Whatever may come and whatever may go

Возвращение Вегаса словно пробуждает совершенно новую часть Макао, которую Пит должен был ожидать, основываясь на их столкновении в храме, но он правда, правда не ожидал этого. Позже, когда Вегас просыпается и его глаза очищаются от тумана сонливости, который затянул его веки в первый раз, когда он проснулся, оглядывает Пита с ног до головы, и его кардиомонитор тут же сходит с ума, Макао чуть не падает со стула от смеха. Это, наконец, оповещает медсестер о том, что что-то происходит, и Пит понимает, что ни у него, ни у Макао не хватило ума сообщить кому-нибудь, когда Вегас впервые проснулся. На короткое время он чувствует себя виноватым, но тут вбегают медсестры, смотрят на кардиомонитор Вегаса и увозят его, и он больше не чувствует себя виноватым. Макао все еще не может перестать смеяться, и Питу приходится придерживать его, когда они выходят из палаты. Охранники главной семьи, размещенные снаружи, как всегда собраны, и Пит начинает понимать, что имел в виду Вегас, называя их скучными питомцами семьи. Но осознание того, что не так давно он и сам был таким, усмиряет его. Деча забирает у него смеющегося Макао, и напряжение мужчины ощутимо, когда он смотрит на своего подопечного, затем на Пита и, наконец, на дверь в комнату Вегаса. Пит просто качает головой и улыбается улыбкой, которая кажется ему первой настоящей улыбкой за последние несколько недель. Он не чувствует, как напрягается его лицо, словно оно вот-вот треснет. Он уверен, что его лицо все еще опухшее, а глаза красные от слез, и это определенно не слишком помогает успокоить Деча, но если вдруг врачи еще не сообщили основной семье о том, что Вегас очнулся, он не хочет, чтобы телохранители подслушали их разговор и сделали это. В идеале, он бы предпочел, чтобы главная семья вообще ничего не узнала, и они могли бы спрятать Вегаса подальше от них после его выздоровления. Почему-то он сомневается, что им так повезет, даже если бремя младшей семьи больше не будет лежать на Вегасе. Из-за этого края его глаз окрашиваются в красный цвет, а пальцы чешутся от желания ударить, сломать, и сберечь его. И тут на его плечо ложится теплая рука, а когда он смотрит через плечо, то видит Макао. Он больше не смеется, и Пит не уверен, что слезы в его глазах - это остатки тех, что пролились, когда Вегас проснулся, или те, которые вытеснил смех из его слезных протоков. Слезы или нет, лицо Макао мертвенно серьезно, взгляд решителен, и Пит задается вопросом, не стал ли он таким легко читаемым. Но хватка Макао на его плече теплая и крепкая, и когда он сжимает плечо Пита, это придает ему уверенности, так что, возможно, быть прозрачным не так уж и плохо, как он когда-то себе представлял. И вот, они вместе садятся и вместе ждут.

***

Ожидание оказывается более долгим, чем предполагал Пит. Вместо того чтобы просто оставить Вегаса отдыхать, медицинская бригада уезжает с ним на одноместной кровати на колесиках и увозит его куда-то по коридору. Пит чувствует себя неловко из-за того, что позволил им просто увезти Вегаса так скоро после его пробуждения, но один из врачей останавливается возле их кресел, и Пит поднимает Макао. - Куда вы его увезли? - Пит пытается быть вежливым, но его тон и выражение лица доктора говорят о том, что он не убедителен в своих попытках, - Разве он не должен отдыхать? - Кхун Макао, Кхун… - доктор колеблется, его глаза перемещаются, чтобы оценить Пита. В глазах доктора есть что-то такое, что вызывает у Пита желание сжаться в комок, но также и ударить этого человека. - Пит. Кхун Пит, - заканчивает за него Макао, когда этого не делает сам Пит, и бросает на него гордый взгляд, от которого у мужчины замирает сердце. Доктор оглядывается на Макао, и его глаза снова становятся мягче. - Да, конечно. Кхун Вегаса забирают на несколько дополнительных тестов, теперь, когда он очнулся, мы собираемся проверить его внутренние органы на любые признаки ушибов или отравления свинцом и провести обычный опрос, чтобы узнать, как он себя чувствует. Доктор кланяется и следует туда, где бригада врачей исчезла вместе с Вегасом, а Пит чувствует себя потерянным и опустошенным, несмотря на то, что рука Макао все еще лежит на его плече. Затем рука Макао исчезает, и Пит поднимает голову и ох, он и не подозревал, что смотрит на пол, как отруганный ребенок. Ему хочется рассмеяться или заплакать от того, как это смешно, но когда он смотрит на Макао, то видит на его лице только раздражение. Он наклоняет голову и издает вопросительный звук, и это все, в чем нуждается Макао, прежде чем снова опуститься на стул и начать говорить. - Я чертовски ненавижу этого мужика. Этот чувак, я не знаю, почему дядя вообще позволяет ему работать здесь, особенно с Кинном и Кимом. Но он не ведет себя так по отношению к Кинну или Киму, наверняка он не будет так вести себя и с Поршем. Чертов мудак, притворяющийся, что не знает твоего имени, как будто тебя нет в досье Хиа, надеюсь, он подавится членом и сдохнет. От количества ругательств, вложенных в эту тираду, у Пита голова идет кругом, поэтому слова Макао воспринимаются только через несколько секунд, еще через несколько секунд до него доходит смысл, и ох. Ох. Пит садится рядом с Макао, и ему кажется, что каждый нерв его тела подвергается воздействию слишком резкого больничного света, высвечивающего все его недостатки. Простой факт, этот человек - один из врачей, лечащих Вегаса, заставляет желчь подниматься в его горле до такой степени, что он чувствует вкус кислоты на языке. Теперь он хочет ударить не просто стену, а врача. Гнев Макао внезапно становится понятным и объяснимым. Тем не менее, он протягивает руку и поглаживает спину Макао, чтобы успокоить его. - Не волнуйся, мы ведь говорим о Вегасе, он будет слишком напуган, чтобы делать ему замечания, - говорит он мягким голосом и улыбается, раздражение исчезает с лица Макао и сменяется выражением, которому Пит не знает названия. А затем оно снова меняется, и Макао поворачивается к нему лицом, стряхивая при этом руку Пита. - Пи Пит, ты думаешь, я злюсь, потому что боюсь, что этот придурок что-нибудь скажет Хиа? - он медленно моргает, словно пытаясь обдумать эту мысль, и когда Пит кивает, Макао закатывает глаза и бьет Пита по плечу, - Ты такой тупой, я злюсь, потому что он тебя не уважает. Пит замирает, моргает и моргает еще, а потом желчь в его горле сменяется чем-то таким теплым и мягким, и он чувствует, как успокаиваются все его расшатанные нервы. Макао - это действительно... нечто. Он открывает и закрывает рот, потому что ему кажется, что он начнет плакать, если попытается заговорить. Макао все это время наблюдает за ним, и когда Пит заметно сдувается, он тоже сдувается, и на его лицо наползает довольная улыбка. Он откидывается в кресле, закладывает руки за голову и смотрит на Пита, раздумывая. Ухмылка на его лице нехорошая, и Пит знает это, несмотря на отсутствие собственных братьев и сестер. - Итак... Ты видел, как быстро забилось сердце Хиа, когда он понял, что ты в его одежде? Я знал, что это отличная идея! Пит брызжет слюной и чувствует, как краснеют его уши. Макао снова гогочет, и почему-то его беззаботный смех, отдаваясь эхом, придает холодному больничному коридору ощущение домашнего уюта.

