Billard

      Рука ловко прокручивает длинный кий, что ощущался в ладони слишком хорошо, слаженно, как никогда удобно. Наверное, такое ощущение Натаниэль Веснински испытывал только тогда, когда рука чувствовала холодный металл огнестрельного оружия, что неизменно он носил с собой. Он стал верным спутником, вещью, без которой на люди выйти ему нельзя – опасно. Однако когда он не выходит на свет, можно позволить расслабиться в относительной безопасности, и оставить пистолет где-то на видном месте.       Такое он мог позволить себе в одном доме.       К примеру, дом Ичиро относительно для этого подходил. Натаниэлю приходилось здесь частенько бывать из-за банальной работы, что взвалил на него молодой лорд мафии. Оказывается, письменная работа могла утомлять не меньше, чем физическая, и теперь Натаниэль понимал, почему в глазах Ичиро он видел редкие проблески усталости. Это порядком уматывало.       Однако в особняке Ичиро были не только слоняющие со стороны в сторону телохранители и прислуга, но ещё и место, где можно было дать мыслям немного отдохнуть. И он сейчас даже не о бассейне – Натаниэль не посещает такие места.       Неужто не звучит привлекательно небольшая комната, в которой будет лишь столик алкоголя и бильярдный стол? Для Натаниэля, что не против увлечься за подобным, звучит это как никогда привлекательно. Возможно, именно поэтому он мог ещё перенести нудное, в некоторых случаях, времяпровождение в особняке Мориямы.       Сосредоточиваясь на насущем, Веснински наклонил корпус так, чтобы прицелить кий на нужном мяче. Едва ли не ложась на стол, Натаниэль делает точный толчок деревянным наконечником так, что мяч в то же мгновение поражает лунку.       Победно ухмыльнувшись, Натаниэль вновь выравнивается, анализируя глазами поверхность стола. На нём оставалось ещё немало мячей, так что выбрать один конкретный было сложно. Да ещё и такой, который с точностью бы попал в лунку. Всё таки замечая вскоре такой одиночник, Натаниэль вновь наклоняется, на этот раз немного прогибаясь в пояснице. — Самому играть крайне не интересно, — послышался монотонный голос позади, который едва ли не заставил Натаниэля поддаться своим инстинктам. Было бы не очень хорошо, если бы Веснински сейчас направил на хозяина обители одно из орудий. — Зато крайне интересно писать документы, закрывшись в четырёх стенах, — так же однотонно кинул Натаниэль, даже не поворачиваясь. Ему не нужно было поворачиваться, дабы знать кому принадлежит этот голос, — Ты не играешь в бильярд.       Ичиро, конечно, на это ничего не отвечает. Веснински лишь чувствует, как со стороны двери возобновилось движение, кажется, как раз в его сторону. Как вообще Морияме удалось настолько незаметно зайти, что сам его обученный убийца не смог распознать чужое присутствие? Видимо, ему пора перестать удивляться. Ещё не такое найдёшь в арсенале качеств лорда.       Однако вопреки всем ожиданиям, Ичиро просто становится сбоку от Веснински, облокачиваясь ладонями об бортики стола. Сначала его взгляд бегал по мячам, что были раскиданы в произвольном порядке по столу, а потом вперёд — на масштабное остекление. Но не Натаниэля.       Веснински решил сделать вид, что не хотел словить на себе его взгляд.       Решая заняться более важным делом, на его счёт, Натаниэль вновь обращает своё внимание на стол с шариками, становясь в чуть более удобную стойку. Наставляя кий на красный мяч спереди, Веснински буквально физически чувствует, как его прожигает пара глаз. Это не то чтобы напрягало, скорее просто не давало сосредоточиться. Присутствие Ичиро заставляло чувствовать что-то на подобие волнения, из-за чего мысли уходили совсем не в то русло. — Отвернись, — пробручал Натаниэль, вдруг отталкивая мяч кием, однако тут же с прискорбием замечая, как тот покатился точно в противоположную сторону от лунки. — Ты не можешь из-за моего присутствия сосредоточиться? — спросил Ичиро так, как будто бы и сам не знал ответ на свой вопрос. — Просто не нужно так пялиться, — не оборачиваясь, немного раздражённо кинул Веснински, тут же выравниваясь, дабы спина чуть отдохнула от этого положения.       