Us

***

Я правда не помню, сколько просидела на холодном полу и сколько выпила бутылок пива в перемешку с вином. Я не слышала, как мой телефон разрывался от звонков и не слышала, как в мою дверь стучали. Я съехала от матери только два месяца назад, а мне кажется, что я устроила такой свинарник, словно не убирала здесь больше года. На самом деле, это было больше двух недель назад. Когда Стив сказал, что заедет ко мне с тортом. Сейчас же я знаю, что это была лишь отмазка для того, чтобы я наконец привела себя в порядок. Это не помогло мне, но тем не менее, я подняла свою задницу с дивана и впервые посмотрела в отражение в зеркале. Отстойный вид, если честно. Грязные волосы, на концах висит сырный попкорн, который я ела два дня подряд прямо из пачки и мешки под глазами. Готова поспорить, что от меня воняет, как от бомжа или алкоголика, однако, кто мне об этом скажет? Я одна в этой чертовой квартире. Да и в жизни тоже одна. Если бы здесь был Стив, он бы крикнул на меня и сказал взять себя в руки. Точнее, он бы вообще не позволил этому случиться. Но сейчас его здесь нет и вряд ли он захочет появиться на пороге моей квартиры в ближайшее время. Именно поэтому я даже не пытаюсь привести себя в порядок. Я просто пытаюсь улыбнуться своему отражению, однако, ничего не получается и я безразлично махаю рукой, выходя из ванной. В квартире мрак. Я задернула все шторы потому, что не хочу видеть, как светится солнце и как гуляют парочки, держась за руки. И я никогда не признаюсь, что второй вариант не нравится мне в разы больше, чем первый. Моментально вспоминаю, как ругал меня Стив из-за того, что я не любила свет. Он говорил, что именно поэтому я такая пессимистка, а он чертов оптимист, который думает, что всё просто блядски хорошо. Держу пари, что сейчас у него тоже всё хорошо. Забавно понимать, что у меня нет подруг, которым я бы могла пожаловаться на жизнь и рассказать, какое дерьмо я переживаю и как мне нужна гребанная поддержка. Раньше я всё рассказывала Стиву, но сейчас я не могу сказать ему о том, как ненавижу за то, что люблю. Не смотря на то, что я не помню, что было этим утром и как я оказалась на полу, я помню, что он мне сказал шестнадцать дней назад: Я не люблю тебя. Тебя не люблю я. Не люблю тебя. Не люблю я. Не люблю. А семнадцать дней назад, когда он уходил на работу, он сказал, что любит. А на следующий день уже не любил. Смешно, правда? Только эту фразу я запомнила отчетливо хорошо и запомнила, как он смотрел на меня с сожалением. Словно я смертельно больна, а он оставляет меня одну умирать в полном одиночестве. Я пошатываюсь и опираясь об стену, иду в сторону кухни, усаживаясь на еще тёплое место — на полу. В руках снова оказывается бутылка, однако, допить остатки не успеваю — кто-то выхватывает ее у меня из рук и с яростью ставит на стол впереди. У меня перехватывает дыхание и вместо того, чтобы громко возмутиться, вжимаю голову в плечи и встречаюсь с яростным взглядом моей личной галлюцинации. — Знаешь, моя фантазия меня поражает. Ты, как настоящий, — я развожу руками и смеюсь, пока галлюцинация берет меня под подмышки и поднимает на ноги. Я жмурюсь от того, как резко потемнело в глазах, однако в следующую секунду меня хорошо встряхивают и таки заставляют открыть глаза. — Давай, Стив, исчезни. Ты мне действуешь на нервы и я чувствую, что сейчас заплачу, честное слово. — Я не галлюцинация, Джеймс, — Стив устало выдыхает и буквально тащит меня на себе в сторону ванны, а я делаю вид, что так и надо. Широко улыбаюсь и откинув голову ему на плечо, пытаюсь перебирать ногами и при этом не споткнуться. — Исчезни, пожалуйста. Меня сейчас вырвет, — я думаю, что позеленела, а галлюцинация меня не слышит. Она продолжает тащить