Спонтанный заезд

      Трахаться в служебной тачке на общественной стоянке было всё-таки не самой лучшей затеей.       — Блять, Ричи, больно, — простонал Гэвин совершенно не от возбуждения, когда со всей дури вписался локтем в стекло, пытаясь поудобнее устроиться на его бёдрах.       Гэвин привстал, упираясь коленями в кресло по бокам от Ричарда, и с матами стянул с себя мешающую кожанку. Штаны давно улетели на заднее сидение вместе с трусами, осталась только кофта, которую Ричард успел задрать едва ли не до его подбородка. Засранец даже не потрудился расстегнуть кнопки на собственной рубашке, запакованный в чёрную ткань по самую шею. Его узкие джинсы болтались в районе лодыжек, чтобы появилась возможность пошире расставить длинные ноги. Свободного места в салоне и так было критически мало, а лишняя одежда только сильнее сковывала движения.       — Я не виноват, что тебе приспичило покататься верхом, не дождавшись, пока мы приедем домой, — с иронией в голосе фыркнул Ричард, оставляя мимолётный жалящий укус возле его ключицы.       Его руки по-хозяйски мяли ягодицы Гэвина, не спеша переходить к основному действу. Это и бесило, и распаляло одновременно. В глубине души Гэвин обожал, когда Ричард демонстрировал свою железную андроидскую выдержку. Тем слаще было ломать её потом, ритмично насаживаясь на его член по самые яйца и сжимая мышцами на выходе, когда внутри оставалась одна головка. Гэвин облизнул пересохшие губы от мелькнувшей в голове фантазии и вспомнил, почему не дотерпел: сукин сын предложил подкинуть его до дома, и всё бы ничего, но совершал он это несомненно соблазнительное действие, сидя прямо на капоте, как мачо, кадрящий симпатичную старшеклассницу. Для антуража не хватало только очков-авиаторов и букета какой-нибудь пахучей травы с непроизносимым названием.       И ведь сработало, чёрт его задери.       У Гэвина каменно встало, едва они тронулись с места. Полное управление служебной тачкой нельзя было хакнуть, поэтому Ричарду приходилось вести её в ручном режиме. На памяти Гэвина только он умел переключать передачи так, чтобы это выглядело как игра с искусственным членом: он обхватывал более узкий ствол всеми пальцами, после чего поднимал их вверх, мягким круговым движением проезжаясь по широкой головке, чтобы основанием ладони толкнуть её вперёд. Где-то через минуту передачи включал уже Гэвин, пока эта ладонь не менее сноровисто двигалась по его собственному стволу, торчащему из наспех расстёгнутых штанов. Видят боги, Гэвин терпел сколько мог, то есть до первой стоянки, мелькнувшей в окне на периферии мутнеющего от кайфа зрения. Мелкие неудобства были неспособны погасить пожар, разгоревшийся у него внутри, а Ричард даже не пытался его образумить, всецело включившись в процесс раздевания.       Из размышлений Гэвина вытряхнул очередной укус-засос, оставленный мстительным андроидом прямо возле напрягшегося соска. Гэвин невнятно простонал сквозь зубы куда-то в его макушку и нетерпеливо двинул бёдрами вверх, намекая, чтобы ему немедленно засадили. Ричард же вовсю забавлялся, дразня поджимающийся анус Гэвина имитацией поступательных движений членом, пока пальцами второй руки растягивал упругие стеночки в стороны. Его крупная округлая головка заходила в образовавшееся отверстие едва ли наполовину, доводя Гэвина до позорного скулежа.       — И долго ты, блять, планируешь меня мариновать? — прохрипел он, слизывая капельку пота, скатившуюся с верхней губы.       В машине было чертовски душно. Окна запотели от горячего дыхания Гэвина и не менее раскалённого воздуха, выпускаемого системой охлаждения Ричи. Гэвин чувствовал этот поток всем телом, пока Ричард методично покрывал засосами его грудь и верхнюю часть живота, с судорожно сокращающимися мышцами пресса. К утру он будет похож на сраного леопарда, но сильно ругаться не хотелось, потому что предусмотрительный андроид оставлял следы там, где увидеть их не мог никто, кроме него. В остальном точечные огоньки наслаждения только всё больше подогревали его распалённое сознание.       Ричард проигнорировал его вопрос, но с полминуты спустя наконец сжалился и, нежно погладив растянутую дырку скользкой от смазки головкой, одним плавным движением вошёл до конца. Гэвин рвано выдохнул, принимая его, и постарался расслабить сведённые от неудобной позы мышцы. Ричи мгновенно почувствовал его напряжение, поэтому мягко надавил рукой на поясницу, заставляя немного оттопырить задницу, чтобы изменить угол проникновения. Он никогда не срывался в бешеный ритм сразу, предпочитая плавно разгоняться глубокими, выверенными движениями.       Гэвин ухватился руками за твёрдые плечи Ричарда и полностью отпустил себя, поймав его губы своими. Он прекрасно знал, что Ричард бесстыдно тащился от игр с языком. Абсолютно любых игр. Он всегда с наслаждением всё облизывал, любил сосать и трахал рот Гэвина с не меньшим энтузиазмом, чем его задницу. Сейчас Гэвин специально подстроился под ритм движения их плотно сцепленных тел, насаживаясь ртом на длинный упругий язык. Ричард похрипывал динамиками, закатывая глаза, когда клыки Гэвина цепляли острыми кромками искусственную плоть.       