Морияма пожал одним плечом, теперь уже открыто смотря на Веснински в полном росте. Вот Натаниэль вроде бы и ждал этого взгляда, а сейчас ловит себя на том, что не может нормально посмотреть Морияме в глаза. Слишком уж внимательно, будто бы выискивающе тот смотрит. — Стоит ли мне предложить свою помощь? — вдруг разрывает непонятную тишину Ичиро, кивая на кий, что до сих пор держал в руке парень. — Не смеши меня. Ты никогда не интересовался подобным, — протягивает Натаниэль, немного закатывая глаза. Он прекрасно знал, что бильярдный стол стоит в отдельной комнате лишь для вида. Это то же самое, как бассейн, гостиная, или сад – всё лишь общие формальности. Ведь как известно, в любом роскошном доме будут подобные комнаты. — Не интересовался, — согласился Ичиро, ведь это действительно было так. У него никогда не было настолько много лишнего времени, чтобы он тратил его на одиночные партии бильярда, — Но то, что я не интересовался, ещё не значит, что не пробовал.       Натаниэль от него отмахивается. Даже если Ичиро и выкроил время для того, чтобы закатать несколько шаров в лунку – это ещё не значит, что он справится лучше Веснински. Как никак, а тот достаточно провёл за этим столом в своё свободное время, так что переиграть, а уж особенно помочь в бильярде – Ичиро не сможет.       Пока рука Натаниэля ловко прокручивает кий, постукивая по полу, его голова вдруг поворачивается вбок, там где он замечает то, что как раз было сейчас нужно. Что ж, если отдыхать, то отдыхать по полной и до конца. — Налей-ка мне бокальчик красного вина.       Ичиро едва удержал себя, чтобы не вскинуть в удивлении от просьбы брови. Мало того, что Веснински вломился в его особняк без каких-либо разъяснений, так ещё сейчас и просит Морияму о таких вещах. Уму не постижимо. — Уж очень много хочешь, — тянет Ичиро, не сдвигаясь ни на шаг, а лишь продолжая стоять, оперевшись ладонями об бильярдный стол, — Кажется, это ты должен выполнять подобные поручение для меня. — Тебе кажется, — фыркает Натаниэль, вдруг поворачиваясь лицом к мужчине, — Ты ведь знаешь, что я не твой мальчик на побегушках.       Нижняя часть кия касается пола, что был застелен красным бархатным ковром, когда Веснински опёрся об него рукой, прожигая Ичиро непонятным взглядом. Морияма бы мог сказать, что этот взгляд был вызывающим или что-то на подобии этого, если бы не знал, что на самом деле нужно этому человеку. — Тебе сегодня за руль, — решает сказать совсем другую, но не менее весомую причину Ичиро, ответно сверля серебряными глазами парня напротив.       На Натаниэля же не подействовала и никак не убедила подобная причина. Он за рулём был и в более плохом виде, и сейчас речь шла даже не про алкогольное опьянение. Наверное, это одно из самых лёгких состояний, в котором приходилось ездить Натаниэлю. К примеру вести машину с ножевым, пулевым ранением, да ещё и в руке – было намного более проблематично. Однако даже это не останавливало Натаниэля, так что один бокал вина уж точно не будет преградой. — Вообще не вопрос. Я хоть тут останусь, — Натаниэль сделал вид, что не заметил того, как брови Ичиро едва заметно нахмурились после заявления, — Так что меня совсем не остановит это.       