Must Be the Whisky / Во всём виноват виски
20 сентября 2022 г., 22:25
5 июня 2002 года
Он одет в угольно-чёрную рубашку и сливовый галстук — цвета, которые у неё никогда бы не ассоциировались с Драко Малфоем.
И невозможно не заметить, что он несчастен.
Он в одиночестве пьёт полстакана эля уже больше часа, и если кто-то ещё и заметил его состояние, то промолчал. От этой мысли Гермиону бросает в дрожь, поскольку с каждым часом духота в маленьком пабе только усиливается, и всё больше людей протискиваются за столики вокруг него.
Жалкое оправдание для вечеринки в честь дня рождения, и даже Малфой не станет отрицать этого.
Ей кажется, что празднование не такое уж и формальное — если не считать того факта, что он в компании нескольких приятелей, а она случайно оказалась здесь с несколькими друзьями. Не то чтобы она специально старалась попасть на день рождения Драко Малфоя.
Эта мысль просто смехотворна.
Именно огневиски — три двойных за два часа, со льдом — заставляет её действовать, и она пробивается к толпе у входа, покупает новый стакан эля и ставит его на барную стойку перед парнем.
Холодные серые глаза Малфоя встречаются с её глазами, контрастируя с её кожей, накалённой от его ленивого внимания.
— С днём рождения, — произносит девушка, подталкивая стакан ближе к парню. Будто он не очень хорошо понимает её намерения.
Чтобы ещё сильнее усугубить ситуацию, она опускается на свободное место рядом с ним, чувствуя под своими бёдрами липкую обивку.
Наверное, целая минута проходит в полной тишине: Малфой смотрит на неё так, словно у неё выросла вторая голова, а Грейнджер напряжённо ждёт, когда он примет выпивку. Самое малое, что он мог бы сейчас сделать, — поблагодарить её.
С тяжёлым вздохом, словно она причинила ему наихудшее неудобство, он опускает свой неполный стакан и меняет его на новый, запотевший от ледяного конденсата. Он делает глоток, затем вытирает мокрую руку о штанину брюк.
— Спасибо, Грейнджер, — протягивает Малфой, снова поднимая стакан в знак приветствия, выглядящего скорее издевательским, чем настоящим.
Дело в виски. Конечно, виноват виски. Потому что она ухмыляется — отчасти искренне, отчасти с сарказмом — и подставляет ему свой бокал.
Затем она с некоторым усилием сползает с липкого сиденья и заявляет:
— Ты выглядишь жалко, — и, не дожидаясь ответа, идёт через паб.
***
19 сентября 2002 года Он не сразу заметил её, окружённую друзьями, доброжелателями, поклонниками и случайными незнакомцами, стремящимися снискать её расположение. На Грейнджер платье приятного лилового оттенка, и Драко не может не заметить, что оно не доходит ей до колен. Не может он не заметить и того, что её день рождения проходит бесконечно приятнее, чем его собственный — который вряд ли можно назвать таковым, учитывая, что он весь вечер просидел в баре, с трудом осилив те два стакана эля, и ушёл домой трезвым, но всё равно с головной болью. Конечно, он не напрашивался на эту вечеринку. Но, учитывая недавнюю привязанность Тео к некоему Гарри Поттеру, Драко не преминул присоединиться. Сегодня он заменил эль на огненный виски — дилетантская ошибка, учитывая, что он пропустил ужин. Драко чувствует, как горячительный напиток разъедает его мозг, пока он бродит по залу, покинутый Тео в пользу одного спасителя волшебного мира через несколько минут после их прихода. Очень уж он хотел играть роль ведомого. Малфой даже не заметил, что Грейнджер вырвалась из толпы своих обожателей, пока она не оказалась рядом с ним, опирающаяся на стену, и слегка теряющая равновесие. Он успевает заметить, как под воздействием алкоголя её глаза затуманиваются, и она долго смотрит на него. На мгновение ему кажется, что она попросит его уйти, и он готовит полушутливое оправдание. Тео заставил меня… — Сегодня ты выглядишь менее жалким, — говорит Грейнджер, улыбаясь краешком губ. — И сегодня даже не твой день рождения. — Может быть, я выгляжу менее жалким, потому что сегодня не мой день рождения, — отвечает