Холмы и сиды

Кровь моя холоднее снегов в сине-белой глуши декабря, поступь легче, чем ветер. Я на тропах твоих не оставлю следа. Я войду в твою крепость, неискренне-зряч и за каждый свой шаг в ответе. Я - преддверие льда, я - смурная беда, я - тропа в никуда навсегда. Ты узнаешь меня по глазам: в них осколки небес и зеркал в танце кружатся вечном. Я один подарю тебе на Рождество; ты порежешься им - и уснёшь на века или всадишь кинжал мне в печень. Впрочем, всё ничего: от клинка твоего станет злее метели вой. А потом - как всегда. "Зимний эльф, отчего ты не любишь меня?" - ты мне скажешь со смехом, заслонившись горящей свечой, как щитом. Я негромко вздохну, отвернусь от огня, что сильнее меня от века - и покину твой дом, выстлав верески льдом. А зачем - не узнает никто. Но когда-нибудь будет весна. Я уйду в её песни-ручьи, я уйду в её травы и лиловым подснежником, дивно-хмельной, попаду в беспощадные руки твои, что, конечно же, будут правы: жизнь вплетут в свой венок, изломав её. Но - я воскресну, вернувшись - зимой. Кровь моя холоднее снегов...