После минуты немых переглядок, Натаниэль с тихим выдохом осознал, что Ичиро и не собирался сдвигаться с места. Не беда. Он просто повернулся на пятках в противоположную сторону, дабы пойти к небольшому столику, что стоял подле окна. Однако стоило ему сделать один шаг, как за его свободное от кия запястья коснулись прохладные пальцы, заставляя обратить внимание. — Ты был занят, — голова Ичиро кивнула на стол перед ними, — Продолжай.       Это не прозвучало, как приказ, однако Натаниэль всё же смог уловить в голосе Мориямы нотки стали. Настоятельно рекомендовал не отвлекаться. Так что Натаниэлю всё же пришлось смириться с тем, что сегодня к этому столику его нога не ступит. Возможно, оно и к лучшему.       Так оно или иначе, всё равно стоять столбом он не намерен. Именно поэтому вывернушись из хватки, Веснински вновь повернул корпус к столу, сосредотачиваясь на игре. Ичиро же, видя, как парень обратил внимание на другое, в тотчас отпустил его запястье, продолжая наблюдать со стороны.       Натаниэль правда пытался старательно делать вид, что его ничуть не напрягал или не сбивал пронзающий взгляд Ичиро. Веснински просто отмахнулся от него так, как будто бы и не он сейчас рассматривает тело Ичиро в чертовски сексуальной чёрной рубашке, что была расстёгнута на несколько пуговиц сверху. Его ключица, благодаря этому, выглядывала, выглядя донельзя привлекательно, остро.       Кажется, Веснински обращает не на то внимание.       Выкинув глупые и совсем бессмысленные сейчас мысли из головы, Натаниэль вновь склонился над столом, ложась на него грудью. Приставив удлинённый кий, он пробежался глазами по полю, тут же найдя нужный мяч. Решительно направив на него деревянный предмет, Веснински чётко ударил в центр мяча. Внимательно наблюдая за тем, как тот прокатываеться по столу, зацепляя некоторые шары, Натаниэль невольно закусил губу, в каком-то смысле надеясь на то, что тот попадёт в лузу. — Ты сегодня невнимателен, — замечает Ичиро, складывая руки на грудь, — Не похоже на тебя.       Веснински сжимает челюсть так, что та невольно издаёт скрежет. Шар не попал в цель, да ещё и сбил остальные мячи так, что траекторию будет выполнить в следующий раз сложнее. И он был уверен в том, что причина крылась далеко не в не удачном дне. Натаниэль был всегда хорош в бильярде, как и в карамболе, так и в пуле. Сейчас же он не смог банально закатить в лузу мяч, что стоял, казалось, на минимальном расстоянии. Этот факт невольно вгонял злость под кожу сильнее.       Натаниэль решил на этом не останавливаться. Он некогда решительно наклонил кий так, чтобы получилась параллельная линия от битка к цели. Однако стоило только оттянуть его, как Натаниэль с каким-то удивлением почувствовал сзади себя движения. Он прикрыл глаза, заставляя дыхание выровниться, что было проблематично, стоило почувствовать, как сильная грудь Ичиро легла на его спину, а рука скользнула по его.       Веснински не стал поворачивать голову, а лишь с каким-то замеревшим дыханием наблюдал за тем, как ладонь Ичиро накрывает его руку с кием, направляя её на мяч спереди. Размереное дыхание Мориямы на своей макушке заставило Натаниэля немного расслабиться, становясь чуть в более удобную стойку. Веснински едва сдержал ухмылку, когда его бёдра непроизвольно задели пах мужчины, благодаря чему тот заметно напрягся. Не только ведь Натаниэлю чувствовать себя подобным образом.       И тем не менее даже это не сподвигло Ичиро отстраниться. Он продолжал находится на минимальном расстоянии так, что Веснински буквально всем телом ощущал чужое тепло, напряжённые от положения мышцы, и руку, что неизменно лежала на его. — Установи угол удара, — Натаниэль смог подавить в себе дрожь от бархатного голоса у своего уха, приказывая себе сосредоточиться и сделать, что Ичиро просит. Ведь знание того, что этот мужчина нависал прямо над его спиной – придавало своеобразный толчок, ибо перед ним нельзя было ошибиться, — Бей в центр шара так, чтобы тот ударил по другому.       