Запретная любовь

Но к вечеру это умиротворённое настроение рассыпалось в прах. У Джека непонятно, почему, начался озноб и поднялась температура. Уильям носился с каюты на палубу и таскал то воду, то тряпки, то что-то типа пледа. Наконец он в изнеможении опустился на кровать рядом с пиратом. -Ты поспи, Уилл, - предложила Элизабет, ей было неловко за сегодняшнюю ссору, - А я подежурю у постели. -А как же Джек? -Я же сказала, что подежурю, успокойся! -Нет, я ему нужен! - язык у Тёрнера заплетался, -Котёнок..., - он всматривался в лицо капитана. Гиббс, Ильнар и Франсуа, другой юнга, замерли у порога. -Ого, - протянул Гиббс, - уже котёнок, значит... А я то думал, ты его капитошей зовёшь. Ну ладно, Ильнар, ты выиграл. И Джошеми небрежным жестом кинул в уже подставленные руки юнги парочку медяков. До Уильяма не сразу дошло то, что сказал Гиббс. Едва он это осознал, он схватился за голову. -Дурак, какой же я дурак! - повторял Тёрнер. -Да успокойся ты, правда! - не вытерпела Элизабет, - Все уже знают про твои отношения с Джеком, так что иди и спи! Уильям покорно вздохнул и, едва добравшись до кровати, которую они перетащили в каюту Воробья, сразу заснул. Джошеми передал Суонн ведро с прохладной водой и тряпку, Ильнар и Франсуа взяли те записи, которые им были нужны для правильного курса и ушли. Элизабет смочила тряпицу и положила её на лоб капитана. Она посмотрела на него, но не так, как смотрела всегда, а так, как, по её мнению, смотрел на него Уильям. Суонн не понимала, как пират может кому-то нравиться. Но сейчас, она, кажется, начала понимать. У Джека были большие, карие глаза, которые на данный момент были закрыты и милое выражение лица, особенно во время сна. Его фигура была идеальной, а волосы - мягкие и шелковистые. Элизабет убрала прядь волос с лица Джека и улыбнулась. -Уильям, - прошептал капитан. У него начинался бред. Но Элизабет во что бы то ни стало решила помочь ему избежать этого. Она легла на кровать рядом и, обняв, стала гладить по лицу, проходясь рукой по губам, щекам, носу и подбородку. Эти успокаивающие движения возымели действие. Пират утих и дыхание его стало ровнее. -Молодец, Джек, справляешься, - сказала Элизабет. Она неслышно встала и ушла на палубу. Когда Уильям проснулся, было уже 11 часов нового дня. Солнце светило во всю, весёлые "крики чаек(на гнёздах)" были слышны даже в каюте. Он потянулся и увидел, что Джек в одних брюках, как он любил, сидел за столом и делал пометки на карте. -Доброе утро! - проговорил Уилл. -Доброе, - отозвался пират. -Хорошо себя чувствуешь? - поинтересовался Уильям. -Нормально, вот только голова сильно болит. А я ещё сегодня решил опять начать командовать...Эх, не судьба! -Я тебя не отпущу, и не проси! - отрезал Тёрнер. Да понимаю я, понимаю! - Воробей вздохнул и продолжил дело. Уильям хотел было что-то сказать, но резкий толчок сшиб с ног и его, и Джека со стула. Они откатились и лишь каким-то чудом Воробью удалось оттолкнуть ногами тумбочку, которая летела на Уилла. -Что тут, блять, такое?! - выдохнул пират и ринулся на палубу, на ходу прихватив рубашку и треуголку. Оказывается, "Разящий" шёл за "Жемчужиной" по пятам и палил из пушек. У его штурвала стоял лорд Катлер Беккет и, ухмыляясь, смотрел на пиратский корабль. Он что-то сказал своим, и вдруг за борт "Жемчужины" зацепились несколько крючьев, и корабль как будто подвинуло к преследователям. Все ожидали нападения и уже приготовились отсекать верёвки, прикреплённые к крючьям, как вдруг одна из верёвок, брошенная самим Беккетом, обвилась вокруг Джека и, как лассо, стиснула его. Воробей попытался освободиться, но кто-то дёрнул за верёвку, и он полетел, как добыча к ковбою, на палубу "Разящего". -ДЖЕЕЕЕК! - заорал Уильям и, схватив его за ноги, вместе с пиратом оказался в плену у врага.