у твари большое сердце

Сильнее смерти Феликс боялся любви. Отторгал и вгрызался зубами в хрупких романтиков, презирал их слабость. И каждый знал его как ублюдка, рвущего глотки любому, кто попытается с ним сблизиться. Красный флаг для которого — наивный сумасшедший с сердечками в глазах. Но кто бы мог представить, что найдется тот ненормальный, который не сбежит в первую секунду, а вцепится руками и ногтями в черствую тварь. За эту глупость он вскоре и поплатится. — Я тебя предупреждал, — цедит сквозь зубы дьявол. Пред ним стоит чистейшая душа и не сводит звездных глаз. — Убирайся. Последний раз говорю. А тот и не шелохнется. Приклеенный к полу, завороженный своим идеалом. Глупый и самонадеянный Хенджин. Он делает шаг навстречу, сокращая расстояние между льдом и пламенем. Знает или прикидывается, но продолжает идти на верную смерть. — Я никуда не уйду, — произносит он. Оказывается в опасном метре от дикого зверя, смотрит с полной уверенностью в глазах. Выбешивает до скрипа зубов. — Феликс.. — выдыхает он и, пользуясь неподвижностью парня, кладет ладони на его щеки, приближается к сжатым губам. А Феликс угрожающе не шевелится, готовый в любой миг вырвать глотку несчастному. Не отстраняется даже тогда, когда мягкие губы нежно касаются его рта. Стеклянные, полные яда, глаза не моргают, смотрят куда-то вперед. Хенджин приоткрывает веки и глядит на Феликса. Кажется, больше не дышит. Ждет прямого удара в живот и выбитую челюсть. Но парень так и стоит, словно красивая статуэтка в музее прекрасных искусств. Внешность Феликса притягивала, очаровывала и сводила с ума. Но стоило лишь узнать его изуродованную шрамами душу, все бежали прочь. Все кроме Хенджина. Идиота с влюбленными глазами и повадками брошенного кота. — Скажи хоть что-нибудь, — шепчет он, а голос становится все тише. В глазах тускнеет уверенность. Феликс медленно переводит на парня леденящий душу взгляд. Смотрит, не моргая. — Ты противен мне, — произносит каждый слог отдельно. Где-то глубоко внутри надеется на то, что гаденыш все еще может найти в себе разумность и скрыться за дверью прокуренной квартиры. Но он стоит. Все также глядит и ловит глазами каждую деталь. Заставляет кулаки сжиматься до побеления косточек. — Так разбей мое лицо в кровь, — растягивает слова Хенджин, испытывая терпение дьявола, которое на деле размером с зернышко. — Чего же ты ждешь? Феликс срывается. Бьет парня в живот, отчего тот сгибается пополам и кряхтит. От второго удара валится на холодный пол. Пытается подняться, но грубая подошва ботинок сдавливает шею и прижимает к полу. В глазах Феликса ярость и темнейшая ненависть. Хенджин смотрит на него раскрытыми глазами. Страх быстро сменяется странным блеском. Черт, да он еще больший псих. — Так желаешь смерти, Джинни? Он вытаскивает из кармана раскладной нож, раскрывает его с глухим звуком и убирает ногу, позволяя парню вдохнуть. Ненадолго. Феликс опускается рядом и хватает Хенджина за воротник, рывком тянет на себя. Его лицо в нескольких сантиметрах, горячее дыхание опаляет кожу, а пропитанные сталью глаза глядят в самую душу. Разъедают все внутренности и рвут тряпичную душу. Но, словно слепой, Хенджин терпеливо выжидает и молит взглядом о другом. Совершенно выжил из ума, а внутри него еще большее безумие чем в Феликсе. — Так уж и быть, — заговорчески шепчет, приставляя нож к груди парня. Концом лезвия давит туда, где должно быть сердце. У обоих его нет. — Но это будет слишком просто. Я хочу, чтобы ты помучился. Феликс вонзает нож в чужое бедро, повреждая ткани и мышцы, высвобождая кровь и густую тьму. Из Хенджина вырывается сдавленный рык, пальцы болезненно сдавливают феликсово плечо. Тот не сводит полупустых глаз со страданий твари. Вдыхает металлический запах, шепчет в самое ухо: — Скажи, что ненавидишь меня. Скажи это. Но Хенджин лишь рвано дышит и хнычет от боли. Это злит. Невыносимо злит и выворачивает все внутренности. Хенджин поднимает стеклянные глаза и выдыхает: — Не могу. Нож в ноге проворачивается, окончательно разрывая мышечные ткани. Хенджин взревел, заметался в агонии и, обессилев, начал падать на спину. Его поймали руки Феликса: одной он удерживал парня перед собой, другой сжимал подбородок, заставляя смотреть в глаза. А взгляд тряпичной куклы размывался, по вискам стекали капли пота. — Это все твоя вина, — яростно бормочет Феликс, — Ты сам виноват и продолжаешь подыхать от своей глупости. Он рывком отталкивает от себя парня так, что тот валится на спину. Не двигается, только тяжело дышит. Из раны на бедре вытекает густая кровь, а поблекшие глаза направлены куда-то в потолок. Не живой и не мертвый. Феликс вытирает кровь с ножа о штанину, проводит рукой по смольным волосам. Опускается рядом с телом. — Ну почему ты такой идиот? — выдыхает он. Хенджин игнорирует упреки и измученно шепчет: — Давай. Просто покончи с этим. Нет, это еще не конец. Так легко не отделаешься. — Ты должен был уйти. Уйти как и все остальные! Почему не бросил это безумие?! — Феликс сидел на парне, обхватив его шею обеими руками. Злость разрывала на части, выходила через слезы. Он потерял контроль, а измученная кукла под ним лишь повторяла одно и то же: — Потому что люблю. — Заткнись заткнись заткнись! — взревел Феликс, яростно сдавливая его горло. — Ты не любишь меня! Не сопротивляющийся Хенджин все больше обмякал под ним, глаза его закатывались под веки. В один миг все прекратилось. Хватка ослабла и Феликс отстранился, уперев руки в пол по бокам парня, опустил голову к груди. Черные волосы спадали вниз, закрывая бледное лицо. Оба сбивчиво и быстро дышали, Хенджин откашливался. А когда наконец замер, Феликс поднял туманный безжизненный взгляд, тихо произнес: — Что нам делать? Если оба так хотим умереть? Долгое тягучее молчание повисло над ними. А рядом стояла, едва заметная фигура, нависая над двумя изуродованными душами. Хенджин с трудом приподнялся. Отыскал руку парня с вложенным в нее ножом и направил вверх. Прямо к своему горлу. — Сделай это. — Хватит, — едва сдерживаясь, шипит Феликс. — Убей меня, Ликс. — Нет! — закричал он. Лезвие дернулось и ранило нежную кожу. Вниз по шее потекла кровь, оставляя за собой след. Глаза Хенджина раскрылись, а губы застыли в немом голосе. В один миг его страданиям приходил конец. Феликс отбросил нож в сторону, поймал голову парня, — Твою мать.. Руки окрасились чужой кровью. Хенджин все еще слабо хватал ртом воздух. Последним, что он сказал перед смертью, было гребанное «я люблю тебя». Феликс разрывался на части, трепал бездыханное тело и шептал себе под нос проклятья. — Не смей! — взревел он, — Не смей так поступать! Слезы ярости неконтролируемо текли по щекам. Он горел изнутри и неверяще глядел на парня, что больше не двигался. Когда почти все внутренности были сожжены, Феликс с отвращением прошептал: — Ну ты и сволочь, Хенджин. Встретимся в аду.