***

К тому времени, когда медицинская бригада возвращает Вегаса в его палату, он уже снова наполовину спит, и Пит хочет накричать на них за то, что они изнуряют его чрезмерными тестами так скоро после пробуждения. Но он молчит, хотя и с трудом. Когда они оставляют их в покое, он уже чувствует себя не в своей тарелке. Но прежде чем он успевает рухнуть в кресло, чтобы немного поспать, пока сам Вегас отдыхает, его телефон пикает в кармане. Когда он достает телефон из кармана, сообщение, которое он видит, заставляет его вздрогнуть. «Мы услышали, что Вегас проснулся, уже едем. РВП 10 минут» Пит откидывает голову назад, закрывает глаза и молится о силе.

***

Теперь, когда Вегас проснулся, Кинн и Порш прибывают с целой свитой охранников, и Пит хочет смеяться и закатывать глаза, было бы ложью если бы он сказал, что не чувствует себя немного самодовольным вместо Вегаса. Он встречает их на улице и демонстративно не кланяется, ни на секунду не спуская глаз с Кинна. Он все еще в одежде Вегаса и краем глаза замечает, как Порш физически реагирует на вид красного бархата. Реакция Кинна гораздо более сдержанная, но он не был бы наследником крупнейшего преступного синдиката в Таиланде, если бы не понимал, что рубашка, в которую одет Пит, принадлежит Вегасу. Это лишь отчасти заявление, а не намерение, ведь Пит не знал, что Кинн и Порш приедут сегодня в гости, но он рад такому совпадению. Он не двигается с места, прислонившись к двери, когда они приближаются, и знает, что они распознали его игру в запугивание, и хотя запугивание может быть игрой, потребность защищать и оберегать по-настоящему бурлит у него под кожей. - Вы заставили нас разбудить его, - говорит он вместо приветствия, - Его весь день кололи и проверяли. Клянусь богом, если я почувствую, что вы мешаете его выздоровлению... Кинн поднимает бровь. Питу нравится думать, что он хотя бы немного узнал Кинна за годы службы, а еще больше - за последние месяцы, когда Порш присоединился к нему, и средний наследник семьи снова открылся. Пит не считает его плохим человеком. Но, ей-богу, он просто кожей чувствует, что этот человек вот-вот скажет что-то такое, за что можно получить по морде. Пит оправдывается тем, что после переворота в семье у обоих, и Кинна и Порша было много других дел, и они оба, вероятно, находятся в состоянии стресса, если судить по темным мешкам под глазами. Но это не значит, что Питу должно это нравиться. - Я прошу вас быть внимательным к его состоянию, Кхун Кинн, - его взгляд ненадолго переходит на Порша, а затем снова на Кинна, чтобы оценить его реакцию, когда он продолжит, - И Кхун Порш. Это, кажется, немного успокоило Кинна, а может, это Пит попросил вежливо, но его лицо немного смягчилось. - Мы здесь по приказу отца, но... я сделаю все возможное, - он кладет руку на плечо Пита, как будто этот жест может передать его честность, - Пит. Пит доверяет тому, что Кинн хочет быть честным, но не доверяет тому, что он собирается сделать во имя приказа Кхуна Корна. Он сказал об этом Макао до приезда Кинна и Порша. Это последнее, что он хочет сделать, и последние люди, которых он хочет впустить в палату Вегаса, но с тяжелым сердцем он разворачивается и входит в помещение. Макао открыл шторы, несмотря на поздний час, и огни города создают фон, который очень похожий на образ Вегаса, что он надевал ранее. Вегас опирается на подушки, сложенные у изголовья кровати, и его лицо искажено гримасой. Для всех остальных это, вероятно, должно выглядеть устрашающе, но Пит чувствует, что на самом деле Вегас просто изо всех сил старается не показать дискомфорта от своих ран. - Кузен, - приветствует Вегас, глаза его непоколебимы, даже если Питу приходится напрягать слух, чтобы расслышать его голос. Он понимает, что это первые слова, которые он слышит от Вегаса с тех пор, как он проснулся, и чувствует, как на него накатывает волна ревности, - Порш. Чем я обязан... такому удовольствию? - он морщится при слове "удовольствие", но Пит думает, что это скорее притворство, чтобы показать свое отвращение к ним, а не настоящая боль. Пит не выпускает Кинна из поля зрения, он кружит, пока снова не оказывается у постели Вегаса. Пальцы чешутся, ему хочется взять пистолет хотя бы для собственного спокойствия, но он знает, что это не очень хорошо воспримут те, у кого сейчас вся власть в комнате. Еще и охранники. Он чувствует тяжесть взгляда Вегаса, когда тот устраивается рядом с ним, и поскольку все в Пите кричит о том, что он должен встретиться с этим взглядом, он ненадолго отрывается от Кинна, и даже будучи слабым в данный момент, его глаза горят, когда Пит встречает их, и они словно ставят на нем белое раскаленное клеймо, чтобы отметить его как собственность Вегаса. Пит обнаруживает, что не возражает против этого. Ему приходится отвести взгляд раньше, чем хотелось бы, и снова перевести глаза на Кинна, и через секунду тяжесть взгляда Вегаса тоже смещается. - Кхун Корн послал нас, чтобы... сообщить тебе о некоторых изменениях, - говорит Порш, и Пит знает, что его друг-Порш где-то в этом голосе, но трудно разглядеть его сквозь всю сталь. Но именно смысл слов Порша заставляет его вздрогнуть, когда он их воспринимает. - Ты ведь не серьезно, он только сегодня проснулся, - он чувствует, когда слова покидают его, обжигая ледяной яростью горло, - Это не может подождать? У Кинна и Порша хватает приличия выглядеть виноватыми. - На самом деле не может. Проблемы в семье и за ее пределами, - говорит Порш, и сжатие челюсти Кинна говорит Питу, что, возможно, Порш не должен был этого делать, - Семье нужно привести все в порядок, и для этого мы должны действовать. - Просто скажи все, что хотел, раз пришел сюда, и убирайся, возможно ты не понимаешь, кузен, но мне не доставляет радости видеть тебя в качестве гостя, - голос Вегаса тих, и в нем есть все нотки враждебности раненого животного, - Что ты собираешься делать, когда распустишь младшую семью? Кто тогда позаботится обо всех твоих грязных делишках? Кинн смотрит на Пита и решает добить. - Нет, нам незачем это делать, с Поршем в качестве главы, младшую семью можно сохранить мирно. Мы здесь ради кольца наследника. Температура в комнате как будто упала на несколько градусов, и Пит бросает наблюдение за Кинном, чтобы посмотреть на Вегаса, и успевает уловить конец абсолютного опустошения на его лице, прежде чем оно превращается в жестокую улыбку. Настоящий трагизм ситуации заключается в том, что Вегас все еще подключен к кардиомонитору, и они все видят и слышат, как он ускоряется перед тем, как Кинн бросает бомбу, затем почти останавливается, а потом снова ускоряется. - Ах, поздравляю с маленьким... продвижением, Порш. Или мне теперь следует называть тебя Кхун Порш? - голос - чистый лед, от него леденеет даже Пит, и он возвращается в момент, предшествовавший его побегу из убежища. Ему приходится стиснуть зубы, чтобы не подкосились ноги. Тем временем Вегас возится, а потом протягивает кольцо в сторону чужой руки, - Наслаждайся положением, и дай мне знать, когда количество крови