Anchordeep

«Сгинь, чудовище! Оставь в покое мои земли!» — истошно кричал Калламар, глядя на маленького агнца с ужасом и злобой. Такого позора ещё не видели, пожалуй, все Древние Земли: хладнокровный, безжалостный епископ весь трясся, как осиновый лист, перед маленьким, ничтожным ягнёнком, голова которого, вообще-то, должна была быть отсечена ещё там, на жертвенном алтаре! Когда и до Анкордипа долетели слухи, что их брат — младший епископ, пал жертвою Алой Короны, Калламар весь задрожал от боли и страха. Ведь это означало лишь одно: он будет следующим, кого должна настигнуть смерть в лице агнца-пророка. А когда именно она соизволит постучать в его двери — это был лишь вопрос времени… Когда пророк только ступил на священные угодья Анкордипа, Калламар почувствовал это первым. Сердце епископа дрогнуло в священном ужасе; скоро, совсем скоро новый слуга Алой Короны доберётся и до него, и тогда наступит его самый страшный кошмар. Да, Шамура нередко сетовал на то, что он недостаточно смел для епископа Древней Веры, несмотря на то, что сам в своё время проявил слабость. Непростительную слабость, теперь грозившую погубить их всех. «И всё же ты пришёл… А ведь я предупреждал тебя», — с какой-то обречённостью подумал Калламар, увидев на пороге своего храма молодого агнца, на чьей голове сверкала зловещим багрянцем Алая Корона. У правителя Анкордипа вырвался глухой стон. «Что же, прими свою смерть здесь, злобное исчадие Ада!..» Он запрокинул голову и прикрыл глаза, вбирая в себя жизненные силы своих последователей, смиренно дожидавшихся своей участи. И, когда его облик полностью изменился, Калламар напал. Он атаковал грубо и неистово, словно обезумевший. Страх и слепая ярость ослепили его, и в ход шли все заклинания, которые только приходили на ум. Он пытался испепелить врага магией, физически, ментально. Но даже имея при себе несколько дополнительных конечностей, свою божественную силу и целую армию верных последователей, епископ всё равно никак не мог ударить ловкого, маленького ягнёнка, который легко уворачивался от всех атак, при этом ухитряясь лишать жизни одного за другим последователей самого правителя Анкордипа. Всё поле боя уже было сплошь усеяно неподвижными телами и пролитой кровью. Ягнёнок неотрывно следил за действиями Калламара, выбирая подходящий момент для нападения. В открытом бою у него, скорее всего, не было бы перед епископом никаких шансов, здесь его главным оружием должна быть хитрость. Калламар явно был слишком увлечён целью как можно скорее уничтожить его, и поэтому разгадать план маленького пророка никак не мог. Это и стало его роковой ошибкой. В какой-то момент ягнёнок ловко проскочил прямо под лезвием меча и, подскочив к Калламару, неожиданно послал в него пузырь чёрного ихора, намеренно целясь прямо в глаза. Тот мгновенно лопнул и чёрная, как смола, горячая субстанция захлестнула оба глаза Калламара, на несколько мгновений полностью ослепив его. Воспользовавшись тем, что епископ на миг потерял его из виду, ягнёнок подскочил к нему сзади и занёс про́клятый кинжал, забирающий жизненные силы врагов, целясь прямо в уязвимое место — шею. Удар был расчётливым и точным — Калламар закричал и рухнул на землю, выронив свой посох, кинжал и меч. Порез, который ягнёнок нанёс ему зачарованным клинком, был небольшим, он не причинил епископу большого вреда, однако этого оказалось достаточно, чтобы его силы ослабли; Калламар судорожно загребал мокрую землю когтями и, кажется, пытался найти своё оружие. — Они тебе больше не понадобятся, — с милой улыбкой сказал пророк, подхватив вещи епископа телепатией и, недолго думая, забросил их в ближайшее болото. После этого он призвал из воздуха несколько цепей и сковал ими все четыре руки Калламара. Епископ в отчаянной попытке задействовал магию, но не успел. На его шее тут же защёлкнулся священный талисман Алой Короны — он заметно ослаблял силы правителя Анкордипа и не позволял ему колдовать. — Нет! — у Калламара вырвался истошный крик ужаса. От этого крика содрогнулась земля, распугав всю ещё уцелевшую живность. Ягнёнок от неожиданности закрыл уши копытцами, а затем укоризненно посмотрел на своего врага, который уже не выглядел таким опасным. — Ч-Чего ты ждёшь?! Ты победил! Так убей же меня, как убил моего брата! — исступлённо выкрикнул поверженный епископ, глядя на своего будущего палача и едва не плача от страха и унижения. Ещё никогда он не был так беспомощен. Его брат и сестра, что всегда были рядом, сейчас даже ни о чём не подозревали. Никто не придёт к нему на помощь… Как