Новая доза

Ваня опускается на колени, не разрывая зрительного контакта с ухмыляющимся мужчиной, чей обнажённый торс очерчивают тени. Бессмертных улыбается диковато, даже ненормально, и с кофейного столика слизывает дорожку рассыпчатого вещества, блаженно прикрывая глаза. Сережа сверху шумно вздыхает и тянется к макушке Ванечки, чтобы пальцами вцепиться в шелковистые волосы – потянуть на себя, слыша недовольное шипение. – поднимайся, – Сережа шепчет, второй ладонью хлопая по своим бёдрам, – на место. младший довольно хихикает, закатывая глаза от постепенно накрывающей волной эйфории. забирается к Пешкову на колени и руками, соединёнными кожаными наручниками, заключает крепкую шею в "объятия", загоняет в ловушку, проводя по ней языком – солёно. теперь Сережа практически не дышит, только сильнее сминает ягодицы Вани. так, что останутся синяки полосами. – Сере-еж, – Ваня протягивает, на секунду заливаясь смехом. Пешков думает, что он сумасшедший, – Серёж, какой же ты твёрдый там, – давит на вставший член старшего, удовлетворённо наблюдая за реакцией и ощущая впившиеся в собственную кожу чужие ногти. -я.. не.. ста-а-ану.., – Сережа после каждого слова делает прерывистый вздох, а на последнем стонет, потому что Ваня начинает двигаться резче, – блять, – одной рукой хватает младшего за челюсть, так, чтобы не больно, но грубо, и смотрит прямо в глаза, – я не буду трахать тебя в таком состоянии, – процеживает каждое слово, замечая в глазах напротив озорные огоньки. – ох, правда? – не перестаёт двигаться, своим горячим торсом прикасаясь к Сережиному, – тогда я сам всё сделаю. Ваня снова опускается на колени, но в этот раз с другой целью. он попутно стаскивает с Пешкова узкие чёрные джинсы, не встречая сопротивления. и глаза Бессмертных нетерпеливо загораются, переливаясь звёздами, когда перед ним предстаёт долгожданное и желанное. – может, снимешь с меня наручники? – смотрит своим затуманенным взглядом прямо на Сережу в надежде на конкретный ответ. – нет. – садист. – и не говори, что тебе не нравится нравится,младшему до взрывающихся петард внизу живота нравится, когда Сережа такой: грубый, нетерпеливый, резкий, но всё равно осторожный и заботливый. с этим Сережей хочется стонать протяжно и громко, льнуть всем телом к чужому и горячему, скулить от приятной боли и наутро разглядывать звёздное скопление отметин. и так не только под действием веществ. Ванечка контролирует себя и чётко ощущает всё вокруг – он уже привык. «просто это.. помогает расслабиться», – говорит всем. Пешков проводит большим пальцем вдоль линии челюсти и убирает несколько прядей за ухо. он любит быть с Ванюшей нежным, но хорошо знает его и свои фетиши. – быстрее, – приказывает. Ване приходится справляться только ртом, наслаждаясь беспомощным положением собственных рук. он всегда делает это умело, доводит Сережу до исступления за считанные минуты. и Сережа считает младшего бесспорным победителем в соревнованиях по минету, потому что партнёров у него было много. раньше. но больше никого не будет: в будущем только Ваня – целиком и полностью. Ваня выпускает изо рта головку с чмокающим звуком, и от губ тянется тонкая ниточка слюны. – ты какой-то задумчивый сегодня, – щекой трётся об оголённое бедро старшего и смотрит своими огромными зрачками, – я делаю что-то не так? – только если много болтаешь, – Сережа ухмыляется и кладёт ладонь на чужой затылок, путаясь пальцами в мокрых от пота волосах и надавливая. – а ты нетерпеливый, – тянет специально, – сам же говорил, что не будешь трахать меня в таком состоянии. Пешков раздражённо цокает и давит на затылок Вани сильнее, впечатывая его губами в член. Ванечка быстро повинуется и, ёрзая от собственного возбуждения, продолжает играться с головкой, затем языком проходится по всей длине. Сережа стонет редко, но громко, гортанно, и Ваня стонет вместе с ним – практически скулит – пуская по горлу вибрацию. ему хватает ещё нескольких движений, чтобы Пешков обильно излился прямо в рот. и от вида старшего, запрокинувшего в удовольствии голову, с подрагивающими руками и тяжёлым дыханием, от вкуса спермы на губах Ваня кончает сам, так к себе и не прикоснувшись. младший забирается на диван рядом с Сережей