Спокойный, негромкий голос Ичиро давал некую уверенность за свои действия. Он больше не так напрягал или вводил в некий страх, наоборот, подталкивая к непосредственному. На этот раз удар получился намного более смелее и чётче, мяч ловко отрикошетил в другой, что в итоге покатился точно в лузу.       Губы сами собой расплылись в довольной ухмылке от своеобразной победы. Но даже это не стало причиной того, чтобы он выпрямился вновь. Спина порядком уже затекла, то ли от положения, то ли от давления чужой груди на ней, но всё это было настолько фантомно, что Натаниэль и не чувствовал какого-либо дискомфорта. Ему не хотелось подниматься, оставаясь подольше в таком положении. — Похвально, — проговорил ему мужчина тихим голосом на ухо, из-за чего Натаниэля в который раз прошибло мурашками по всему телу.       Веснински хотел было повернуться к нему, однако Ичиро, видимо, не желал менять положение, судя по тому, как его нос ненавязчиво провёл за ухом Натаниэля. Даже от такого, казалось, невинного действия Веснински не мог избавиться от чувства желания того, дабы он продолжил это делать. Пусть даже негласно. Морияма поймёт.       Краем глаза он так же заметил, как пальцы Ичиро поглаживают тыльную сторону его руки, пока губы захватывают тонкую кожу за ухом. Натаниэль откидывает голову чуть назад больше по инерции, но Ичиро всё понимает сам, когда лёгкие поцелуи постепенно переходят дальше по шее, заставляя издать тихое мычание. — Ради этого решил оказать мне помощь? — невзначай протягивает Натаниэль, не открывая глаз. — Не делай вид, будто ты против, — проговорил Ичиро между поцелуями, которые перешли уже к заострённой скуле.       С этим Натаниэль поспорить никак не мог, так что предпочёл промолчать, решая сосредоточиться на ощущениях посторонних губ на своём лице. Они неторопливо перешли вновь к шее, но уже с намерением оставить яркую отметку прям сбоку. Такая навряд ли в скором времени сойдёт. Но не то чтобы Натаниэля это волновало. Сейчас было всё неважно, а про засосы на видных местах – Натаниэль ещё напомнит об этом Ичиро, чуть позднее.       Вдруг замечая, что Морияма полностью взял доминантность в свои руки, парень решил, что нужно перетянуть инициативу на себя. Резко провернушись на месте, он бесцеремонно откинул кий в сторону, ставя ладони на стол так, чтобы невозмутимо осесть на твердую поверхность. Ичиро, казалось, привело такое телодвижения в некий мгновенный шок, что и дало Веснински возможность воспользоваться мимолётной рассеянностью мужчины. Обвив руками его шею, Натаниэль приблизил лицо Ичиро к своему, настойчиво впиваясь в желанные губы. — Какой ты, оказывается, напористый, — горячо прошептал японец, с усилием отрываясь от губ Веснински.       На такое Натаниэль лишь ухмыльнулся.       Переставляя горячие ладони на шею мужчины, Веснински плавно перешёл на его плечи, оглаживая приятную на ощупь ткань рубашки. Так же медленно перейдя на грудь, Натаниэль принялся методично расстёгивать мелкие пуговицы, стараясь не обращать внимания на то, как пальцы его рук немного дрожат.       Ичиро же время зря не терял, он напротив вновь прильнул губами к открытой шее, оставляя то невесомые поцелуи, то красные, в каких-то даже местах бордовые метки на молочной коже. Шея всегда была чувствительным местом, помимо зоны ушей, которая заставляя Веснински буквально в прямом смысле этого слова дрожать и плавиться под умелыми руками. В такие моменты он полностью уязвим, и этот фактор уже должен был Натаниэля сподвигнуть на прекращение, однако останавливаться он никогда не хотел и навряд ли захочет. — Сними, — прохрипел Натаниэль, указывая на свою рубашку. Сейчас она была как никогда лишняя, и мешала почувствовать прикосновения более ярко, чувствительней.       