вообще он мог проиграть какому-то жалкому созданию, пускай его голову и венчала Алая Корона?! Пророк лишь тихонько вздохнул и, трансформировав свой меч обратно в Корону, медленно приблизился к Калламару. — О, прошу, не злитесь, дорогой повелитель болезней. Я не хочу вас убивать, — спокойно произнёс он. — Сколько бы вы ни насылали мор на моих несчастных последователей, сколько бы ни пытались убить меня самого — я не стану отвечать злом на зло. Пускай Алая Корона и велит мне убить вас, но сердцу моему она приказывать не в силах. «Что за глупую ложь изливает его язык?! — невольно подумал обескураженный правитель Анкордипа. — И почему это заставляет моё сердце биться так сильно?..» — Вам не нужно бояться меня, — тем временем продолжал ягнёнок, глядя на епископа с мягкой улыбкой. — Я верю, что вы на самом деле не так плохи, каким хотите казаться. Мне кажется, мы могли бы решить всё миром, — мило улыбаясь, он легонько коснулся копытцем чёрной руки Калламара, на что тот мгновенно оскалился и зашипел, словно речная змея. Что этот агнец вообще себе позволяет?! Как смеет касаться его божественного тела своими нечестивыми копытами?! — Ч-что ты пытаешься этим сказать?! — несмотря на тщетные попытки сохранить угрожающий вид, голос Калламара всё равно предательски дрогнул, выдавая его страх. — Д-Даже не надейся, что т-тебе удастся провести меня, глупый агнец! Я ни за что не куплюсь на лживые речи отступника! — Что же, я знаю один способ переубедить ваше морское превосходительство, — прищурившись, хихикнул ягнёнок. — И как же ты сделаешь это, ничтожество? Станешь пытать меня? — пытаясь скрыть дрожь в голосе, поинтересовался правитель Анкордипа. В ответ пророк лишь хитро улыбнулся и, наклонившись, нежно провёл язычком по щеке епископа. Глаза того в ужасе округлились. — Что…?!.. Т-ты… ты не посмеешь! — почти истерически взвизгнул Калламар, едва осознав намерения агнца. — Убери от меня свои гадкие, нечистые копыта! Никто из отступников не смеет касаться тела великого епископа! Ты даже представить себе не можешь, что ждёт тебя за подобное преступление!! — О, в самом деле? А я, пожалуй, всё-таки рискну, — хихикнул ягнёнок, бесстрашно усаживаясь сверху на поверженного епископа и кладя передние копытца ему на грудь. Всё так же хитро улыбаясь, он наклонился и игриво провёл язычком по животу Калламара — снизу вверх, заставляя того вздрогнуть от дико странных, но приятных ощущений. — Ах! Нет, прекрати это немедленно!.. — пронзительно вскричал Калламар, уже не скрывая ужаса в своём голосе. Однако, при этом ягнёнок был готов поклясться, что на нежно-аквамариновой коже кальмара на мгновение выступил лёгкий голубой румянец. Так же от него не укрылось учащённое сердцебиение епископа и ставшее каким-то чересчур прерывистым дыхание. — Уже сдаётесь? Так быстро? И какого же это — ощущать себя жертвой в «нечистых копытах» жалкого агнца, о великий Калламар? — прищурившись, хитро улыбнулся пророк и, склонив мордочку над телом своего недавнего врага, стал более уверенно водить по нему язычком, вырисовывая на изумрудно-голубой коже невидимые узоры. Калламар взвизгнул от неожиданности и выгнулся дугой, чуть не сбросив с себя ягнёнка. Эти ощущения сводили его с ума, путая мысли, лишая возможности сконцентрироваться и предпринять хоть что-нибудь, чтобы проучить бесстыжего агнца. Ещё никто и никогда не прикасался к нему так… никто, даже из самых преданных последователей. Они были вольны защищать его, даже ценой своей жизни, но к телу не допускался никто. И, разумеется, в глубине своей тщедушной души правитель Анкордипа был далеко не святым, однако он всё-таки скорее предпочёл бы умереть, нежели отдаться Алой Короне. Даже смерть сейчас и того была бы для него гораздо милосерднее, чем подобное унижение. И, чувствуя, как юркий язычок пророка плавно опускается всё ниже, к самому сосредоточию его желания, Калламар окончательно позабыл о своей гордости. — Прошу, смилуйся надо мной, — в отчаянии взмолился он. — Я дам тебе всё, что пожелаешь, все несметные богатства с моих земель, я больше никогда не трону твоих последователей… Только отпусти меня, умоляю!.. Ягнёнок от этих слов невольно замер, прекратив лизать чужое тело. На миг ему даже стало жаль правителя Анкордипа — настолько несчастным, беспомощным и уязвимым тот сейчас выглядел. Это непроизвольно тронуло доброе сердце ягнёнка. На миг он даже задумался о том, чтобы отпустить его и не мучить, однако… желание вкусить запретный плод всё-таки оказалось сильнее. Маленький пророк попросту не мог упустить такой