на твоих руках станет невыносимым. Тогда и поговорим. Кузен? Надеюсь, ты осознаешь, какое бремя ты взвалил на него, и надеюсь, ты страдаешь каждый день, зная, что ему приходится нести его из-за тебя. Вегас роняет кольцо на пол, и на секунду в комнате воцаряется тишина. Никто не хочет двигаться, даже телохранители Кинна и Порша, поэтому Пит наклоняется и берет кольцо с пола, затем подходит, берет руку Порша и вкладывает в нее кольцо. - Ты сказал, что тебе нужно, а теперь уходи, и клянусь богом, если ты еще раз побеспокоишь его, я тебя пристрелю, и мне все равно, кто тебя послал, - Пит не может даже взглянуть в сторону Кинна, ни капли не боясь, что он сделает с человеком, который так грубо пренебрег своим обещанием Питу. Или, может быть, его молчание должно было быть его добротой, прежде чем он решил, что насмешки Вегаса над Поршем - это оскорбление, которое он не хочет оставлять без внимания. Пит не знает, и ему все равно. Ярость в нем пылает все та же. Пит знает, что его тело дрожит, но его голос спокоен, и он благодарен, что ему удалось наскрести хотя бы столько самообладания. - Мы... - начинает Порш, и в его глазах читается печаль, когда они ищут лицо Пита, пытаясь найти слова, но в конце концов решает ничего не говорить, вместо этого хватая Кинна за руку, - Выздоравливай скорее. Если кому-то из вас когда-нибудь что-нибудь понадобится.. - Уходи, Порш, - Пит даже не чувствует себя способным проявить хоть какую-то долю приличия по отношению к своему другу. Это в равной степени относится и к Поршу, и к Кинну за то, что он не сказал Питу, зачем они здесь, так что ему все равно. Порш смотрит на Пита, тот выглядит потрясенным, но просто разворачивается, одной рукой все еще сжимая кольцо, а другой вцепившись в руку Кинна, который тащит его из комнаты, телохранители идут за ними по пятам. Пит чувствует, что его сейчас стошнит. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Вегаса, а Вегас уже смотрит на него. Он ничего не говорит, просто протягивает руку к свободному месту на кровати рядом с ним. А Пит всегда беспомощен, когда дело касается Вегаса, он плывет. Он стоит у кровати, но взгляд мужчины настойчив и не ослабевает, пока Пит не садится на самый край кровати. Она достаточно широкая, чтобы он мог полностью сесть на нее и при этом не мешать Вегасу выздоравливать, но он не хочет рисковать. У Вегаса, похоже, такой проблемы нет. Как только Пит садится, рука обхватывает его руку и тянет вперед, пока Питу не приходится придвинуться ближе, чтобы не упасть прямо на Вегаса, тот приподнимается изо всех сил, а затем их губы встречаются. До этой секунды Пит не понимал, как сильно он скучал по поцелуям Вегаса, по тому, чтобы его целовал Вегас. Само прикосновение губ Вегаса словно электрический ток, проходит через его тело, начиная с точки соприкосновения, его губы раскрываются на вдохе, не осознавая этого. Вегас на секунду отступает, делает глубокий вдох. Пит думает, что Вегас хочет что-то сказать, но его собственный разум находится в другом месте, и первая инстинктивная реакция - преследовать Вегаса там, где он отдаляется. Губы Вегаса кривятся в ухмылке, когда он снова целует Пита, прикусывает нижнюю губу и тут же проводит по ней языком, почти как извинение, успокаивая боль, а руки Пита так и чешутся прикоснуться к телу Вегаса, но он не доверяет себе, чтобы случайно не задеть травмы, когда он почти не контролирует движения своего тела. Эта мысль отрезвляет его, и вдруг он слышит в ушах равномерные быстрые гудки кардиомонитора. Он отступает назад, уже чувствуя, как по шее ползет румянец. Однако Вегас не дает ему далеко уйти, хватает его за шею и притягивает их лбы друг к другу, его глаза не отрываются от лица Пита и задерживаются на его губах, нижняя из которых, как Пит уверен, уже покраснела. - Я... твои раны... тебе нужен отдых, - голос Пита менее ровный, чем в последние дни, даже с Кинном и Поршем, с угрозами жизни Вегаса и первоначальной враждебностью Макао. Он начинает думать, что это просто влияние Вегаса на него, и он не удивлен. Тем не менее, он не может заставить себя отодвинуться и, делая свои движения открытыми и прозрачными, тянется рукой к щеке любимого, и его вдруг переполняют все эмоции, накопившиеся за последние несколько недель, и тот факт, что он чувствует каждый выдох этого мужчины и все еще ощущает его след на своих губах. Он не понимает, что плачет, пока рука мужчины не убирается с его шеи, чтобы вытереть слезы, и выражение его лица такое уязвимое, такое испуганное и в то же время какое-то благоговейное, и Пит хочет спрятаться в его объятиях, заползти под кожу Вегаса и никогда больше не выходить оттуда. - Пи Пит, ты сказал, что дашь мне знать, как только они уйдут, и… - дверь открывается, и Макао входит с поскуливанием, прежде чем он действительно посмотрит на них и остановится на месте, - Ааа, я вижу, - и в его голосе звучит едва сдерживаемое волнение, когда он бежит к ним, - Семейные объятия, освободите для меня место! - не дожидаясь, он ложится к ним на кровать, притягивает Пита к себе, обхватывает его руками и кладет голову на колени Вегаса, а сердце Пита, все еще не оправившееся от того, что ему удалось снова поцеловать мужчину, бьется так сильно, что это почти больно. Писк кардиомонитора становится все быстрее, и Пит предпочитает не комментировать это, хотя это и усиливает огонь, охвативший его сердце. Он просто лежит, обняв Макао и запустив руку Вегаса в свои волосы, и чувствует себя умиротворенным. Он чувствует, как Макао хихикает, еще не слыша его, он уже знает, что тот замышляет недоброе. - Брат, я думаю, ты должен поблагодарить меня, понимаешь? - еще больше еле сдерживаемого хихиканья, - Знаешь, Пи Пит просто расхаживал здесь в своей дурацкой старой форме, весь в крови, и если бы я не попросил Деча принести ему твою одежду, он бы так и остался в ней. Рука в волосах Пита замирает на короткую секунду, затем возобновляется, и Пит слышит гул, от которого его нервные окончания воспламеняются. - Спасибо, Макао, - его голос мягок, потому что Пит знает, что Вегас не отличается мягкостью, когда дело касается Макао, но едва заметное сжатие пальцев, когда он проводит ими по волосам Пита, говорит совсем о другом, и теперь Пит хочет спрятаться и никогда больше не появляться по совершенно другим причинам. - Эй, это было слишком легко, ты скучный брат, - хнычет Макао, и Пит хотел бы с ним не согласиться, но тут Макао наконец успокаивается. Это длится около секунды, прежде чем он снова начинает ерзать, и это тоже вызывает у Пита беспокойство, поэтому он, как можно мягче, поворачивается и успокаивает Макао, положив руку на его руку. Он не держит крепко, он просто оставляет ее там, и Макао еще немного покачивается и ерзает, но в конце концов затихает со счастливым вздохом. И тут Питу приходит в голову, что он хотел убедиться, что с Вегасом все в порядке после визита Кинна и Порша, но, лежа здесь с рукой в волосах и ритмично работающим кардиомонитором, он чувствует себя достаточно уверенно, чтобы закрыть глаза и заснуть.

