Fire on fire

- Геральт! Силы небесные… Геральт! – Лютик успевал выкрикивать имя своего спутника, пока завтрак, обед и ужин удачно вылетали из его желудка в воду у пристани. Ведьмак неохотно похлопывал парня по спине, терпел его мертвую хватку на своем плече и игнорировал неодобрительные взгляды прохожих, которым не очень нравилась облеванная мостовая. - Закончил? – прогремел Геральт над ухом Лютика, когда тот, обессиленный, переводил дыхание и вытирал рот (почти грациозно) платком. - Закончил? Закончил?! Я только начал, Геральт… - принялся возмущаться бард. «Значит, закончил» - подумал Ведьмак и пошел. Просто пошел, без предупреждений или озвучиваний направления, как всегда. Лютик, не переча и не затыкаясь, поплелся за ним, тоже, как всегда. Словом, обычный день. - Чего нас вообще за моря понесло? Нам в Королевской Гавани не сиделось? Еще и морем поплелись… Ты знаешь, как я не выношу морские прогулки, Геральт. Ты специально, вот скажи мне? Где сейчас мои прекрасные экзотические фрукты? Лада, которая танцовщица из этого... Из островов каких-то... Не важно... Что мы тут делаем, не расскажешь? Геральт? Геральт, ты меня слушаешь? - Мгм, - выразительно ответил Ведьмак, кивая. - Ну? Не расскажешь, что мы тут делаем? Почему я вечно как твой пес за тобой езжу? Знаешь, я абсолютно самостоятельный бард, так-то… Тебе несказанно повезло, что я у тебя есть. Везунчик ты, счастливчик. Да, Геральт. И не хмыкай… Поток слов прервался, когда Лютик врезался в стену в виде спины Геральта. Он вынырнул из-за него, чтобы посмотреть, куда они таки дошли. - Ты издеваешься? – протянул бард. Так расстроился, что даже не добавил ничего еще. Перед ними была хлипенькая дверь, а над ней – старая потертая вывеска. Судя по вывеске – таверна, судя по звукам – бордель. Чего жаловаться, казалось бы? Лютик, так то, был очень не прочь ходить как по первым, так и по вторым. Но со стилем! Со вкусом! Нельзя же вот так, в первую попавшуюся, у пристани, где пахнет рыбой и чужой (и не только) рвотой. Лицо барда вытягивалось в печали еще больше с каждым следующим шагом. Вот они вошли внутрь, а там - грязно, невесело, совсем не вдохновляет. Вот Геральт кинул пару монет тавернщику, вот их повели по раздолбанным ступеням наверх, дали железный ключ от какой-то комнатушки. Все это время Лютик прижимал к себе лютню, поглаживал ее, как глубоко травмированный человек поглаживает кота на своих коленях. Вот он вроде злился, но так, что даже проявлять не мог. Вечно Геральт так, со своим аскетизмом. Никогда о нем не думает. - А я вообще-то виконт… Нельзя со мной так… - в тон своим мыслям пробормотал бард, укладывая лютню на наиболее (единственное) чистое место в крохотной комнате. Условия были противоположны хорошим. Одно крохотное окно под потолком (непонятно почему там, учитывая, что помещение не подвальное), тронутое влагой и гнилью дерево кровати (одной, но им не впервой, это даже не минус), потертое и затуманенное пеленой зеркало с как бы раковиной, что пахла не очень. Тут все пахло не очень. Геральт шумно выдохнул. Лютик даже спиной почувствовал, как мужчина закатил глаза. С лязгом упал его меч и тяжелые доспехи. Способность говорить и жаловаться чудесным образом вернулась к барду. - Чего ты вздыхаешь? Это я должен вздыхать. Опять в дыре какой-то… Мы мыться не собираемся? Идем хоть выпьем? Что, и пить не будем? Боги… - Лютик… - Ведьмак посмотрел на него, снимая оставшиеся металлические и кожаные пласты. - Не надо мне тут «Лютик»! – передразнил