он, опрокидывая в себя последний глоток. Должно быть, дело в виски, потому что он добавляет: — Давай я куплю тебе выпить. Мысль о том, что она чем-то ему обязана, не даёт ему покоя с тех пор, как она угостила Драко на его собственном дне рождения. Но он, разумеется, не собирался угощать Грейнджер на её празднике, где он, несомненно, последний человек, которому она захотела бы уделить хоть одну из своих драгоценных минут. Грейнджер слегка наклоняет голову, словно пытается понять его, а он говорит на другом языке. Ему хорошо знакомо это чувство. — Конечно, — соглашается она. — Спасибо. Затем Гермиона обхватывает его локоть, прижимаясь слишком близко, пока он подводит её к бару и заказывает два освежающих напитка. — Ты хорошо выглядишь, — скороговоркой выдаёт Малфой, невзирая на то, что ему нравится её платье. — Мне нравится этот цвет. — Это сливовый. Красивый цвет, — соглашается она. — Я вдохновилась цветом твоего галстука, но никому не говори. Он ошарашенно окидывает её взглядом. Повернувшись к нему лицом и держа бокал в руке, она одаривает его милой улыбкой. — Спасибо, Малфой. Твоё здоровье. — Твоё здоровье. — Он хватает второй бокал, чокается с ней, и на мгновение проваливается в тепло её глаз. — С днём рождения, Грейнджер. Она подмигивает ему, прежде чем снова скрыться в толпе.***
5 июня 2003 года — Знаешь, — замечает Гермиона, проскальзывая рядом с Малфоем, — твоя вечеринка проходит внутри. А Тео приложил столько усилий. Она вкладывает стакан с виски в его пустую руку и поднимает свой. Он фыркает, надменно говоря под нос. — Веришь или нет, но я в курсе. Просто решил подышать свежим воздухом. А ты? — Я тоже, — соглашается она с кивком. Её голова кружится уже больше часа, и наверняка из-за виски. — С днём рождения, Малфой. — Спасибо. Он наклоняет подбородок в знак кивка, и они звенят бокалами, и это действие кажется ей очень важным. — Ты выглядишь не таким жалким, — замечает Гермиона, — несмотря на то, что сегодня твой день рождения. В двадцать три тебе стало лучше? — За те несколько часов, что мне исполнилось двадцать три, — хмыкает Малфой, — безусловно. Будем считать, что так. Она подходит ближе, тянется к шёлку его галстука, чтобы провести пальцами по ткани. — Цвет года? Как бы ты его назвал? Она притягивает его ближе, чем ожидала, и немного спотыкается под тяжестью высоких каблуков и нескольких стаканов виски, которые уже выпила. — Не знаю, — говорит он. — Шартрез. — Это не шартрез, — возражает она, щёлкая языком, когда набирает полный рот выпивки. — Больше похоже на… грушевый. — Грушевый? — Он поднимает одну бровь. — Тогда ладно. Наденешь в сентябре платье цвета груши? В его словах скрывается лёгкая насмешка, и Гермиона испускает многострадальный вздох. — Полагаю, мне придётся, не так ли? — Безусловно. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем она понимает, что её пальцы всё ещё обхватывают его галстук, и его серые глаза искрятся весельем, когда она отступает на шаг назад. Он подхватывает её за локоть, не давая оступиться, и щёки Гермионы теплеют от смущения. — Будь осторожна, — бормочет Малфой, кривя рот. — Проклятый виски, — вздыхает она. — Он доставит тебе проблем, — говорит Драко, делая глоток, — каждый раз. — За тебя, Малфой, — произносит она, приближая свой стакан к его стакану. — С днём рождения. Его глаза останавливаются на её глазах, поблёскивая приглушённым светом и чем-то похожим на тайну. — Спасибо, Грейнджер. Ещё раз. Она уже поздравила его с днём рождения. Всё дело в виски. Прежде чем Гермиона успевает остановить себя, она неловко скользит одной рукой по его спине, прижимаясь к нему вплотную. Она слегка сжимает его в объятиях, о которых тут же жалеет, потому что Малфой лишь безучастно смотрит на неё, как только они расходятся. Её щёки вспыхивают, и она уходит, не говоря ни слова.***