***

- Итак... Вы с Питом встречаетесь? Поэтому он бросил работу ради тебя? Ты влюблен в него? Он влюблен в тебя? - Макао наклоняется вперед, его ухмылка становится все шире с каждым вопросом, и Вегасу хочется, чтобы у него был ответ хотя бы на половину из них. Но он не знает, и от этого ему хочется стиснуть зубы и трясти Пита до тех пор, пока он не получит все ответы. Но Вегас не видел Пита таким спокойным уже давно, если вообще когда-либо видел. По крайней мере, не рядом с ним. Теперь лицо Пита спокойно во сне, морщинка, которую Вегас постоянно видел между его бровями с тех пор, как он проснулся, наконец-то уступила место гладкому лбу. - Я почти уверен, что он собирался превратиться в статую у твоей кровати, он совершенно не ел, - это вырывает Вегаса из его мыслей, потому что он видел Пита не евшим только в одной ситуации, и это не очень хорошее воспоминание. Что-то из паники, которую он испытывает, должно быть, отражается на его лице, потому что Макао поднимает руки в жесте капитуляции, - Успокойся, я заставил его спуститься вниз и поесть, по крайней мере 20 минут в столовой каждый день, и я заставил одного из охранников следить за ним и говорить мне, ест ли он, и я не думаю, что он меня поймал… Вегас фыркает и смотрит на своего брата, наклонив голову вниз, чтобы посмотреть на Пита. - О, он знает, - раздается возмущенное шипение, но Пит не шевелится, поэтому Вегас не просит Макао сбавить тон. Прежде чем Макао успевает спросить, Вегас поднимает его голову, чтобы полностью встретиться с ним взглядом, - Ты послал кого-то за парнем, который был главным телохранителем главной семьи, независимо от того, насколько плохо он умеет следить за другими, я бы беспокоился за его безопасность, если бы он не знал о твоей слежке. На лице Макао появляется гримаса, и Вегас чувствует прилив нежности. Это напоминает ему о том времени, когда Макао был маленьким, и ему сказали, что ему нельзя идти куда-то с Вегасом. Вегас протягивает руку и ерошит его короткие волосы, и когда Макао хнычет, понимает, что он действительно еще ребенок, и разве это не облегчение? Он сумел защитить брата от этого мира. От тяжелой руки их отца. Улыбка Макао снова напоминает ему о том, что его собственные синяки стоили того, пока ему не пришлось увидеть такие же синяки на теле парня. Ему все еще приходилось иногда видеть свои синяки на брате, когда его не было рядом, чтобы вмешаться, разозлить отца еще больше, перенаправить его гнев. Он никогда не простит себе, что причинил боль Питу, но он знает, что никогда не простит себе и того, что не смог защитить Макао. - Неужели? - голос у Макао задорный, на лице улыбка, а в глазах искра, которая ему никогда не идет, - То есть беспокоишься о безопасности Пи Пита? Это было сказано в шутку, Вегас знает, что это было сказано в шутку, но это превращает кровь в его жилах в лед, потому что он спал, и он разумно осознает, что Пит может защитить себя, но если кто-то попытается наложить руку на Пита, пока он спал, просто за то, что он был здесь с Вегасом, он никогда себе этого не простит. - Остынь, братан, - голос Макао - чистое заверение, и Вегас задается вопросом, насколько он был очевиден в том, что он хотел сказать. И опять же, Макао, кроме Пита, может быть человеком, который знает его лучше всех в этом мире, - Он действительно чертовски хорош в этом охранном дерьме, ну, я думаю, он должен быть таким, поскольку он работал в главном доме, но он также страшен! Я бы боялся Пи Пита, если бы он не улыбался мне половину времени. В первый раз, когда Кинн пришел, Пи Пит просто стоял и целился в него из пистолета! Если бы я попытался сделать это, мне бы отрубили руку, а ведь я его родственник! - с каждым словом голос Макао становится все громче и возбужденнее, и Вегас с трудом воспринимает все это. - Они одолжили нам телохранителей, и Питу это очень не понравилось, но он вышел поговорить с ними, и они действительно стали выполнять приказы от нас и Деча, они должно быть напуганы Питом! Вегас не хочет ничего, кроме как вернуть своего кузена сюда и впиться зубами ему в горло за то, что он пытался запугать Пита не раз и не два. Он также хочет впиться зубами в горло Пита, но совсем по другим причинам - чтобы заставить Пита носить его метку, чтобы показать всем, что Пит - егоегоего. Темное чувство собственничества, которое вьется внутри него и растапливает лед в его венах, - это чувство, которое становится для него слишком знакомым по отношению к Питу. И он хочет, чтобы весь мир знал, что Пит - его, потому что, как это ни невероятно, Пит решил стать его. Зверь в его животе удовлетворенно урчит при этом напоминании. - Мерзкий братан, ты мог бы не возбуждаться из-за того, что Пи Пит такой устрашающий? Хотя бы пока я здесь? - голос Макао театрально преувеличен, и Вегас достаточно хорошо знает своего брата, чтобы понять, что он бы расхохотался, если бы это не означало разбудить Пита. Зверь в его животе снова дает о себе знать, но теперь он грызет его изнутри за то, что он пропустил это, пропустил момент, когда его маленький грозный брат принял Пита как родного. Он ненавидит себя за то, что не проснулся в этот момент, но он почти гордится тем, что видит ту же защитную способность, которую он испытывает к Питу, отраженную в Макао. Тем не менее, поскольку Макао - его младший брат, и он только что смеялся над (в настоящее время несуществующей) сексуальной жизнью Вегаса, он кладет свою руку на руку Макао и отталкивает его, не прилагая к этому никакой реальной силы, только достаточно, чтобы заставить Макао попятиться назад, но Вегас думает, что это больше из-за того, что он застал его врасплох, чем из-за чего-либо еще. Озорная ухмылка возвращается с удвоенной силой. - Итак, ты признаешь это! Я поддерживаю вас, ребята, но все равно противно, - и тут он срывается с кровати и убегает с гоготом, прежде чем Вегас успевает что-то сказать.