Морияма, как ни странно, сразу же выполнил просьбу и, не отрываясь от шеи, начал торопливо расстёгивать пуговицы. Параллельно пробегаясь холодными пальцами по израненной коже, Ичиро уткнулся лицом в шею так, как будто хотел с ней слиться, не отрываясь ни на мгновение. Такая близость сводила с ума, заставляла дрожать и шептать какие-то замысловатые фразы на французском, что смешались с редкими мычаниями. Натаниэль сам порядком не осознал, когда его бёдра начали трения об пах Ичиро, что был в своих плотных брюках. Они ему явно мешали, судя по тому, как уже эрегированный орган упирался в грубую ткань, заметно выпирая.       Осознание того, что Морияма возбудился только от трения и непосредственно самого Натаниэля, заставила его намного ловче расстегнуть последние пуговицы, откидывая рубашку в другой конец помещения. Вид открывшегося подкаченного торса Ичиро полностью поглотило внимание Веснински так, что тот невольно облизнул свою нижнюю губу. — Это дизайнерская рубашка, — вдруг серьёзно проговорил Ичиро, поднимая тёмный, из-за возбуждения, взгляд с шеи на Натаниэля, — А ты её откинул.       Веснински на такое неуместное замечание лишь закатил глаза. — Ничего. У тебя едва ли не в прямом смысле вылизаные полы, — парень как-бы успокаивающи пробегается по широкой груди Ичиро, перед тем как прильнуть губами к ямочке меж ключицами. Ему нужно было вновь вернуть внимание Мориямы на себя, — Ичиро, я тут.       Морияма всё же поворачивает голову на партнёра, и в его серых глазах вдруг загорается искра страсти. Натаниэль чертовски привлекательно выглядит с растрёпанным видом, едва заметной краснотой на лице, и с полу-расстёгнутой рубашкой, что чуть свисала с плеч. Этот момент срывает все рычаги Ичиро, когда он порывисто снимает ненужную вещь с плечей Натаниэля, откидывая в ту же сторону. Так, как будто она ничего не стоила, а была лишь тряпкой, которая только мешала.       Пробегаясь цепким взглядом по открывшемуся виду, Ичиро вновь проанализировал каждый шрам, царапину на его торсе. Этот взгляд первое время напрягал, но потом Веснински просто с этим свыкся, говоря себе, что в глазах Ичиро никогда не было отречения или брезгливости. Лишь понимание и принятие.       Морияма будто в очередной раз подтверждал это, отслеживая кончиками пальцев каждое выступающее ранение от ножа или от пули, что так или иначе хранили в себе воспоминания. От них, так же, как и от шрамов, нельзя было избавиться, что бы не делай. Их можно лишь затмить более хорошими, приятными ощущениями.       Ичиро делал это зачастую, однако сейчас спустился рукой к паху Веснински, вдруг сжимая эрекцию сквозь толстый слой ткани. Такое резкое движение заставляет Натаниэля сильнее сжать зубы, дабы сдержать горловой звук, что так и рвался из него всё то время, как Морияма напористо сжимал его орган.       Звонкий лязг пряжки ремня отрезвил Натаниэля от дымки возбуждения, отчего его глаза тут же перебегли вниз, с каким-то замиранием наблюдая за тем, как рука Ичиро приспукает его брюки, оттодвигая резинку боксеров.       Переведя взгляд обратно на Морияму, Веснински порывисто захватил его губы в требовательном, глубоком поцелуе, пока рука мужчины уже захватила его эрекцию, проведя по ней лишь раз. Однако этого раза хватило для того, чтобы гортанно простонать в рот Мориямы, не прерывая настойчивого поцелуя. От него в прямом смысле сносило голову, заставляло терять здравый рассудок и полностью окунать своё подсознание в клубок чувств и ощущений.       Это, видимо, сильно отвлекло Веснински, ибо он даже не заметил, как вторая рука мужчины передвинулась на его талию, резко потянув на себя. Натаниэлю пришлось разорвать поцелуй для того, чтобы встать на ноги перед Ичиро, до конца снимая брюки с ног. Он не понимал, зачем Морияме нужно было делать такой шаг ровно до тех пор, пока тот не повернул его к себе спиной, наклоняя за плечи так, чтобы уложить его торсом об твердую поверхность бильярдного стола.       