19 сентября 2003 года — Я ждал три месяца, чтобы увидеть платье грушевого цвета, — говорит Драко, пристраиваясь рядом с Грейнджер с двумя стаканами виски. Он демонстративно осматривает её с ног до головы, негромко присвистывает и качает головой. — Грейнджер, признаю, что цвет тебе к лицу. Она бросает на него хмурый взгляд и берёт второй стакан. — Должна заметить, что было трудно найти платье именно такого оттенка. Может, ты заранее подскажешь мне цвет на следующий год? — Ни за что, — язвит он. — В чём же тогда веселье? Она пихает его локтем в живот, прижимая руку к нему чуть дольше, чем следует. Его голова немного кружится от виски, и ему приходится убеждать себя строгими мысленными наставлениями, что это не очень хорошая идея — держать её так. — Хорошо, — произносит Гермиона, растягивая слоги. — Ты хорошо проводишь время? — Конечно, — отвечает Малфой, отпивая глоток виски. — Но не важно, как проходит моя ночь. Тебе весело? — Да, — улыбается она. — По-моему, Тео и Гарри пытаются переплюнуть самих себя с каждой вечеринкой по случаю дня рождения. Драко окидывает взглядом комнату, рассматривая чрезмерное количество украшений и праздничных игр. — Кажется, ты права. — Пойдём со мной. Грейнджер хватает его за руку, прежде чем он успевает среагировать, и увлекает его прочь с вечеринки во внутренний дворик. Она не отпускает его ладонь, когда они оказываются на улице, и Драко задумывается, осознаёт ли она, что делает. Он гадает, что она скажет, если он переплетёт их пальцы вместе, но в нём однозначно говорит виски. — Временами это слишком, — тихо говорит Гермиона, глядя в небо. Они находятся за пределами Лондона так далеко, что он может рассмотреть россыпь звёзд, усеивающих ночное небо. Как и всегда, его взгляд блуждает по звёздам в поисках одноимённого созвездия. — О чём ты? — спрашивает Драко с некоторым запозданием. — Здесь много людей. Он делает глоток виски, продолжая держать её за руку. — Вокруг тебя всегда много людей. Её взгляд падает на него, и она слегка вздыхает, сбрасывая напряжение со своих плеч. — Как я уже сказала, временами это слишком. — О. — Он не уверен, что ответить на это, ведь, несомненно, ей привычнее, что люди стекаются к ней, чем ему. После войны Грейнджер и её друзей чествовали — в то время как его семья едва избежала Азкабана с огромной суммой репараций. — Всё хорошо, — тихо говорит Гермиона, — не пойми меня неправильно. Но… странно, что я с нетерпением ждала нашего обычного совместного распития виски? Ничего странного, потому что он считал дни до этой вечеринки. — Полагаю, мы и правда обычно пьём виски вместе, — отвечает он с ухмылкой. Грейнджер закатывает глаза, и он смягчается. — Нет, не странно. Драко почти теряет контроль над своей мозговой деятельностью. Он почти предлагает выпить по бокалу виски в другой раз, а не ждать до его следующего дня рождения в июне. Но в днях рождения кроется какая-то особенность, которая бессмысленна в остальное время года. Поэтому он протягивает свой стакан и говорит: — С днём рождения, Грейнджер. За множество счастливых встреч. Улыбка, появившаяся на её лице, вызывает у него желание поцеловать её. — Спасибо, Малфой. Она делает глоток своего напитка. Он гадает, обнимет ли она его снова. Но Грейнджер лишь высвобождает наконец свою руку и собирается уйти. Драко сдерживает почти непреодолимое желание сказать что-то ещё. Попросить её остаться с ним. Признаться в том, что лучше держать под замком. Ведь у них нет причин видеться чаще, чем сейчас. Прежде чем исчезнуть из виду, она оборачивается. В тот момент, когда её глаза ищут его, сердце Драко начинает бешено колотиться. И оно не успокаивается, пока Малфой не извиняется и не уходит домой.***