бард, поправляя простынь на кровати, - Мне голос вообще беречь надо, а не с тобой пререкаться. - Заткнись, - сказал Геральт. Лютик хотел было возмутиться, но голос Ведьмака прозвучал прямо у его уха. Горячее дыхание коснулось шеи. Лютик почувствовал сильные руки на своей талии, локоны длинных волос щекотали висок. Лютик и правда заткнулся. Повернулся лицом к Ведьмаку. Желтые глаза смотрели, как всегда, серьезно. Бард провел рукой по свободной белой рубахе, ощущая твердость груди и торса под ней. Порывисто вздохнул, когда Геральт прижал его к стене. Повинуясь сильному желанию, резко придвинулся ближе, касаясь своим телом Ведьмака. Тот оперся руками о стену над головой барда. Колено скользнуло между ног Лютика, слегка раздвигая его ноги. Они ощущали пах друг друга и нарастающую там похоть. - Это, надо понимать, извинение? – тихим, дрожащим голосом спросил бард. Его руки залезли под ткань рубашки мужчины, трогали живот, широкую грудь, чувствительные бока. Ведьмак хмыкнул, совсем без извинений. Припал сухими губами к мягким губам барда. Юноша вздохнул, прижался к Ведьмаку всем телом. Пролепетал: - Я понял, извинение принимается… И, оттолкнувшись от стены, надавил на Геральта, направляя его к кровати. Ведьмак не сопротивлялся. Он вообще редко таким движениям Лютика мог сопротивляться. Бубнить себе под нос, хмыкать, многозначительно вздыхать – сколько угодно. Но противиться – ни разу такого не было. А Лютику только повод дай. Он усадил Геральта на кровать – сейчас даже было все равно, насколько плохую. Ведьмак скинул с себя рубаху. Лютик на секунду застыл в состоянии восторженного художника, глядящего на шедевр. Смотрел на украшавшие мужчину шрамы, большинство из которых они заработали вместе, а некоторые – и из-за него, неловко выходило. Смотрел на сильную широкую шею, длинные волосы, чуть собранные сзади. На удивление чувственные ресницы… Он знал это тело, как свое. Он хотел это тело, как ничье другое. Пока бард любовался, Геральт стянул с себя всю оставшуюся одежду. Ведьмак часто торопился снять накопившееся притяжение слишком быстро. Лютику казалось, что часть мужчины все еще ощущает себя не до конца комфортно с тем, что его влечет к барду. Может, дело в его гендере, а может, в нем самом – тут не ясно. Но то, что Геральт не очень дружил со своими желаниями и чувствами, было очевидно. Хорошо, что хотя бы один из них точно знал, чего хочет. А еще знал, что с этим делать. И как заразить этим чувством другого. Геральт в нетерпении притянул барда к себе. Расстегнул его ремень, штаны упали на пол. Бард, подстраиваясь, стянул с себя и верх. Почувствовал тяжелое дыхание Ведьмака на своем животе. Подбородок касался вставшего члена. Был черед Геральта любоваться. Его грудь тяжело вздымалась, пока он смотрел на обнаженное тело спутника (и, так часто, любовника). Стройность, тонкость юноши всегда пробуждала в нем что-то томное, неистовое, сильное, заставляющее касаться его тела больше, глубже. Геральт сжал бедра Лютика. Тот улыбнулся, издав тихий стон, предчувствуя то, что вот-вот произойдет. Он отодвинул за волосы лицо Ведьмака, медленно, дразнясь, сел на него. Лицо Ведьмака уткнулось ему в шею, он яростно выдохнул, двигая таз навстречу юноше, в теплое, горячее углубление между его ягодиц. Пульсировало с невероятной силой. Лютик двигал тазом. Нежная кожа гениталий соприкасалась, отвечала на каждое изменение в позах. Лютик слегка отодвинулся. Геральт попробовал снова сократить расстояние, но бард положил