Подопечный

Комната была разделена на две части перегородкой из толстых стальных прутьев. На половине Нины стоял письменный стол с блокнотом для заметок. В соседней комнате - лабораторная установка для проверки образцов, но девушка её не включала. Она просто наблюдала за тем, как ведёт себя существо в вольере. И пусть со стороны её работа казалась очень скучной, объект исследования не давал скучать. Это была «горгулья» - существо под названием хтор, похожий на человека с каменной кожей и огромными перепончатыми крыльями за спиной. Они были такими огромными, что когда он их расправлял, то заполнял собой весь вольер. - Штени! - окликнула Нина свой объект. Тот поднял голову, улыбнулся и издал горловой звук, которым всегда отвечал на своё имя. - Гхор! Да, таким он был умным! Девушка не могла нарадоваться на него - когда она писала, он брался повторять её действия, царапая какие-то закорючки на табличках, которые лежали в вольере. Это приводило исследовательницу в восторг. Иногда Нина садилась напротив клетки, прямо на пол, и наблюдала, тогда Штени тоже садился напротив в точно такую же позу и пристально смотрел на неё. Он был очень крепким и сильным - мышечная ткань была очень развитая. Мышцы, очень похожие по строению на человеческие, перекатывались под кожей при каждом движении тела. Наверное, он мог бы разнести вольер, попортить стены и раскрошить в пыль таблички, на которых палочкой рисовал закорючки, но не делал этого. Он был очень спокойным. Спать подопечный уходил в другую комнату, где у него было устроено ложе из подушек и пледов. Нина умилялась с этого - каменному телу не нужна была мягкость, но он всё равно каждый раз поправлял своё ложе, наверное, подражая людям. Жаль только, что в лаборатории не было окон. Нина сама мучилась без естественного освещения, не говоря уже о Штени. Тот иногда смотрел куда-то вдаль и вздыхал. Хотел на волю - погреться на солнышке и понежиться на травке. В такие моменты Нина чувствовала себя палачом. «Горгулья» был настолько ручной, что когда она протягивала руку сквозь прутья клетки, он очень нежно пожимал ладонь, иногда гладил, хотя каменная ручища могла превратить человеческие кости в крошку. - Ты такой ласковый, Штени! - смеялась она. Подопечный что-то отвечал на своём скрежещущим языке, что вызывало улыбку. Нина не уходила домой, ночевала тут же, в маленькой комнатке на узком диванчике. Она уже не помнила, как давно тут работала. Казалось, что целую вечность, но в ближайшее время отпуск ей не светил. Но ничего, она счастлива возиться со Штени. *** Комната была разделена на две части перегородкой из толстых стальных прутьев. На половине Гхора стоял письменный стол с табличками для заметок. В соседней комнате - лабораторная установка для проверки образцов, но мужчина её не включал. Он просто наблюдал за тем, как ведёт себя существо по ту сторону клетки. Его работа не была скучной - он наблюдал за очаровательнейшим существом под названием "человек". Люди были очень смешные - хрупкие косточки, тонкокожие и лысые. Чтобы не умереть от холода, они заворачивались в ткань. И как такое несовершенное существо выжило? Но, из-за своей хрупкости, выглядело оно очень изящно и красиво. Тонкие лапки, как прутики, мягкая и очень тёплая шкурка с тонкими, почти незаметными волосками, уже ни от чего не защищающими, но до сих пор поднимающимися от страха и холода - будто бы завернувшись в ткань можно распушиться. Но при этом люди были умненькими. Когда он звал свою подопечную, которой дал имя Гхаа. Она, кажется, даже понимала, когда к ней обращаются, потому что оборачивалась и щебетала что-то в ответ. Спать подопечная уходила в свою комнату. Люди были умилительно-аккуратными: спала она всегда на своей лежаночке, лишь изредка засыпала, положив голову на стол. А ещё Гхаа иногда плескалась в воде, наверное, мылась - тонкой коже людей не подходили песочные ванны. Но ведь додумались же: избавляться от грязи таким интересным способом! В последнее время Гхор переживал за состояние Гхаа. Она плохо ела, мало спала. Мордочка похудела, вокруг глаз появились припухлости. Ещё человечица постоянно тёрла лапками спину и колени - они видимо болели от недостатка движения. Людям нужны были солнечный свет, свежий воздух и свобода, а в лаборатории даже освещение - и то искусственное. Даже сам исследователь нет да нет расправлял затёкшие крылья. Гхор очень любил людей, и в последнее время склонялся к тому, что их не желательно содержать в неволе. Если только в зоопарках, в огромных вольерах где они могли размаять лапки. А ещё Гхаа была в том возрасте, когда у людей был период размножения, и явно страдала без самца. Или хотя бы кого-то своего биологического вида, для общения: люди – коллективные животные. У Гхора сердце разрывалось, когда она тянула свои лапки сквозь прутья клетки к нему. И вот однажды, наплевав на все должностные инструкции, мужчина решил выпустить Гхаа. Он собрал все необходимые данные, а так же был уверен, что самочка легко приспособится к жизни на воле - такая она была умничка. Однажды утром он подошёл к вольеру и отпер дверь. Гхаа испуганно шарахнулась, отбежала в угол и принялась испуганно щебетать оттуда. Но Гхор был терпеливым, потому просто стоял, придерживая дверцу. Питомица смешно открывала рот и махала руками, демонстрируя недоумение, но потом поняла, что от неё требуется. Подошла к двери вольера и вышла наружу. Исследователь вывел подопечную из здания, и она, не без опаски, но последовала за ним. За стенами лаборатории простирались каменные джунгли. Там, в человейниках, и был её дом. Гхор чуть толкнул Гхаа в спину. - Беги! - сказал он и улыбнулся. Человечица что-то пискнула по-своему и ушла, иногда оглядываясь на свою бывшую клетку. Исследователь был уверен, что питомица к нему привязалась.