5 июня 2004 года Как только она замечает его, в её крови разгорается возбуждение, и Гермиона тратит слишком много времени на выжидание подходящего момента. Как только Малфой оказывается один, она останавливается у бара и покупает два стакана виски, после чего присоединяется к нему. — Привет, — здоровается он, опрокидывая последний глоток, чтобы освободить место в руке для следующего стакана. — Я всё думал, когда же ты меня найдёшь. Для верности Гермиона обнимает его за плечи, и объятия получаются не такими короткими, поскольку он тоже обнимает её. — Ты был занят, — говорит она, но слова приглушаются его рубашкой, когда она прижимается к нему. Его ладони находят её спину — одна опускаясь ниже, другая скользит ближе к шее — и он притягивает её к себе. Она немного неуклюже удерживает оба стакана, чтобы не разлить напиток по его спине. Гермиона не хочет отходить никогда. Но Драко отстраняется, опускает руки ей на плечи, чтобы привлечь её внимание к себе. — Ты просто красавица, — произносит он, забирая, наконец, у неё один из напитков. — Прошло слишком много времени. — Мы виделись на рождественской вечеринке Гарри и Тео, — напоминает она ему, хотя её возражения звучат неубедительно, ведь прошло почти шесть месяцев. Ей пришлось останавливать себя, чтобы не послать ему сову по крайней мере дюжину раз с момента её последнего дня рождения. — Вот именно, — размышляет он, — слишком долго. Её щёки пылают от удивления, и она тянется к ткани его галстука. — Он очень розовый. Его глаза блестят. — А если бы я захотел увидеть тебя в розовом? — Он смотрит вниз, прослеживая её взгляд. — Я думал, что в этом году мы выберем арбузный цвет для фруктовой цветовой гаммы. — Арбузный — неудачный выбор названия, учитывая его неоднозначность, — возражает она, потягивая виски. Мерлин, сегодня Гермиона, возможно, переборщила с жидкой храбростью. — В большинстве случаев, если бы кто-то сказал «арбуз», я бы подумала о зелёном цвете. — Я предвидел, что ты выскажешь именно такой контраргумент, — проворчал он, — но сам придерживаюсь мнения, что этот цвет — арбузный. — Тогда цвет арбуза внутри, — соглашается она. — Я посмотрю, что смогу найти до сентября. Потягивая свой напиток, Драко внимательно смотрит на неё, и его рот подёргивается скрытой ухмылкой. — Не могу дождаться. Её пульс учащается от их близости, от его взгляда, и она винит только виски в необходимости воздерживаться от его прикосновений. Она поднимает свой бокал и говорит: — С днём рождения, Малфой. Надеюсь, всё складывается удачно. — Теперь еще лучше, — отвечает он, звеня бокалами и понижает голос. — Всегда лучше от одного взгляда на тебя. Внутри у неё всё переворачивается от волнения, от чего-то между тоской и желанием. Ей следует уйти, пока она не сболтнула или не натворила чего-нибудь неподобающего, чего она не сможет перемотать назад. Они почти не знают друг друга, не считая странной традиции, сложившейся у них в последние два года, когда они выпивают слишком много на дне рождения друг друга. Мерлин, она даже не знает этого человека трезвым. Гермиона почти сумела отстраниться, вернуться к своим друзьям и отпустить его на свой праздник. Но что-то в его пылающих глазах привлекает её внимание. Она приближается к его уху и тихо произносит: — Ты мог бы видеть меня чаще, если бы хотел, — и не может удержаться от того, чтобы не бросить взгляд на него, не дожидаясь ответа. Всю оставшуюся ночь Гермиона чувствует его пристальное внимание к себе, но не может найти в себе смелости подойти к нему снова.***
19 сентября 2004 года Последние три с половиной месяца были самыми долгими в жизни Драко. И это ещё мягко сказано, учитывая, что он пережил войну, каждый день надеясь, что его избавят от страданий. Теперь же, страдания сводились к необходимости решить, стоит ли посылать сову Гермионе Грейнджер. И каждый день он решает не отправлять никаких писем. Как бы сильно Драко ни желал её увидеть, он не уверен, было ли предложение провести время вместе искренним или просто подогретым виски, как исторически сложилось в большинстве случаев их общения. Последнее, что ему нужно, — поставить её в неудобное положение, если впоследствии она пожалеет о сказанном. Несмотря на то, что Тео и Поттер вместе уже несколько лет, их компании встречаются не так часто, как хотелось бы Драко, и он не знает Поттера настолько хорошо, чтобы расспрашивать