На такую грубость и резкость Натаниэль бы возмутился, но не сейчас. Сейчас его не интересовало ничего, кроме рук, что пробегаются по его телу, переходя на боксеры, что в конечном итоге были стянуты и так же откинуты. Рука Мориямы проехалась по его бёдрам, пока вторая что-то искала в кармане, судя по звуку. — А ты, я смотрю, готов во все оружия, — немного лениво ухмыльнулся Веснински, как бы намекая на то, как Ичиро достал небольшой тюбик смазки, что вполне себе влез в карман его брюк. — Лучше так, — не отвлекаясь кинул тот, откупоривая крышку одним пальцем, и выливая на свои пальцы обильное количество смазки.       Веснински подставил под себя локти, машинально раставляя ноги чуть шире. Уже знакомое чувство прохладного пальца у своего прохода Натаниэль ощущает мелкой дрожью, невольно подаваясь бёдрами назад. Благо Ичиро немую просьбу понял сразу, вставляя один палец за раз практически сразу. Он ощущался не так остро, наверное просто из-за привычки, именно поэтому Натаниэль свободно пропускает одну фалангу в себя до конца, тут же расслабляясь.       Морияма немного ждёт, прежде чем начать неторопливые движения внутри, изредка поглядывая на рыжую макушку, ибо лицо в таком положении было, естественно, не видно. Потому он по ответным движениям бёдрами понимает, что одного пальца мало. Решая так для себя, Морияма без предупреждения вводит вторую фалангу, заставляя Натаниэля тихонько шикнуть и постараться невольно отпрянуть, однако Ичиро останавливает его попытки.       Надавив свободной рукой на лопатки Веснински, он таким образом задерживает тело на месте, вводя второй палец до конца. Ичиро вновь ждёт, пока Натаниэль под ним полностью расслабиться внутри, прежде чем начать более настойчивые движения пальцами. Натаниэль глухо стонет, когда пальцы мужчины задевают чувствительный комок нервов, давая понять Ичиро, в каком направлении ему лучше двигать пальцами.       Однако тот этим не пользуется, лишь один раз затронув выступающий бугорок, прежде чем нарочно игнорировать то место, полностью переключаясь на качественную растяжку. — Сучёнок, — лишь выдавливает на это Натаниэль, стараясь не сильно двигаться. — В твоём положении как никогда лучше молчать.       Морияма прокручивает кистью, параллельно стараясь развести два пальца так, чтобы они смогли расстянуть стенки не только под длину члена, но и под его ширину. Судя по тому, как пальцы легко скользят внутри под разными углами – их уже мало.       Именно поэтому чуть вытянув, он вставил заключающий третий, что более и менее вошёл легко, то ли из-за того, что Веснински немного расслабился, то ли из-за двух пальцев, которые достаточно неплохо разработали его внутри. Ичиро двигает ими более торопливо, ибо чувствует, как член уже болезненно ноет от буквально каждого стона, что издавал Натаниэль в своё предплечье.       Морияма через определённое время замечает, как партнёр полностью расслабляется, а три фаланги даже не смотря на настойчивость входят и выходят вполне себе свободно. Именно это сподвигает Морияму на то, что тот уже готов.       Решая не церемониться, Ичиро резковато и без предупреждения вытаскивает из Натаниэля пальцы, слушая как тот протестующе зашипел. Тут же не отказывая себе в том, чтобы огладить мокрую от пота спину, Морияма освободившийся рукой расстёгивает свои брюки, что ощущались как никогда дискомфортно и не нужно.       