурак. Ещё до рассвета поставил на мире сем тёмный крестик. В паутине-дыме не видел на небе знак, а сейчас, полумёртвый, ожидаю о смерти вести. Раньше, в крошеве стали, в ссорах, в боли немом огне, я сжигал почерневшие счастья знаки: фотографии, письма, что Ты присылала Мне. Но от них всё ж остались детали. Цифры. Номеров телефонов, давно позабытых дат, билетов в кино, акции, купонов, дисков. На меня горечь прошлого валится, словно ад, на плечи ложится гарью, выпитым с горя виски. А затем снова, как в первый раз, в жадный жаркий танец объятий меня забирает приступ: я вступаю в схватку, в подземный град Ад, и стон первых слёз изо рта вырывается писком. Я тебя тонким скальпелем срезал с опухших ран, - слишком много гноя копилось под сердца шрамом; пусть в памяти строки въелся как лжец, тиран, но вот зависеть от такого, как я, ведь не мог позволить. Чёртов чёрный кофе, знаешь, немного горчит, а всё потому, что половина в нём гниль да виски. Я хотел бы, веришь, вернуть все грани нашей мечты, только вечным уж стали о эпилоге мысли.