о Грейнджер. Да и не стал бы, потому что Поттер запросто мог его вырубить. Поэтому Драко ждал судьбоносного дня её рождения, гадая, станет ли он наконец-то тем самым праздником, когда парень наберётся смелости и пригласит её на свидание. Но даже сейчас он не уверен. Как только Драко прибывает в заведение, он ищет её — и сразу же чувствует, что что-то изменилось. Во-первых, она отказалась от арбузно-розового цвета в пользу зелёного платья в горошек. Это не должно иметь значения. Это неважно, но, чёрт возьми, важно. Она переговаривается с несколькими людьми, некоторых из которых Драко узнаёт, а других — нет. Его взгляд задерживается на ней слишком долго — настолько долго, что она чувствует его внимание и поднимает глаза. И когда её глаза встречаются с его, что-то в глубине его души замирает. Улыбка, которой Гермиона улыбается, короткая, обязательная — тонкое поджатие губ. Скорее признательность, чем искренний интерес. На какое-то незрелое мгновение он задумывается о том, чтобы пойти домой. Ночь в окружении друзей и поклонников Грейнджер выдастся долгой, если он лишается права хотя бы рассчитывать на их обычную традицию празднования дня рождения. Вместо этого он садится за столик с Тео и Поттером, сжимая в одной руке стакан с ледяной водой. Последнее, что ему нужно, это напиться до одури, прежде чем он сможет пообщаться с ней. Драко застает Грейнджер в одиночестве только поздно ночью, после того как некоторые из собравшихся уже начали расходиться по домам. Он измучен и обескуражен, и уже почти готов смириться с мыслью, что не увидит её до очередного витка дней рождения, как вдруг ловит её взгляд в другом конце помещения. Собрав всё своё слабое, трезвое мужество, Драко подходит к ней и протягивает руку. — Пойдём, — тихо говорит он, благодарный, когда она без вопросов берёт его за руку. Она выходит с ним на улицу, несмотря на промозглую ночь, и тогда Драко поворачивается, чтобы наложить согревающие чары на них обоих. И замирает. С близкого расстояния он замечает, что на её платье вовсе не узор в горошек — его ткань усеяна маленькими арбузами. Большинство из них целые, но изредка попадается нарезанный арбуз с ярко-розовым центром. Протянув их соединённые руки в стороны, чтобы рассмотреть картину целиком, Драко ухмыляется. — Прекрасное платье. Ты отлично справилась с тематикой. — Ты не оставил мне выбора, — слегка задыхаясь, отвечает она. — То есть, называя этот оттенок розового арбузовым, ты напросился на маленькую хитрость. — Наверное, да, — признаёт он. — В следующем году мне придётся придумать что-то более конкретное. — Конечно. Она тихонько хихикает, и хотя не отнимает свою руку от его, в воздухе между ними повисает неловкость. Драко задаётся вопросом, не надеялась ли она, что он вообще не станет её искать. — Послушай, Грейнджер, — наконец произносит он, проводя рукой по волосам, и с ужасом осознаёт, что не взял с собой стакан с виски. — Когда мы виделись в последний раз… — Всё в порядке, — вздыхает Гермиона, навязывая улыбку, верить которой было бы глупо. — Я не ожидала, что ты захочешь пообщаться. Драко медлит, обдумывая свои слова. — Ты была… Я думал, ты была пьяна. Выражение её лица меняется, и на её бровях проступает печаль. — Да. Вот почему я не ожидала ничего от тебя. Знаешь… то, чем мы занимаемся, всего лишь пьяная чепуха на вечеринках по случаю дня рождения, так что… В этот момент он замечает, что за весь вечер не заметил в её руках выпивки. Он хочет сказать ей, что это не обязательно так. Что между ними может возникнуть нечто большее. — Ну… — Он роется в кармане, вытаскивая уменьшенную бутылку. — Я не пью сегодня, но хочу вручить тебе твой подарок, поэтому… Грейнджер переводит взгляд на бутылку, когда он увеличивает её до полного размера. — Малфой, это… — Она присматривается, выпучив глаза. — Это уже слишком. Если он случайно выбрал самую дорогую бутылку Огненного виски, которую только смог найти, то ему это ничего не стоило. — Бери. Наслаждайся, когда