***

Первое, что осознает Пит, - это тепло, и руку, все еще лежащую на его волосах, и маниакальный смех Макао, а затем движение и хлопок двери, от которого он полностью просыпается, и его руки вздрагивают от внезапно прерванного сна. Пит думает, что во сне он плавал. - Прости, я пытался заставить его замолчать и дать тебе поспать, - голос Вегаса - странная смесь мягкости и удушья, Пит опирается руками на матрас и медленно садится, подавляя зевок, когда оказывается лицом к лицу с Вегасом, который выглядит усталым, но таким живым, что Питу хочется кричать о своей благодарности небесам. - Все в порядке, он еще ребенок, - улыбается Пит, и лицо Вегаса немного преображается в то, что Пит назвал бы лаской, даже если это только его желание так назвать, - Вы двое не спали все это время, вы должны были разбудить меня, тебе нужен отдых, а ты его так и не получил. - Мы не устали, или, по крайней мере, Макао не устал. Я не спал. За последние несколько недель я проспал столько, что хватило бы на год, - на лице Вегаса кислое выражение, и Питу это не нравится. Он ненадолго задумывается, был ли Кхун Кан настолько жесток, что даже не дал своему наследнику отдохнуть, когда тот был ранен, и приходит к выводу, что лучше бы он этого не знал. - Тебя чуть не убили, самое меньшее, что ты можешь сделать, это поспать, если это поможет твоему выздоровлению, - брови Вегаса поднимаются вверх от тона Пита, и из него вырывается почти шокированный смех. И дело в том, что Пит хочет нахмуриться, хочет надуться и встать с кровати, чтобы дать Вегасу как следует отдохнуть, но есть что-то даже в этом коротком вздохе смеха, длящемся всего секунду или две, что заставляет его отказаться от этого, и осторожно, медленно, он просто кладет свою голову обратно на колени Вегаса. Это почти как испытание, как тест, без присутствия Макао, проверка, можно ли ему, и на мгновение Вегас ужасно неподвижен, и Пит думает, что, может быть, Вегас снова стал относиться к нему как к домашнему питомцу, и он сильно просчитался. И он уже двигается, когда рука снова гладит его по волосам. Она мягкая, как, по мнению Пита, ощущаются на коже крылья бабочки, пальцы, прочесывающие волосы, нежны и медленны, и в этих движениях чувствуется напряжение, словно Вегас готов убрать руку, как только Пит проявит хоть малейший признак дискомфорта, и это заставляет Пита подумать, что, возможно, не только он один напуган и не уверен. Он концентрирует свое внимание на своем теле, позволяя себе расслабиться и закрыть глаза, и когда Вегас чувствует, как он расслабляется, Пит чувствует, как он тоже расслабляется, его тело превращается в нечто более мягкое, и Пит действительно чувствует руку, проходящую через его волосы, и прежде чем он успевает это понять, он испускает тихий вздох, его руки ползут по кровати, чтобы найти вторую руку Вегаса и взять ее, когда он делает это, он кладет большой палец на точку пульса Вегаса, и, чувствуя под своими пальцами стабильное биение сердца, снова погружается в дремоту.