ладонь ему на грудь, улыбнулся, провел рукой по волосам. - Не торопись. Все будет,- почти одними губами произнес он. Геральт понял. Запрокинул голову и закрыл глаза, возвращая затуманенному сознанию просветы контроля. Лютик набрал в рот как можно больше слюны и направил вязкую прозрачную струю вниз, на их члены. Прохладная жидкость приятно легла на кожу. Юноша водил руками по телу Ведьмака и продолжал увлажнять пространство между ними, пока скользить не стало очень легко. - Посмотри на меня, - тихо сказал он Геральту, подвигая его лицо за волосы к себе. Ведьмак послушался, Их взгляды соприкоснулись. Не разрывая контакта и не переставая тереться, Лютик засунул два пальца поочередно себе в рот. Зрелище этого подстегнуло Ведьмака, он подвинулся, чтобы накрыть губы Лютика своими, но Лютик держал его за волосы, обездвиживая. Плюнул себе на пальцы, выгнулся, направляя руку себе за спину. Он коснулся своего ануса, смазал и так влажную кожу еще больше. Вернул руку вперед, нашел пальцами толстый, горячий член Ведьмака, который стоял так, что Лютик не сдержал восхищенный стон. Лютик направил кончик, куда так просили тела. Геральт вошел в тугую плоть. Они издали стоны, Лютик насел глубже. Ведьмак вдавился в него тазом, не выдерживая томных, медленных поддразниваний. Юноша стал двигаться на члене. Он выдыхал невнятные обрывки слов, начала имени Геральта. В вожделенном бреду сжимал его волосы, плечи, руки. Ведьмак уткнулся лицом в шею барда. Все его естество накалилось до предела. Он дышал в его шею, пахнущую чем-то сладким, родным. Руки Геральта гладили спину партнера, просили большего, направляли, время от времени находили член юноши, сжимали, гладили, вырывая из Лютика крики удовольствия. В какой-то момент Геральт, не прекращая, стал водить пальцами по головке члена Лютика. Тот выругался от удовольствия, стал двигаться на мужчине быстрее, толчки стали чаще, сильнее. Геральт застонал. Они двигались навстречу друг другу, углубляясь, не сдерживая криков и судорожных хватаний тел, не стесняясь раскрасневшихся лиц и невнятного бормотания. Лютик почувствовал приближающийся оргазм партнера, позволил ему, подрагивая в блаженстве, кончить в себя. - Не останавливайся, - прошептал Лютик на ухо Ведьмаку, держа его пальцы на своем конце. Геральт продолжил, второй рукой притягивая юношу ближе. Звонкий, продолжительный стон барда наполнил помещение, когда его семя пролилось на грудь Геральта. Дрожащими ногами Лютик слез с мужчины и упал спиной на кровать. Положив руку на грудь, переводил дыхание и улыбался довольнейшей из улыбок. Ведьмак последовал его примеру. Лег, закинув руки за голову, радовался замолчавшим мыслям. А Лютик, естественно, долго молчать не мог. - И все-таки… Ты, конечно, прощен… - все еще со сбитым дыханием говорил бард, - Но на кой ты нас сюда притащил? - Надо кое-что вернуть, - сказал Ведьмак. - Что вернуть? Геральт встал с кровати. Лютик улыбнулся и по кошачьи проурчал, глядя на упругий, крепкий зад мужчины. Геральт достал что-то из дорожной сумки, кинул Лютику, тот ловко схватил шаровидный объект. Покрутил в руках. Бронзой, фиолетом, голубизной переливались, как на морском дне, чешуйки. - Это что…? – восхитился бард. Геральт подтвердил его догадку, закончив вопрос утвердительно: - Яйцо. – Он вернулся на нагретое их телами место на кровати. Мужчина смотрел на то, что было у них в руках и чутье подсказывало – оно принесет им непростые приключения. - Неужто? - Мгм, - кивнул Геральт, - драконье.