тебе захочется. — Я тоже не пила сегодня, — мягко сообщает Гермиона. — Я не… честно говоря, мне и самой не по себе. После твоего дня рождения. Я подумала, что, наверное, поставила тебя в неудобное положение и… — Это не так. — Он вкладывает бутылку в её ладонь, и её пальцы почти непроизвольно обвиваются вокруг горлышка. — Я чуть не написал тебе дюжину писем. Но не знал, говорила ли ты серьёзно. Драко не может объяснить, откуда в нём взялась смелость, ведь в прошлые разы он неизменно полагался на виски, чтобы поддержать разговор с ней. Но он заставляет себя встретиться с ней взглядом, отчаянно пытаясь понять, что именно происходит. И только ли он один чувствует это. — Я говорила серьёзно, — вздыхает она, прижимая бутылку к груди. — Я просто не ожидала, что ты воспримешь мои слова должным образом. Тихий смешок недоверия слетает с его губ при мысли о том, что она сомневается в его интересе. Он сжимает её ладонь, и его охватывает облегчение, когда девушка переплетает их пальцы. — Я не хочу ждать следующего июня, чтобы увидеть тебя снова. И нынешнее положение, когда мы видимся только два раза в год, меня тоже не устраивает. Грейнджер тихо вдыхает. — Что ты задумал? Он притягивает её немного ближе. — В следующие выходные? — Я свободна, — выдыхает она. — И у меня совершенно неожиданно появилась бутылка шикарного виски. Драко усмехается, позволяя ей положить их соединённые руки ему на шею. — Я мог бы присоединиться к тебе, если ты на самом деле этого хочешь, но, чтобы ты знала, у меня полный шкаф галстуков фруктовых цветов и редкие случаи, чтобы их надеть. — Тогда я должна спросить, — говорит она, — ты предпочитаешь подбирать галстук в соответствии с цветовой гаммой своей пары или с небольшой задержкой в несколько месяцев? Потому что у меня в коллекции несколько цветных платьев, и они могли бы отлично подойти. У него вырывается смех, когда он смотрит на неё, отчаянно пытаясь потерять себя в теплоте её глаз. — В любом случае, я не против. — Мы могли бы повеселиться, — шепчет Гермиона, пальцами перебирая волоски на его шее. Мерлин, он мечтал о таком веселье. — Чтобы удостовериться, — вздыхает Драко, наклоняясь ближе и касаясь своим виском её виска, — ты не пьяна. — Не пьяна. — Её нос задевает его нос. — Не нужно сомневаться в моих мотивах. — Я тоже не пьян, — произносит он, сжимая свободной рукой её бедро. — И чтобы было предельно ясно, я собираюсь поцеловать тебя… Прежде чем он успевает закончить предложение, она приникает к его рту, мягко и сладко, а затем крепче, прижимаясь губами к его губам, пальцы перебирают его волосы, когда её язык сталкивается с его языком. Драко притягивает девушку ближе, прижимая её тело к своему, и наслаждается стоном, сорвавшимся с её губ. Он жаждет наконец-то потерять себя в ней, и этой мысли достаточно, чтобы притормозить, выхватить из её пальцев непомерную бутылку виски, прежде чем она упадет и разобьётся о землю. На её губах блуждает улыбка, а глаза сверкают от восторга, когда Гермиона поднимается на носочки и прижимается к его губам. — Знаешь — произносит она, обхватывая пальцами его воротник, — оказывается, я ещё не так сильно устала. Его сердце подпрыгивает во внезапно пересохшем горле. — Сегодня твой день рождения. Чем ты хочешь заняться? Он целует её щёку, челюсть, наклоняет её голову, чтобы ощутить чувствительную кожу её горла. Она хмыкает, будто такая мысль не приходила ей в голову, и Драко ухмыляется. — Дело вот в чём, — шепчет она, перебирая пальцами его волосы, — существует некий человек, которого я хочу затащить в постель уже больше года. И поскольку сегодня мой день рождения… Ему не удается аппарировать их слишком быстро.***