Натаниэль старательно делает вид, что не сгорает от нетерпения и желания, что так пестрились в голубых глазах. Он приказывает себе не двигаться навстречу, и не тереться бёдрами об пах мужчины. Это было проблематично, если учесть то, что тот тягостно долго высвобождает свой член, вновь доставая маленький тюбик лубриканта, дабы обильно смазать им его.       Ичиро, видимо, решает сильно не затягивать, потому как Натаниэль практически сразу после этого ощущает, как чужая головка приставляется к проходу. От этого ощущения Веснински не может не прикусить губу, то ли от пробирающего желания, то ли от некого предвкушения, что не хочется признавать.       Морияма входит медленно, неторопливо раздвигая стенки так, что Натаниэль буквально чувствует его всего. Он не может сдержать гортанный звук, что вырывается из его горла, когда мужчина входит до конца, на миг останавливаясь. Это даёт Веснински время, чтобы привыкнуть к ощущению наполненности в себе, переводя дыхание и расслабляясь.       Ичиро будто чувствует, как тело заметно расслабляется, что давит на спусковой крючок. Он отодвигает таз так, чтобы в следующее мгновение плавно толкнуться до конца, вырывая из Веснински тихое мычание в предплечье.       Ичиро до боли сжимает челюсть, дабы не застонать в голос от до чёртиков приятного ощущения, что будоражило едва ли не всё тело целиком. Он устанавливает медленный, но достаточно грубый темп с глубокими толчками, что почти каждый раз проходились по простате, заставляя Натаниэля постанывать едва не под каждое движение.       Веснински хочется непроизвольно дёрнуться, однако рука Ичиро вдруг опускается к задней части его шеи, обвивая так, чтобы удерживать тело на месте. От своеобразного перекрытия кислорода Натаниэль хрипло стонет, после издавая донельзя жалкий скулёж из-за особенно грубого толчка, что задел простату. Этот жалкий звук сам собой вырвался из горла прежде, чем Веснински даже придпринял бы попытку его задержать.       Однако, казалось, вопреки всему этот звук побуждает в Ичиро ещё бо́льшее рвение и желание, что разливается по венам. Морияма издаёт глухое рычание, сжимая пальцы на загривке Натаниэля так, чтобы подтянуть податливое тело к себе. Мокрая от пота спина Веснински вплотную прижимается к торсу Мориямы, пока его рука змеится вокруг тонкого горла, а вторая обивает рельефный торс. Его толчки становятся более резкими и грубыми, заставляя Натаниэля уже несдержанно стонать и непроизвольно издавать вскрики, что приходятся для Ичиро слишком желанно.       Он чувствует, как отголоски кульминации подходят всё ближе, и Морияма ускоряется до откровенно несдержанного темпа, вбиваясь в Натаниэля с такой силой, что невольно у него самого начинает гореть паховая область. Однако Веснински, судя по всему его виду, был совершенно не против подобной грубости со стороны мужчины, позволяя встречаться телам с донельзя громкими звуками ударов кожи об кожу, которые разливаются по всему помещению эхом.       Натаниэль аккуратно кладёт макушку на плечо Ичиро, специально разворачивая лицо так, чтобы уже тихо, едва слышно, постанывать ему на ухо, изредка подаваясь грубым толчкам навстречу. Ичиро на это лишь сильнее сжимает его горло, из-за чего Натаниэль всё же давится воздухом в перемешку с продолжительным стоном, который звонко проходиться по слуху мужчины.       Воздуха не хватало даже Морияме, а атмосфера пропитанная сексом только больше подгоняла оргазм, что подошёл непозволительно близко. Ичиро делает донельзя грубые выпады, за счёт которых парень давится стоном и едва не теряет равновесие, однако сильная рука, обвитая вокруг его талии, не позволила упасть.       Сбитые толчки точно показали Натаниэлю, что Морияма находился на грани как и он сам, поэтому совсем скоро его рука больше машинально потянулась к некогда напряжённому члену, что так и требовал долгожданной разрядки. — Нет, — цедит Ичиро ему на ухо, а его твёдрый, с небольшой хрипотцой голос не может позволить Натаниэлю ослушаться.       