Через какое-то время тело Гэвина начало затекать, отчаянно требуя немедленно сменить позу на что-то менее травматичное. Ричард, наверно, умудрялся сканировать его в фоновом режиме, потому что оторвался от его губ, чтобы стремительным движением отодвинуть водительское кресло назад. Его член выскочил из задницы целиком, оставляя после себя неуютное ощущение пустоты. Сильные руки Ричарда аккуратно подхватили бёдра Гэвина, буквально укладывая его поясницей на руль. Сигнал клаксона он предусмотрительно отключил, подсоединившись через коннект к бортовому компьютеру. Его левую ногу Ричи бесцеремонно задрал вверх, заставляя Гэвина упереться ступнёй в потолок, а правая удобно устроилась на сгибе между спинкой и сиденьем. Чтобы удержаться на месте, он схватился ладонью за ручку над дверью, а второй облокотился на шершавый пластик приборной панели.       В голову Гэвина ударило волной жаркого смущения то ли от раскрытости получившейся позы, то ли от того, как жадно потемневшие глаза Ричарда скользнули по его телу. Гэвин готов был поспорить, что засранец записывал хоумвидео для своей запароленной галереи под кодовым названием «Я и мой ебанутый кожаный мешок». Надо будет попросить его показать на досуге. Растянутые крупным членом мышцы ануса нетерпеливо сжимались, требуя большего. Ричард дразняще растянул складочки на входе указательным и безымянным пальцами, потирая натруженную дырку костяшкой среднего. Гэвин нетерпеливо застонал, немного поддаваясь навстречу его пальцам, насколько позволяла вычурная поза.       Ричард не стал его долго мучить. Он снова вошёл на всю длину, взяв достаточно бодрый темп, после чего, видимо, решил окончательно добить Гэвина, сунув следом за членом свои длинные пальцы. Гэвин поперхнулся вздохом, чувствуя дополнительное давление на растянутые мышцы. Сходу влезло только два пальца, но Ричи, похоже, и не планировал совать больше. Вместо этого он врубил мелкую вибрацию, щекотной волной разошедшуюся по позвоночнику Гэвина. Теперь член Ричарда входил между подрагивающими пальцами, которые стимулировали не только задницу Гэвина, но и чувствительные сенсоры на его стволе.       Краем отплывающего от кайфа сознания Гэвин понимал, что долго они не протянут. Он стонал практически на одной ноте, когда головка с силой проезжалась по набухшей простате, яйца ощутимо сжимались в преддверии скорого оргазма, а непрерывная вибрация пускала волны колючих мурашек вдоль взмокшей спины. Ричард помогал ему, удерживая одной рукой за бедро, и ритмично вскидывал бёдра навстречу, успевая менять глубину проникновения пальцев.       Оглушающий оргазм накрыл Гэвина резко и неумолимо. В какой-то момент ощущений стало слишком много, а вид Ричарда — со сбоящим скином, местами идущим пятнами чёрного пластика, и приоткрытым ртом, хватающим воздух в попытке охладить раскочегаренный корпус, — затмил собой весь остальной мир. Гэвина вынесло настолько сильно, что он пришёл в себя только тогда, когда почувствовал влажное прикосновение салфетки, вытирающей подтекающую из ануса имитацию спермы. Ричард ещё сам не до конца восстановил контроль над скином, но комфорт Гэвина всегда был для него в приоритете.       — Я же, блять, просил тебя не кончать этой сранью без презика, когда мы не дома, — еле шевеля языком, пробормотал Гэвин, пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Кто потом будет чистить салон?       — Не переживай, Гэвин, эта имитация бесследно испаряется минут через десять, если попадает на открытый воздух.       Они встречались второй месяц и трахались как долбаные кролики, но Гэвин по-прежнему периодически смущался от заботы, которую проявлял андроид. Были бы они дома, Ричард отнёс бы его в душ на руках, не слушая вялых возражений. Гэвин всегда бурчал чисто для вида, в глубине души кайфуя от происходящего. На его памяти ни один предыдущий партнёр не проявлял к нему столько внимания ни до, ни после секса, учитывая только свои интересы.       Получившее дозу гормонов тело пока не болело, но Гэвин уже предвкушал, насколько мучительно будет утром подниматься с кровати. Обтерев его задницу, Ричард помог Гэвину разогнуться, осторожно усадив его к себе на колени. Гэвин уронил голову ему на плечо, дав себе ещё пару минут, чтобы отдышаться. Мягкие губы прошлись цепочкой невесомых поцелуев по виску, перейдя на покрасневшее ухо. Контраст недавнего сумасшествия с этими нежными прикосновениями отдавался внутри взрывом маленьких щекотных фейерверков.       — Обещай, что в следующий раз, когда мне приспичит перепихнуться в совершенно неподходящем месте, ты просто вырубишь меня и потом спокойно оттрахаешь дома, — неразборчиво пробурчал Гэвин в его рубашку, наслаждаясь успокаивающими поглаживаниями по взмокшей спине.       Пару недель назад Ричи прикрутил себе хитрое обновление, имитирующее естественный запах, как у человека. Утыкаться ему в шею теперь было во сто крат приятнее, ведь ноздри щекотал уже знакомый аромат, внушающий чувство доверия. Гэвину чертовски нравилось им дышать, но рассказывать об этом он пока что не стал. Не слишком подходящее место для таких откровений.       — Не берусь утверждать, кому из нас в этот раз приспичило сильнее, — беззлобно парировал Ричард, бархатно засмеявшись над ухом.       — Ах, ты ж хитрая консерва, — фыркнул Гэвин в ответ, чувствуя, как губы почти против воли растягиваются в улыбке.       Незачем врать себе — это был по-настоящему охуенный заезд. Гэвин ни капельки не сомневался, что про себя Ричард думает точно так же.       — Именно за это ты и любишь наш секс.       — Именно за это я люблю тебя.