***

Он снова приходит в себя под еле сдерживаемое хихиканье, и Пит открывает глаза, чтобы увидеть Макао, сидящего в своем кресле, с почти маниакальной ухмылкой, которая только расширяется, когда он видит, что Пит проснулся. - Пи Пит, ты проснулся! О, ты бы видел Хиа, когда медсестра вошла, пока ты спал. Она была очень громкой, и брат был так близок к тому, чтобы зарезать ее, - Макао сжимает пальцы вместе, и Пит почти не просыпается, но он все еще чувствует, что внезапно начал беспокоиться о медсестре, и гораздо больше беспокоиться о состоянии травм Вегаса, если он действительно пытался кого-то зарезать, но Вегас, кажется, не двигался с тех пор, как Пит заснул, поэтому он чувствует себя достаточно уверенно, говоря, что он этого не делал, кроме того, он верит, что его инстинкты разбудили бы его, если бы Вегас попытался. Тем не менее, что-то в выражении лица Вегаса выглядит почти болезненным, и Пит пытается слезть с него, но тут Макао продолжает говорить, - И она выглядела такой возмущенной, что настояла на том, чтобы разбудить тебя, потому что ты не должен спать на кровати пациента, и, о боже, Хиа сделала несколько очень креативных угроз, я не думаю, что она вернется в ближайшее время, если захочет помочь. И что интересно, какая бы боль ни была заметна на лице Вегаса раньше, она только усиливается, и Пит видит, как это происходит. Он почти не может удержаться от смеха, и он не уверен, облегчение это или забава от того, что Вегас страдает от дразнящих уколов своего младшего брата. В этот момент он чувствует себя частью их маленькой семьи и позволяет себе надеяться, что это действительно так. - Макао, - и ох, уши Вегаса становятся розовыми, и даже с явной угрозой прекратить разговор в его голосе, Пит не может удержаться от восхищения. - Не волнуйся, Хиа, Пи Пит такой же плохой, как и ты, - Макао пренебрежительно машет рукой, и Питу вдруг очень не нравится развитие этой ситуации, - Там был один мудак-доктор, который даже не посмотрел на Пита, когда рассказывал нам о том, что они сделают, когда забрали тебя, а Пит сказал: "О, не волнуйся, Макао, твой брат в безопасности, никто не станет с ним связываться", - Макао делает голос тонким, притворяясь Питом, и Пит чувствует, что краснеет. Пит хочет возразить, но от взгляда Вегаса все слова замирают у него в горле. - Какой доктор? - и у Пита мурашки по коже, потому что именно сейчас голос Вегаса стал по-настоящему угрожающим, и он не боится Вегаса, но ледяной холод пробирает его до костей, - Какой доктор, Макао? Макао наклоняет голову и напевает, постукивая пальцем по подбородку, и у любого другого человека это выглядело бы комично, но Пит считает, что Макао действительно так смотрит, когда пытается что-то придумать. По какой-то причине Пит находит это невероятно милым и вынужден останавливать себя, чтобы не протянуть руку, чтобы взъерошить волосы Макао. - Это... Как его зовут. Тхонгсук? Старый, который всегда выглядит так, будто его наказывают, находясь здесь. Почему? - и Вегас сбрасывает с себя одеяло, Макао вскрикивает, вскакивает, и Пит быстро двигается, встает на колени и кладет руки на плечи Вегаса, как можно мягче, вдавливая его обратно в подушки и игнорируя колючий взгляд, который он получает за это. - Если твой дядя узнает, что ты угрожал одному из его врачей, да еще и угрожал одной из его медсестер, он не отпустит нас так просто. Не в этот раз. Не в этот раз, - предупреждает Пит, и Вегас вздрагивает, но, может быть, он понимает, что Пит прав, а может быть, это просто потому, что Пит спрашивает, и он успокаивается, - Кроме того, медсестра была права, ты должен отдыхать, - и он не выглядит довольным, но когда Пит поднимает руки, Вегас остается на месте. - Ух ты, братан, да ты и вправду вымахал, - снова говорит Макао, и в ответ Вегас окидывает его ровным взглядом, но Макао уже подпрыгивает к Питу, - Пи Пит, я знаю, что ты недолго встречался с моим братом, но знаешь, я думаю, из тебя получится отличный шурин. Я всегда хотел иметь еще одного брата, но Хиа всегда занят! И у Пита голова идет кругом, потому что Макао использует такие огромные слова, от которых Питу становится тепло внутри, но они с Вегасом никогда не говорили о... ну, о них. В последний раз, когда они это делали, Пит охотно назвал себя питомцем Вегаса, и особенно сейчас он очень надеется, что это не все, чем они являются. Но он чувствует, что обязан объяснить Макао, что все не так, хотя ощущение такое, и оно было все время, пока Вегас был в больнице. И когда Пит смотрит на Вегаса, он обнаруживает, что за ним уже наблюдают, черты лица Вегаса тщательно бесстрастны, вышколены в безразличие, которое Пит видел так много раз и не хочет видеть снова, не направленное на него. Но прежде чем он успевает сделать какие-либо пояснения, дверь открывается, и входит Деча, его шаги нерешительны, а лицо искажено чем-то, что не нравится Питу, и он полагает, что сейчас они узнают почему. - Кхун Вегас, Кхун Макао, Кхун Пит, - Деча склоняет голову и вновь ее подняв, смотрит прямо на Пита, - Э-э... Есть гость, который просит компанию Кхуна Пита. Пит моргает и смотрит на Вегаса, который выглядит так, будто съел что-то кислое, и Пит почти боится спросить, кто это. - Понятно. Что за гость? Очевидно, что Деча не хотел, чтобы ему задавали этот вопрос, так же как и Пит не хотел его задавать, и охранник бросает взгляд на Вегаса, прежде чем его глаза снова находят Пита. - Это... э... Кхун Порш, - и затем, потому что он может предвидеть следующий вопрос, - Кхун Кинн его не сопровождает. Ну разве это не сюрприз, Пит не думал, что Порш в наше время обходится без Кинна, и знает, что теперь он должен показать Поршу, что тот тоже может обходиться без Вегаса. Даже для того, чтобы спасти то, что осталось от их дружбы. С этой мыслью он встает, даже когда пальцы Вегаса крепко обхватывают его запястье - клеймо обладания, которое почти тяжелее, чем наручники. - Я ненадолго, обещаю, - Пит обхватывает пальцы Вегаса и смотрит на него, пока, наконец, захват не ослабевает, хотя выражение лица Вегаса все еще далеко не радостное. Пит посылает ему ободряющую улыбку, еще раз сжимая его пальцы, - Макао, останешься с братом вместо меня? Мой телефон будет при мне, просто дай мне знать, если... Что-нибудь. Дай мне знать, если что-нибудь случится, хорошо? И Пит так благодарен этому ребенку, потому что он просто качается на ногах и кивает. - Повеселись с... твоим другом, Пи Пит, - и только краткая гримаса пересекает его лицо, когда он явно думает о Порше и о том, как его столкнули в пруд кои, и его рука почти рассеянно тянется к голове, прежде чем он стряхивает ее. Бедный ребенок, Питу жаль его. Он задается вопросом, есть ли шанс заставить Порша извиниться перед ним. Он бросает последний взгляд на Вегаса, прежде чем повернуться и выйти за дверь. Сразу же возникает ощущение, что его сердце осталось в комнате, вместе с его мальчиками, но он толкает себя вперед, как делал всегда, пока не оказывается лицом к лицу с Поршем, который выглядит больше похожим на Порша, значительно мягче теперь, когда Кинн не на его стороне, хотя у него все еще кольцо на пальце, которым он подписывается под Терапаньякунами, два телохранителя на его стороне, и костюм, который не соответствует представлению Пита о нем, но, возможно, он просто не знает Порша так хорошо. Телохранители замечают его раньше Порша, и Пит хочет рассмеяться и пошутить, как Пи Чан ударил бы Порша по голове за то, что тот не обращает внимания на окружение, но Пи Чан мертв, и Порш все равно был бы сейчас выше его, поэтому Пит не делает этого. Он просто подходит, уже чувствуя себя выжатым до предела. Если уж на то пошло, Порш выглядит так, как он чувствует. - Привет, - его голос осторожен, как тогда, когда он промывал раны Пита, пытаясь докопаться до сути того, кто его ранил, а Пит чувствует себя безнадежно потерянным. Всего пару месяцев назад он встретил Порша, и они были всего лишь одними из сотен телохранителей главной семьи, и Пит думал, что, как и многие другие, они оба погибнут на службе. Теперь Пит оставил службу, чтобы быть с отреченным Вегасом Терапаньякуном, а Порш - глава младшей семьи, и никто из них никогда не станет безымянной жертвой на службе семьи. Он не может поверить, насколько изменилась их жизнь, хотя прошло всего несколько месяцев. И все же, когда Порш улыбается ему, неуверенно, но ярко, он чувствует себя так же, как в первый день, когда Порш вошел в их общую комнату и застал его за тренировкой, с голой задницей и всем остальным. - Привет. Деча сказал, что ты