Он с тихим, в каком-то смысле негодующем мычанием убирает руку от члена, вновь опираясь об торс мужчины своей спиной. Но Ичиро, на счастье, решил долго не томить и не измываться над Натаниэлем, ибо почти в то же мгновение его рука с шеи скользит к стоящему колом члену. Ичиро хватает пары несдержанных толчков внутри и нескольких не менее резких движений рукой, прежде чем Натаниэль наконец изливается в руку мужчины с продолжительным стоном.       Он сильно прикусывает губу, ощущая знакомый металлический вкус во рту, когда как Морияма ни раз не остановливается. Мужчина продолжает совершать грубые, совершенно бесцеремонные толчки, которые проезжаются по простате Натаниэля так, что становится невольно больно. Его тело сейчас слишком чувствительно, и это ненароком заставляет попытаться отпрянуть от Ичиро, больше делая это машинально, нежели осознано.       Ощущая не сильное сопротивление, Морияма вдруг резко остановливается. — Не дёргайся, — говорит негромко Ичиро, но в голосе его точно слышаться приказ, который даже он не смеет оспаривать.       Морияме и не нужно было его повинование, ибо он в то же мгновение делает один точный и грубый толчок внутрь.       Веснински не может сдержать себя от простанывания имени Мориямы прямо ему в ухо, и возможно именно это заставляет его ещё несколько раз толкнуться, после чего выйти из тела и излиться на стол с тихим, но продолжительным стоном.       Хватка на торсе Веснински не ослабевает, однако как бы там ни было, тот почти сразу облокотился об стол ладонями, сбито дыша. Натаниэлю нужно лишь несколько минут, дабы прийти в себя после яркой волны оргазма, стараясь не обращать на знакомую нугу в теле. Первое время он даже не находит в себе силы говорить, однако слова тут же вновь появляются, стоит Морияме как-бы отрезвляюще провести кончиками пальцев по бедру. — Занялись своими плоскими утехами в рабочее время, лорд Морияма, — хрипло, наверняка из-за сорванного голоса, тянет Натаниэль, поворачивая голову вбок туда, куда успел отойти японец, — Не знал, что у тебя хватит совести трахнуть меня на своём бильярдном столе. — У меня нет совести, — бесстрастно проговоривает Ичиро с невозмутимым видом, неторопливо натягивая на себя боксёры, — У меня не столько много свободного времени, чтобы быть тут. А вот ты частенько сюда заглядываешь, так что будет, что вспомнить.       Натаниэль несдержанно ухмыляется на подобного рода замечание, но отрицать не начинает. Он лишь медленно так, как получается, наклоняется, дабы поднять с пола свои вещи, так же натягивая их на себя. Стоило бы после этого сходить в душ, однако этим Натаниэль займётся чуть позже, так же, как и Ичиро.       Веснински натягивает свои боксеры с брюками, замечая, что Морияма был уже полностью в надлежном виде, и ничего его не выдавало, кроме слегка растрёпанной укладки. Удивительно, с какой же скоростью и невозмутимостью этот человек умел возвращать себе хладнокровный вид идеального по всем пунктам наследника.       Но ведь Натаниэль-то не первый день знает Ичиро Морияму. — Как на счёт того, чтобы сыграть ещё одну партию? — с ухмылкой спрашивает Веснински, засстёгивая последние пуговицы на своей рубашке. — Пожалуй, я не откажусь.       Натаниэль с открытым вызовом смотрит в серые глаза, в которых загорелся едва видимый огонёк интереса. Осознание того, что такой человек, как Морияма вообще испытывает подобное к нему – хорошо грело самолюбие Натаниэля. Возможно, он мог смело заявить, что разузнал за всё время определённые точки, на которые можно нажать, дабы получить расположение этого человека.       Их знает Веснински, и никто больше другой. Никто никогда не знает и не узнает. Он лично об этом позаботится.