20 сентября 2004 года Момент, когда они приземляются в его квартире, не более чем размытое пятно смелых прикосновений и неуверенных поцелуев, где каждый жаждет потерять себя в другом. Драко хочет запомнить её поцелуи, мягкость кожи, то, как она выкрикивает его имя в порыве страсти. Он хочет содрать платье с арбузами с её изгибов. Попробовать сладость её кожи под ним. — Я без ума от тебя, — вырывается у него между поцелуями, а её глаза горят вожделением. — Если тебе не всё понятно. — Я хотела тебя с тех пор, как ты сказал, что твой галстук цвета шартрез, — задыхаясь, лепечет она, потянувшись к пряжке его ремня. — В нём было больше цвета шартреза, чем грушевого. Грейнджер резко вдыхает, её глаза расширяются, и они оба замирают. — Он не был достаточно ярким, чтобы считаться цвета шартрез. Он оценивающе смотрит на неё в течение долгого мгновения, сдерживаясь, чтобы не ответить. Вместо этого он тянется к бретельке её платья, целует плечо и говорит: — Я разрешаю тебе снять этот. Гермиона развязывает узел его галстука, тянется к пуговицам рубашки, пока он расстёгивает молнию её платья вдоль позвоночника, позволяя ткани соскользнуть на пол. И замирает. Её бюстгальтер и трусики одинакового розового оттенка. С его губ срывается недоверчивый смех, когда он проводит костяшками пальцев по кружеву бюстгальтера. — Грейнджер, — вздыхает Малфой, — твоё нижнее белье цвета арбуза. — Ты же говорил, что хочешь видеть меня в розовом, — шепчет она, и уголок её рта подрагивает в дразнящей улыбке. Он таращится на неё, на долгое мгновение теряя дар речи, прежде чем на его лице расплывается ухмылка. — Для протокола, я невероятно поражён твоей приверженностью теме этого года. — Я рада, — говорит она совершенно серьёзно. — Потому что все знают, что арбуз снаружи зелёный… Драко снова целует её, прежде чем она успевает сказать что-то ещё, притягивает ближе, пьянея от её вкуса. Его сердце замирает при мысли о том, что она тоже хотела этого, возможно, так же сильно, как и он. Драко тащит её в спальню, и они, натыкаясь друг на друга, бросают одежду на пол. Усадив её на кровать, он подтягивает её ногу к себе, лаская её задницу и прижимая её бёдра к своим. Каждый вздох тяжело слетает с его губ, смешиваясь с её, и их глаза встречаются в темноте, когда его пальцы задевают кружево её трусиков. Он прикасается к ней сквозь ткань, наблюдая, как трепещут её веки, чувствуя, как она вздыхает, прижимаясь к его рту. Он целует её в челюсть. — Ты уверена? — Да, — задыхается она, подаваясь бёдрами навстречу его руке. — Если ты уверен. Он снова ищет её глаза и отвечает: — Я никогда в жизни не был так уверен в чём-то. Выражение её лица смягчается, по нему пробегает нежная улыбка, когда она обхватывает его щёки ладонями и целует, похоже, что она чувствует то же самое. Грейнджер тянется к его брюкам, стаскивая последние остатки ткани с его бёдер. А когда он спускает трусики по её ногам — когда он входит в неё и чувствует, как его кровь затмевает жар, которому он так долго потакал, — он теряет себя в ней. Пока она не рассыпается под ним, и он не отдаётся ей полностью.***
19 сентября 2005 года — Ты готова идти? — Драко заглядывает в дверь спальни, насупив брови, когда находит Гермиону в гардеробе. — Встречное предложение, — заявляет она, размахивая открытой бутылкой виски. — Мы можем просто остаться дома. — И лишить Тео возможности устроить тебе вечеринку? — Драко вскидывает бровь. — Боюсь, он никогда тебе этого не простит. Она усмехается, протягивая ему бутылку. Драко делает глоток, прежде чем поставить её на комод. — Ты прав. — Она смягчается, поворачивается к нему лицом и говорит: — Не могу поверить, что прошёл год. — Я тоже. — Он обхватывает её сзади, притягивая к себе. — Не могу поверить, что спустя год ты всё ещё хочешь проводить со мной время. Гермиона усмехается себе под нос. — Не могу поверить, что ты хочешь, чтобы я надела оранжевое. — Технически, сейчас год канталупы. — Он сжимает её задницу. — И ты прекрасно выглядишь в оранжевом. Взмахом руки он призывает из кухни два стакана и наливает в каждый по порции виски. Передавая ей один стакан, он держит другой приподнятым, пока она не чокается с ним. — Я люблю тебя, — улыбаясь, произносит он. — С днём рождения, Грейнджер.
