такая яркая луна

— бокуто-сан? вы…уснули? голос у акааши негромкий. скорее даже тихий, скорее опускается до шепота еле слышного, когда он пальцами касается плеча раскинувшегося звездой на подушках бокуто. бокуто котаро… ах этот бокуто котаро. кейджи, если честно, давно уже потерял голову от этого бокуто котаро, который был для него и судьей и палачом, ведущим на эшафот под руку. так, как не ведут на эшафот других. так вёл бы на казнь палач свою возлюбленную, не в силах перечить закону и убежать с ней далеко-далеко в глубокие чащи леса, на высокие горные вершины или хотя бы на дно морское кормить рыб. как то так акааши и чувствовал себя рядом с бокуто котаро, который подавая признаки жизни глубоко вдохнул и разлепил глаза, невидящим взором, ещё не проснувшись до конца, уставляясь на сокомандника. друга. очень хорошего друга. возможно даже лучшего. а может, уже и не друга вовсе - он не разбирается и не собирается разбираться. бокуто спросонья немного хрипит, когда начинает разговор с того что как всегда тянет вторую "а" в фамилии. совсем чуть чуть хрипит, но для связующего это уже звучит слишком ново, слишком непривычно, и тем самым ласкает слух. — ака-ааши! ты чего разбудил? — вы хотели посмотреть на луну, помните? думаю, сейчас был бы неплохой момент. — луна, луна… а, понял! котаро, когда принимает сидячее положение, сразу трет глаза тыльной стороной запястья. смотрит на зашторенный балкон, где через плотную ткань свет от такой яркой-яркой луны все равно проникает тонкой полосой в комнату, ложась на пол, кровать, самого бокуто, так волшебно подчёркивая его вихры неуложенных волос… снова чересчур живые мысли кейджи понесло не туда, ведь за ними тот даже не заметил, как бокуто уже стоял возле двери балкона, взглядом простреливая сквозные пулевые в его теле. лёгкой фантомом болью они следовали от лба до колен - целая пулеметная очередь, на которую акааши вопросительно приподнимает брови. — ты собираешься остаться тут? я, вообще то, хотел посмотреть с тобой! - вполовину недовольно цедит доигровщик, складывая руки на груди. акааши жмёт плечами. — ладно. как скажете, бокуто-сан. выходите первым, я накину кофту. — кофту? а ты мёрзнешь что ли? там не так холодно вроде бы. — м… скажем так. теперь плечами жмёт бокуто, за которым уже слышится хлопанье балконной двери, отрезающее связующего от чего либо, что способно перекрыть собственный мысли, надоедливым вихрем снующие туда-сюда и перебивающие друг друга. тут надо бы выдохнуть многозначительное "тяжко", но кейджи действительно подходит к спинке стула, на котором помимо его кофты валяются несколько футболок и олимпийка котаро. хочется зарыться в них носом и вот так остаться навсегда. растянуть миг в бесконечность, сжать бесконечность в один миг. хочется, но он этого не делает - не в его власти управлять пространством-временем. в его власти только набросить свою кофту на плечи, не удосужившись руки просунуть в рукава и выйти на балкон, где зябкий сентябрьский холод (осень будто бы по расписанию - одиннадцать градусов ударило ещё первого числа), где неожиданно яркий лунный свет, который из за жалюзей комнаты акааши сначала было принял за фонарь, и где бокуто стоит опираясь на железные перила голыми руками. связующему даже смотреть на это холодно. — как ярко. - комментирует он под нос, когда пристраивается к котаро поближе - это вовсе не привязанность и желание быть ближе, ни в коем случае! ему просто холодно. наверное. складывая руки лодочкой, тот греет их собственным дыханием. — скажи! такое не часто можно увидеть. она всю улицу освещает, гляди! от него всегда много шума. то он уронит что то, то рассказывает так эмоционально, повышая голос и активно жестикулируя, и даже в игре он такой. непредсказуемый…странный. бокуто котаро только так и описывать. бокуто котаро - загадка, где нет правильного ответа, а есть только совсем уж спокойные слова акааши. — луна сегодня… такая красивая, правда? не смотрит на бокуто, который даже на минуту размахивать руками перестал. луна, луна… — такая, что умереть можно. сложная эта ваша луна. они не смотрели друг на друга ровно до того момента, как оба осознали произошедшее. не смотрели, но оборачиваясь увидели улыбки на лицах друг друга. акааши смотрит в глаза напротив и понимает, что готов раствориться в них навсегда. акааши смотрит и не замечает как расстояние между ними сократилось и как этот бокуто котаро наклыл его губы - чуть потрескавшиеся, своими. — и вправду… такая красивая, что умереть можно. ведя плечами бросает кэйджи, переводя взгляд на такой яркий этой ночью лунный диск.