шанс. Ведь он так долго ждал этого мгновения, чтобы сполна насладиться своей маленькой победой!.. Ну, и что с того, что они враги? Подумаешь! Белокурый малыш был почти уверен, что его Повелитель совсем не будет против, если он, ягнёнок, решит немного «поиграть» с его младшим братом. Самую-самую малость — ну, а вдруг сработает?! — О, мне ничего не нужно от вас, — мягко проворковал маленький пророк, легонько касаясь копытцем гладкой щеки Калламара. — Хотя, кое-что мне всё же хотелось бы получить, — на его мордочке появилась загадочная улыбка. — И… что же? — с опаской спросил Калламар. — Вот это, — аккуратно отодвинув копытцем край чёрно-золотистой мантии, ягнёнок жадно прильнул мордочкой к нежному лону Калламара, находя язычком прячущуюся внутри плоть. Множество тонких цепей зазвенели, когда последний судорожно забился и завопил, пытаясь отдёрнуться. «Так вот, каков вы на самом деле», — подумал ягнёнок, с удовлетворённой улыбкой принимаясь работать язычком ещё усерднее, стараясь добраться до самого сокровенного. И совсем скоро блестящие створки чужого чрева раскрылись чуть шире, выпуская на свободу окрепшую плоть епископа, которая недвусмысленно упёрлась в грудку ягнёнка, марая его белую шёрстку тёплой бледно-изумрудной слизью. — О, какая досада, ваше превосходительство, — с наигранным сочувствием промурлыкал маленький пророк, обхватывая беззащитное естество епископа и принимаясь поглаживать его и жадно облизывать язычком. Теперь же, ещё как-то сдерживавшийся вначале Калламар совершенно похабно стонал и дрожал всем телом, царапая землю когтями и вырывая мелкие водоросли почти с корнем. Его тело явно действовало отдельно от разума, и ягнёнок чувствовал стремительно наливавшуюся кровью плоть епископа, наслаждаясь её вкусом. Он был немного солоноватым и довольно необычным, чем-то напоминая речное желе, но маленького пророка это на удивление совсем не отвращало. На мгновение он отстранился, чтобы немного отдышаться, но не тут-то было. — Т-Только… посмей остановиться… проклятый агнец, — сдавленно простонал епископ таким голосом, что у ягнёнка по спине невольно пробежали мурашки. Сглотнув, он уже собирался вернуться к прерванному занятию, как неожиданно его тельце обвили два синих щупальца и развернули хвостом прямо к голове Калламара. Ахнув от неожиданности, пророк с лёгким испугом повернулся к епископу, пытаясь понять, что тот хочет сделать, однако в следующую минуту тоненько вскрикнул, почувствовав влажное прикосновение там, где его прежде никто не касался. Язык бога был невероятно длинным и влажным, он на удивление нежно обвил розовую плоть ягнёнка, а самым кончиком скользнул прямо в невинную дырочку под хвостом. Маленький пророк был готов закричать от такого сосредоточия всего и сразу, но тут на его головку легла когтистая рука епископа, недвусмысленно прижимая его мордочкой к горячей, истекающей смазкой плоти. Калламар сдавленно рычал, скулил, постанывал, явно показывая, чего он желает от пророка. И ягнёнок подчинился, даже не заметив, как из «палача» и сам превратился в покорную жертву. Но, видит Тот-Кто-Ждёт, оно того стоило…

***

— Итак, голоса только что нашептали мне, что Алая Корона уже добралась до Анкордипа, — прошипел Шамура, в некой задумчивости глядя на свою сестру. Та выглядела отчасти обеспокоенной, хоть и старалась не подавать виду. — Я уверена, Калламар не настолько глуп, чтобы бежать от того, что ему предначертано, — звучно пророкотала Хекат, хотя в её голосе всё же слышалось сомнение. — Стоит надеяться, он и его сторонники смогут избавить нас от неугодного последователя Нариндера раз и навсегда. — … Я бы не был в этом так уверен, — мрачно отозвался Шамура, напряжённо смотревший на сидевшего у него на плече паучка. Тот что-то тихо шипел, как-то нервно перебирая лапками, словно пытаясь что-то сказать. А спустя мгновение храм огласил яростный крик епископа, от которого, наверное, сотряслась вся округа: — ЧТО?! Все создания Шёлковой Колыбели, как один, явно почувствовав крайне скверный настрой своего бога, тут же разбежались кто куда, не желая ощутить на себе его гнев. Одна Хекат осталась стоять и недоуменно смотреть на своего брата, что буквально рвал и метал, грозясь предать адскому пламени и Алую Корону, и Калламара заодно. И куда только делась его былая сдержанность… С какой-то обречённостью глянув на опасливо подползшего к ней паучка, епископ тяжко вздохнула: — Похоже, нас ждут крайне нелёгкие времена. Будь ты проклят, Нариндер… твоё коварство и извращённый властью разум просто переходит всякие границы!..