меня в сторону ванной, а позже к умывальнику. Упираюсь ладонями в столешницу, пока большая рука давит мне на затылок и заставляет наклониться над раковиной. — Закрой глаза, — над головой раздаётся холодный голос, от которого я понимаю, что отказаться я просто не могу. Закрываю глаза и в следующую секунду дергаюсь: ледяная вода подействовала, словно двойная доза адреналина — а Стив не переставал издеваться надо мной. Он раз за разом заставлял встречаться мое лицо с водой, и я чувствовала, как из моего носа вылетают сопли. Кончики волос давно намокли, как и ворот вонючей футболки. Футболка принадлежит Стиву, к слову. — Пришла в чувства? — буквально на секунду поток воды прекращается, а Стив поднимает мою голову. Я прерывисто выдыхаю, быстро моргая и убирая воду с ресниц. Смотрю на Харрингтона ошалело, медленно начиная понимать, что это была не галлюцинация. Это реальный Стив, мать его, Харрингтон. И выглядит он совершенно не радостно, как раньше. Скорее, разочарованно. — Если не хочешь снова окунуться, то советую ответить сейчас, — шепчет он и я быстро киваю, пытаясь отстраниться. — Да, я готова, — я киваю без остановки и мне кажется, что я так себе голову оторву. Уже не хочется блевать, зато хочется присесть на диван или упереться носом в грудь Стива, что выглядела сейчас как спасательный круг или мягкая подушка. — Сколько ты пьешь? — он игнорирует мой взгляд и делает шаг назад, пока я упираясь бёдрами в столешницу и смотрю на него исподлобья, словно провинившаяся девочка. Хотя, в принципе так и было. — Не знаю, наверное пятнадцать дней, — я стараюсь говорить об этом безразлично, хотя на деле готова плакать и рыдать взахлеб. Только Стив способен так выводить меня на эмоции. — Ты знаешь, что не должна страдать вот так? — он говорит об этом так легко, что мне становится смешно. Словно ему не было больно расставаться и делать вид, что мы чужие. — Тогда почему ты пришел? — мне хочется услышать, что он всё еще любит меня, но в глубине души я знаю, что он не скажет этого. Хотя бы потому, что он сам признался в обратном две недели назад. — Твоя мама позвонила мне и сказала, что волнуется, — я закидываю голову назад и беззвучно смеюсь. А на что я надеялась? Что ему не плевать на меня и он действительно пришел сюда по своему желанию? — А ты бы сам не пришел? — я не знаю, зачем задаю подобного рода вопросы. Хочу сделать себе больнее или удостоверится в том, что это действительно конец всего. — Я всегда помогу тебе, Джеймс, — Стив смотрит на меня так, как не смотрел никогда. В его взгляде нет любви или тепла, он не испытывает ко мне ничего из того, что было три года назад. — Поцелуй меня, — неожиданно говорю и закинув голову назад, смотрю прямо ему в глаза. Так хочется ощутить этот сладкий привкус горького кофе на своих губах вновь, ощутить горячее дыхание, но… — Прости, — Стив отстраняется и повернувшись спиной, шепчет: — Я не могу притвориться, что все еще люблю тебя. Больно. — Как давно? — он поднимает голову и смотрит на меня через плечо, а я прикусываю нижнюю губу и стараюсь не заплакать. Не могу плакать при нем и показывать, что мне чертовски плохо без него. — Месяц назад. Я был с тобой еще пятнадцать дней потому, что не мог отличить привязанность от любви, — он хочет обнять меня, протягивая руки вперед, а я вжимаюсь в столешницу и мотаю головой в разные стороны. Я не хочу делать себе еще больнее и напоминать, как пахнет его одежда. — Уходи. Иначе я не смогу тебя отпустить, — я поворачиваюсь к нему спиной и опускаю голову вниз, дрогнув губами.

***

Если бы я повернулась к нему спиной шестнадцать дней назад, я бы ждала, когда он меня окликнет и прижмет к своей груди, но… Я впервые не хочу, чтобы он меня звал и держал за руку.

***