хотел поговорить, - Пит ненавидит это, ненавидит то, как это неловко, ненавидит то, что телохранители, расположившиеся поблизости от Порша, не сводят с него глаз, руки готовы в любую секунду достать оружие. Порш замечает это и машет им рукой, указывая подбородком на конец коридора, охранники недовольны, но идут, потому что Порш в его новом авторитетном положении не тот, кого они могут ослушаться без последствий. Пит задается вопросом, кто они такие, потому что он никогда раньше не видел их в главном семейном комплексе, и ненадолго задумывается о том, что это могут быть члены младшей семьи, которые выразили свою преданность Поршу. Он делает мысленную пометку спросить об этом у Деча. - Просто... - теперь, когда охранники отдалились, Порш расслабился, стал более мягким, превратившись в Порша, которого знает Пит, - Пит, мы же друзья, не так ли? Это совсем не то, чего Пит ожидал от этого разговора, но он кивает, потому что, по крайней мере, считает Порша другом, и выражение лица Порша на его подтверждение говорит ему, что он тоже так считает. - Я хочу, чтобы ты знал, что я не хочу быть главой младшей семьи. Я не хочу этого, и я не хотел беспокоить тебя с Вегасом, пока он выздоравливает, особенно так, но... - и Питу не нужно думать о том, что Порш хотел сказать, потому что он знает. Кинн и Порш сказали это ему в лицо, и Пит начинает видеть колючую проволоку, обвивающую их двоих, и испытывает огромное облегчение от того, что он каким-то образом увез Вегаса и Макао и избавил их от этого. А может быть, это они спасли Пита от колючей проволоки, замаскированной под ошейник собаки-телохранителя. - Но Кхун Корн приказал, - заканчивает Пит, когда Порш не говорит, а мрачно кивает. Пит задается вопросом, видит ли Порш колючую проволоку тоже, чувствует ли он, как она впивается в его кожу, когда он пытается сделать хоть какое-то движение самостоятельно. Мрачное молчание, воцарившееся между ними, заставляет его думать, что, возможно, так оно и есть. - Однако у меня все еще есть некоторая власть, особенно когда я могу убедить Кинна согласиться на это. Итак, ты можешь остановиться в доме младшей семьи, комнаты Вегаса и Макао все еще в их пользовании. И нам удалось найти тебе телохранителей для защиты. Я хотел послать Арма или Пола, чтобы ты чувствовал себя как дома, но Кинн не согласился, - Пит предполагает, что Кхун Танкхун имеет к этому какое-то отношение, не желая, чтобы еще один из его телохранителей пропал у Вегаса, особенно после того, как узнал, куда отправился Пит, и эта мысль вызывает у него мрачное веселье. - Спасибо, Порш, но я не думаю, что это хорошая идея, - он осторожен в своих словах, потому что последнее, что ему нужно, это чтобы Порш начал защищаться, что, несомненно, встревожит телохранителей, - Я думаю, мне, Вегасу и Макао нужно... уехать ненадолго. Может быть, мы навестим мою бабушку, она будет рада познакомиться с Вегасом и Макао. Порш выглядит так, будто сомневается в этом, но не спорит, и Пит благодарен ему за это. Наступает тишина, и она не совсем комфортная, не такая, как была между ними в прошлом, и когда взгляд Пита блуждает и падает на сумку на стуле рядом с тем местом, где только что сидел Порш, он использует это как оправдание. - Что за сумка? И все выражение лица Порша становится оживленным, его глаза загораются, когда он поворачивается и хватает мешок, запихивая его в руки Пита. - Это некоторые из твоих вещей из нашей старой комнаты. Конечно, Кинн сказал, что пока все останется как есть, не то чтобы там не хватало комнат, но я собрал для тебя сумку, чтобы ты мог носить свою собственную одежду, это будет приятно для разнообразия, не так ли? Пит сказал бы, что его это не беспокоит, что ему очень нравится носить одежду Вегаса, и реакция Вегаса на это, но это другая часть предложения, на которой сосредоточен его мозг, и которая заставляет желчь подниматься в его горле. - Порш, я не вернусь, Кинн это знает, верно? - и Питу не нужен словесный ответ, потому что внезапно Порш начинает ерзать, явно чувствуя себя неловко. Питу хочется биться головой о стену, - Порш, скажи ему, что я не вернусь, я приду за своими вещами, но я не вернусь. Порш смотрит на него, действительно смотрит на него, как думает Пит, возможно, впервые в жизни. - Что произошло за те недели, что ты был с ним? Что он сделал с тобой? Пит точно знает, что Порш имеет в виду, и поскольку Порш старается, он решает дать Поршу чуть-чуть информации. - Сначала он пытал меня, - выражение лица Порша что-то искажает, но Пит быстро вмешивается, - Ну я разрушил его планы и попался на шпионаже, Кинн сделал бы то же самое, если бы поймал шпиона. Если бы младшая семья не убила Кена, Кинн приказал бы его пытать. Лицо Порша снова что-то делает, и он поднимает руку вверх, другой рукой сжимая переносицу. - Погоди, притормози. Кен был кротом? Кен мертв? Откуда ты это знаешь? Пит хочет рассмеяться наполовину от удовольствия, наполовину от отчаяния, потому что да поможет Поршу Бог. - Ну, он был тем, кто поймал меня на шпионаже. А потом его пытали в камере рядом с моей. Я слышал, как он молил о жизни, и видел, как они вытаскивали его тело с отрубленной головой. На лице Порша мелькает выражение, и Пит задается вопросом, не пытается ли он сдержать дрожь. Он считает, что Кен получил именно то, что заслужил. - И что потом? - спрашивает Порш, и Пит начинает жалеть об этом решении, потому что как ему объяснить Поршу. - Потом он кормил меня, - говорит он вместо этого, и брови Порша поднимаются вверх. - Он... Он кормил тебя, - это не вопрос, но Пит все равно кивает в знак подтверждения, - И это все? Он накормил тебя, и ты решил бросить всю свою жизнь ради него? Пит закатывает глаза на драматизм Порша, сожалея о том, что решил открыться ему сейчас. - Я был в плену. У него не было причин кормить меня чем-то, кроме простого риса и воды, я бы и так это съел. И он не ест острую пищу. Вся его еда - это безвкусная западная еда, что-то вроде пищи, которую ты должен созерцать, или что-то подобное. Но он приготовил для меня карри. Такое острое, что весь дом пропах им. Пит не упоминает, что ему так и не удалось его съесть. Что истинная причина, по которой он узнал об этом, заключается в том, что, вырубив Вегаса, он обнаружил гостиную в убежище с разлитым повсюду карри и разбитой посудой, а паста чили испачкала паркетный пол. Но он и тогда чувствовал острый запах, и тогда, если бы он уже не плакал, это стало бы последней каплей. Порш все еще выглядит смущенным, но больше не давит на него, и Пит посылает быструю молитву богам за это. - Даже не знаю что сказать, посмотри на меня, глава мафиозной семьи. Я год назад надрал бы задницу за то, что приблизился бы к тем типам, которые избивали нас за долги, - Порш качает головой и разминает пальцы, чтобы посмотреть на кольцо, и Пит вынужден признать, что золото хорошо сочетается с загорелой кожей Порша, - Я бы вернул его Вегасу в мгновение ока, если бы мог. И кольцо Кинна тоже бы отдал. Пит вздрагивает, потому что дело в том, что это не кольцо Вегаса. Это кольцо его отца, которое причинило Вегасу столько синяков, столько боли. И носить его на пальце - это то, чего Пит никогда бы не пожелал Вегасу. Он бы не пожелал этого и Поршу. И никому, кто ему дорог. - Я думаю, Вегас скоро поймет, какой тяжелый груз лежал на нем всю эту жизнь. Я бы хотел, чтобы ему никогда больше не пришлось нести такое бремя. Я полагаю, это то же самое, что ты хотел бы дать Кинну, а он хотел бы дать тебе, - Порш смотрит на него, и его плечи обвисают, глаза устают. Пит еще больше понижает голос, - Сейчас ты - важная фигура в опасной игре, и я надеюсь, ты знаешь, кто в нее играет. И Пит знает, что это риск - говорить такое. Знает, что людей убивали и за меньшее, но, несмотря на все их недопонимание, Порш ему небезразличен, и если Порш еще не осознал этого, то он потеряет все. Но в глазах Порша, несмотря на усталость, есть сталь, и Пит позволяет себе почувствовать небольшую надежду. А потом, как щелчок выключателя, Порш распластался в кресле, лениво раскинувшись, бросив на Пита многострадальный взгляд. - С другой стороны, я думал, что теперь, когда я не телохранитель, дни просмотра дорам с Танкхуном прошли, но он не только заставляет меня смотреть с ним дорамы, но и водит меня по магазинам! Пит, ты должен прийти и спасти меня! Напряжение улетучивается, и Пит позволяет себе натянутый смешок и делает вид, что не видел телохранителей Порша, руки которых снова нависли над пистолетами. Он задается вопросом, кому из них приказано стрелять первым.

