Дофаминовые объятия

      Холодный ветер проникает даже сквозь закрытые окна, колышет пламя свечи. В небольшой комнатке прохладно и пахнет начинающейся грозой. Матвей задумчиво смотрит в окно, обеспокоено осматривая закрытый тучами горизонт. Слышится раскат грома, за ним- молния, на секунду ослепляющая обоих юношей. Ещё раскаты. Сильнее и злее. Всхлип. Матвей оборачивается на звук, замечая испуганного брата. Маленький Дугарушка прятал лицо в ладонях, пытаясь унять слёзы. Сверкает молния. Тумов отходит от окна, удивлённо глядя на запуганного мальчика.       — Братец, неужели ты испугался? Это ведь всего лишь небольшой взрыв воздуха из-за скачка температур.       Ответом служат лишь тихие всхлипы и бессвязное бормотание. Тяжко выдохнув, Матвей сел рядом с братом, немного приобнимая его за плечи. Что вообще делать в таких случаях, Томск доподлинно не знал, зная лишь то, что слёзы- реакция организма на внешние раздражители. Стоило Тумову присесть рядом с Ангарским, как тот тут же заключил его в свои маленькие объятия, лицом утыкаясь старшему в грудь. Плечи мальчика ещё дрожали и дергались от плача, а Матвей ощущал, как ручки Дугара сминают его рубаху и то, как сильно бьется сердце, а ещё как на лице появляется улыбка от этих очаровательных действий. Тогда ему в полной мере удалось ощутить на себе всю силу объятий. Юноша гладил Дугара по волосам, слегка качая в такт завываниям ветра. И вскоре всхлипы прекратились, перерастая в тихое сопение, а маленький, беспомощный буйный комочек задремал в руках Матвея, невольно заставляя юношу краснеть, вновь и вновь лицезрея эту картину.       Впрочем, некоторые детские привычки приходят с нами и во взрослый возраст. И пусть Дугар уже вырос, раза в три перерос своего брата, но все так же боится грозы.       Их маленькой, но неизменной традицией были объятия при каждой встрече. Любой, дружеской или деловой. Забавно было следить, как кнопка 165 ростом в лице Матвея обнимает засмотревшегося куда-то в сторону Дугара.       — А ты знал, что объятия стимулируют выработку окситоцина- гормона, отвечающего за связь с людьми? — бормочет Матвей, лицом утыкаясь в широкую спину Дугара.       — Я тебя тоже рад видеть, — ответил Ангарский, дружелюбно трепля старшего по голове.       Конечно не могли подобные (конечно абсолютно дружеские) нежности не привлечь внимание зевак. Из раза в раз по толпе проносился глухой шепоток, но их это не волнует. Ну, возможно Матвея чуть-чуть. Это ведь… просто объятия, верно?       К Дугару всегда было приятно прижиматься. От него всегда веяло тёплом, хотя руки были всегда холодными. В его широкой груди можно было утонуть, и именно это нравилось Матвею. Ни от кого он не мог воспринять объятия так же, как от младшего «братика». Наверное его маленький труд «Объятия и их влияние на человека» не имел бы и половины успеха, если бы Матвей не проверил все на личном опыте.       Допустим… Вы знали, что объятия ускоряют процесс заживления ран?       — Сильно болит? — Матвей на секунду замолкает, понимает, что вопрос глупый.       В ответ лишь тихое мычание. Тумов тяжело выдыхает, вновь глядя на раскрашенную пятнами ожогов спину брата. В тот год все, кому было не лень жалели юношу. Хотя Матвей был одним из тех, кто действительно стремился помочь. И был одним из немногих, кому позволили это сделать. Юноша продолжает не торопясь обмазывать ожоги мазью, явственно ощущая, как Дугар шипит от каждого прикосновения. Было трудно. В тот момент стало ясно, что ничего не поможет.       — Ты… ты молодец, Дугар. Скоро организм запустит восстановительный процесс и боль станет менее сильной, потерпи…       — От твоих лекций не легче, Матвей.       Тумов тяжело вздохнул, осторожно прильнув к спине друга, обвивая его руками. На лице почти рефлекторно появляется легкий румянец и, кажется, даже не так сильно ощущается боль. Органы наливаются чем-то сладким и приятным, возможно, это и есть эндорфин. Так не хочется, чтобы этот момент длился хоть на толику побольше, но Матвей торопливо отстраняется, пытаясь спрятать раскрасневшееся лицо.       — Ты молодец. Скоро все закончится.       Объятия действительно очень хорошая вещь.       Только было бы лучше, чтобы они были чуть более, чем просто братскими…