и кошачьими движениями, требуя ласки, пристраивается на тёплом плече. но не успевает обессиленно выдохнуть, как Пешков рывком укладывает его на собственные колени вниз животом. – эй! – Ваня закованными руками упирается в диван, пытаясь встать и оглянуться. Сережа держит его крепко, давя на шею и поясницу. у Вани практически получается повернуть голову, когда ягодицу обжигает звонким шлепком. в комнате раздаётся слабый скулёж. – а теперь объясни мне, что это такое было? – старший растягивает слова, сминая всего Ванюшу, оставляя следы от пальцев и любуясь покрасневшей ягодицей. – о.. чём.. ты.. – Бессмертных тяжело дышит, плавясь под прикосновениями и возбуждаясь вновь. он уже чувствует, как собственный член неприятно упирается в Серёжены бёдра. – я ведь запретил тебе. – ты не.. блять! – младший не успевает договорить, вскрикивая от нового удара и растекающегося снизу пожара, – больно! – правда что ли? – Пешков смеётся и до невыносимого желания пугает Ваню. старший ещё раз проходится широкими ладонями по всему телу Вани, пуская насквозь пробивающие разряды, и резким движением переворачивает его, усаживая на свои колени лицом к лицу. Ваня быстро соображает и заключает чужую шею в кольцо рук. – поцелуешь? – младший ухмыляется и смотрит прямо в глаза. – у тебя весь рот в сперме, – Пешкон наигранно кривится, и Ваня цыкает. – как будто тебя это когда-то останавливало, – последние слова он выдыхает в чужие губы, не уследив за тем, как Сережа сократил расстояние между ними. Сережа целует, кусает, вылизывает рот Вани , ловя громкие стоны и чувствуя чужое возбуждение, зажатое между животами. своё собственное тоже активно напоминает о себе, больно сдавливаемое под весом младшего. – приподнимись, – Сережа разрывает поцелуй, тяжело дыша и видя затуманенные глаза Вани. Бессмертных слушается, осторожно поднимаясь на колени, и Пешков с рывком снимает с себя уже расстёгнутые джинсы. Ванечка садится обратно, и они соприкасаются обнажёнными телами, громко простанывая. – Сереженька, пожалуйста, я уже растянутый, войди, войди в меня, пожалуйста, Сереж, – у Ваниспирает дыхание, и он в безумии шепчет на ухо любимому, желая почувствовать его внутри как можно скорее. – уверен? – беспокоится. Ваня усиленно кивает, вылизывая шею, мочку уха и челюсть Сережи. старший не медлит и приподнимает бёдра Ванюши, направляя на собственный стоящий член, и позволяет тому самостоятельно опускаться на него осторожными движениями. – блять, – Ваня хнычет Пешкову в плечо, иногда касаясь его зубами, – блять, какой же ты большой. – боишься, что не сможешь принять? – ещё не договорив, Сережа толкается грубо и на всю длину, закатывая от удовольствия глаза. Ванечка вскрикивает и кусает Сережу от накатившей боли. старший не ждёт и начинает двигаться сначала медленно, затем срываясь на бешенный темп, сцеловывая громкие стоны и любуясь иногда запрокидывающим голову Вани. его зажатый между животами член истекает смазкой, голос хрипнет, а толчки продолжают попадать по простате, пуская по телу разряды молний. они оба хотят больше, сильнее, ближе. они оба хотят невозможного и невыносимого. Ваня целует Пешкова требовательно, одержимо и прикусывает чужую губу, когда Сережа входит до основания, задевая все до единого нервные окончания. Вагя изливается, и белая жидкость дорожками спускается по Сереженому прессу. старшему хватает ещё нескольких толчков, чтобы обильно кончить, наполняя Ваню до краёв. он выходит, и оба тела обмякают. Ваня мягко целует Пешкова в уголок губ и валится на него от усталости. на улице раздаются громкие голоса, спорящие о чём-то или ругающиеся друг с другом. внезапно проносится полицейская машина, заполняя мир звуком сирены. – когда-нибудь они приедут за нами, – спокойно произносит Пешков. – не приедут, ты и сам это знаешь, – с ещё большим спокойствием отвечает Ваня. они снова молчат, выравнивая дыхание и постепенно замерзая от настежь открытого окна. младший льнёт к горячему телу ближе, уже и так прячась в объятиях, и никак не может согреться. Сережа целует его в вихрастую макушку и тихо шепчет, будто мыслит вслух: – как же мы до такого докатились? – вознеслись и были низвергнуты, – не раздумывая отвечает Ваня, довольно улыбаясь.