***

Он возвращается в комнату Вегаса, чувствуя странную смесь легкости и тяжести. Порш крепко обнимает его на прощание и напоминает ему, что он всегда может приехать или вернуться, если передумает. Пит заверил его, что не передумает, но он все равно благодарен. Он устал, когда вошел в комнату, но звонкий и громкий смех Макао сразу же снял часть тяжести, которую он, как ему кажется, нес на себе. - Ах, Пи Пит! Хорошо, что ты вернулся! Хиа начал ворчать, и ему не нравятся мои вопросы, - гогочет Макао, сидя на кровати Вегаса, так, словно половина его веса, по крайней мере, распределена по ногам Вегаса, и Пит ненадолго задумывается, насколько это вообще удобно для них обоих. Он полагает, что нет, но близость успокаивает. - Ну и о чем ты его спрашивал? - Пит замечает абсолютно затравленный взгляд Вегаса с опозданием на несколько секунд, чтобы воспринять его как предупреждение. А потом это быстро сменяется тем, что почти похоже на вспышку паники, когда Макао ухмыляется еще шире. - Я рад, что ты спросил, Пи Пит, очень рад. Ну, я просто… - и тут рука зажимает рот Макао, заставляя Макао издать звук, который, вероятно, был бы возмущенным криком, если бы не был заглушен невнятным хныканьем, а Макао бросает на Вегаса обиженный взгляд, который Вегас возвращает с точно такой же эмоцией. Пит хочет рассмеяться, все мысли о Порше и Кхун Корне вылетают из его головы. - Макао, мой милый младший брат, - и Пит знает, что Вегас никогда бы не стал угрожать Макао, но сладость его голоса почти заставляет кровь в его жилах стынуть. Но Макао только закатывает глаза, - Ты же не хочешь докучать своему Пи Питу всеми этими вопросами? Он был так добр к тебе, не дразни его. Сердце Пита весело забилось, когда Вегас назвал его "Пи" своего брата, и он не знает, была ли это мысль о том, что Вегас принимает его в их маленькую импровизированную семью, но это наполняет его теплом. Макао бросает на Пита взгляд, который тот не может прочитать, но его глаза сверкают так, что напоминают Питу о Порше, когда тот вбил себе в голову какую-нибудь глупость. Это заставляет его еще больше волноваться из-за того, что он уже так вложился в благополучие Макао, потому что внезапно его одолевает осознание того, насколько это будет трудно, если Макао окажется хотя бы в десятую часть угрозы, которую представляет собой Порш. А судя по его поведению с тех пор, как Вегас пришел в себя, Пит готов поспорить, что так оно и есть. Макао, наконец, кивает, а затем убирает руку, и не продолжает спрашивать Пита о том, о чем он хотел спросить, оставаясь молчаливым, как и обещал, и Пит удивлен, но в основном ему просто интересно, что же Макао собирался сказать такого, чего Вегас так не хотел, чтобы он услышал. Пит очень старается не позволить своему сердцу заразить его голову безнадежными идеями. - Ну, я не могу задавать тебе вопросы, но давай, Пит, Хиа был безутешен с тех пор, как ты ушел, я думаю, ему нужно, чтобы ты хорошенько его поцеловал, - хмыкает Макао и с впечатляющим проворством спрыгивает с кровати, чтобы встать в дальнем конце комнаты. Вегас делает глубокий вдох и медленно выдыхает, и Пит мимолетно задумывается, считает ли он в уме до десяти или планирует, как задушить Макао, чтобы медсестры (и сам Пит) не бросились ругать его за то, что он встал с кровати. Пит позволяет себе слегка хихикнуть, но как только он это делает, Вегас смотрит на него, и в этих выразительных глазах есть взгляд, который так напоминает Питу о том, как он выглядел в переулке за баром Йок, не зная, даст ли Пит ему говорить, прежде чем застрелить его. И выражение его глаз позже, когда Пит позволил себе прикоснуться к лицу Вегаса. Это тот самый взгляд тихого изумления на грани слез, когда ты не можешь не петь хвалу богам за то, что они позволили тебе это. Пит знал, потому что именно так он смотрит на Вегаса, а теперь и на Макао, мальчика, который проложил себе путь в сердце Пита в тот единственный раз в его жизни, когда он не был на страже, и остался там, когда охрана вернулась на место. Пит видит этот взгляд и думает, что, возможно, надежды его сердца все-таки не глупы.