Куколки.

— А теперь, куколки, давайте напоследок скажем наш девиз, наши «три П», — мисс Оушенвью пыталась перекричать гудящую толпу девочек, которые наконец-то сдали последний экзамен и уже вовсю готовились к летним каникулам. — «Покорные, праведные, прекрасные!», — нестройным хором загомонили куколки, которым было душно в актовом зале, несмотря на настежь распахнутые окна. Теплый ветерок лениво шевелил тюли, нисколько не охлаждая разгоряченные лбы. — Я сейчас в обморок упаду, куколки, — слабым голоском пискнула Мэри, обмахиваясь ладонью. Над верхней губой у нее выступила испарина. Ее короткие каштановые кудри прилипли ко лбу. — Держись, осталась только речь директрисы, — прошептала грудным баском Маргарет. Она была очень высокой, такой, что на стандартную школьную форму пришлось пришить три дюйма ткани, чтобы длина оставались приличной для гимназии святой Евы. — Куколки, тише, мне не слышно, — крошечная и тонкая как тростинка Анна выглядывала из-за Мэри, стараясь рассмотреть поднимающуюся на сцену директрису, грузную мисс Хелфаер. Вместе с Анной подпрыгивала и ее летняя шляпка с синей лентой. — Ой, да брось, она каждый год говорит одно и тоже, — отмахнулась Джейн, на длинном веснушчатым носу которой сидели исцарапанные очки. Пальцы у нее вечно были в чернильных пятнах и за это ей часто попадало от воспитательниц. — Дорогие куколки! — микрофон взвизгнул от голоса директрисы. Мэри поморщилась. — Этот год, к моему глубочайшему сожалению, для вас последний в стенах нашей прекрасной гимназии святой Евы. Пять лет мы учили вас наукам, искусству, этикету, домоводству. Вы были нашими питомицами, нашими чудесными куколками. Теперь же пришло время вам выйти за стены гимназии и стать прекрасными бабочками. Вы знаете, что наши двери открыты для вас всегда. Вы можете остаться здесь и не выходить наружу, оставаясь куколками. Джейн выразительно посмотрела на беспокойную Анну, мол «я-же-тебе-говорила». Анна в ответ закатила глаза. Учительницы, выстроившиеся перед сценой в два молчаливых ряда, будто и не замечали жары. Их глаза оставались холодны, а руки покорно сложены на животах как и полагается по этикету. — Теперь же я называю фамилии лучших на курсе и названая куколка должна пройти в дверь за мной для последней консультации, после которой вы сразу сможете покинуть наши стены или же остаться. Директриса замолчала и внимательно оглядела притихших выпускниц. Даже болтающая без умолку Мэри закрыла рот, клацнув зубами. Потом мисс Хелфаер и все учительницы, кроме двух, мисс Стардаст и мисс Саншайн, вышла в ту дверь. Мисс Стардаст села за парту в углу сцены и зашуршала списками. Мисс Саншайн застыла подле нее. Когда вызвали немного испуганную первую куколку, мисс Саншайн положила ей руку на плечо и повела в дверь. Когда они скрылись, по залу на секунду разлилась тишина, вязкая как патока. Было даже слышно как от ветра позвякивают тюлевые крючки и лениво чирикают уставшие от жары птички. Мисс Саншайн вернулась одна, и зал взорвался голосами. Вызвали следующую куколку. Потом еще одну. И каждый раз мисс Саншайн возвращалась из комнаты одинешенька. Покорная, праведная, прекрасная. Какой и должна быть настоящая выпускница гимназии святой Евы. Эти куколки действительно были лучшими: в спорте, в науках, в пении и танцах. Тех, кого не вызвали, выглядели расстроенными, но они недолго грустили. Все-таки впереди — целое лето, пансионаты у моря, танцы, молодые люди, а некоторых, как Анну, уже ждут помолвки. Из них четверых вызвали только Джейн, показавшую себя хорошо в легкой атлетике и физике. Куколки крепко обнялись, шепча друг другу прощальные слова и обещая писать каждую неделю. Джейн выдохнула и поднялась на сцену. Ноги ее немного дрожали, к тому же она чувствовала как сползает чулок. Она напоследок обернулась, ища глазами улыбающихся подруг. Тяжелая рука мисс Саншайн легла ей на плечо как каменная плита. Хватка ее была железной, будто Джейн могла сбежать. Мир вокруг выцвел, она видела перед собой только тяжелую деревянную дверь с блестящей медной ручкой. Мисс Саншайн распахнула дверь и изнутри пахнуло приятной прохладой. Когда дверь с тихим щелчком захлопнулась, сердце Джейн сжалось и ухнуло куда-то в желудок. В конце коридора железная решетка перекрывала двери лифта. Мисс Саншайн отодвинула ее в сторону и нажала на круглую кнопку. Лифт тихонько загудел, и створки открылись. — Стань бабочкой, мисс Джейн, — шепнула мисс Саншайн и впервые в ее глазах промелькнуло нечто похожее на извинение. Джейн робко зашла в лифт, и створки медленно закрылись. Последнее, что она увидела, была легкая улыбка мисс Саншайн. — Покорная, праведная, прекрасная. Покорная, праведная, прекрасная. Покорная, праведная… Лифт долго ехал вниз, Джейн даже успела заскучать. Но потом он резко затормозил, цокнул звонок, и она зажмурилась яркого света, когда двери открылись. В небольшом сыром помещении с несколькими дверьми сидела мисс Хелфаер рядом с неприятным усатым мужчиной. Его военный мундир был потрепан, а под глазами залегли двойные мешки. На огромных сапогах застыла корка грязи, такая нелепая в чистоте комнаты. — Легкая атлетика, физика, — сухо сообщила директриса, порывшись в записях. Джейн мялась, потому что присесть ей не предложили, да и сесть было некуда, все пространство комнаты занимала большая мерцающая камера с кучей проводов. Возле нее стояли две учительницы в белых халатах. — Годится? — Мисс Хелфаер? — робко позвала Джейн, но нее даже глаз не подняли. — У нас не так много выбора. С каждым годом ассимиляции все хуже, — устало сказал мужчина. — Если мы провалим летнюю кампанию, то придется отступить за реку. Богомолы стали умнее, а мы с таким трудом… Почему стоите? Я же сказал, что она годна! — вдруг сердито рыкнул он учительницам. Они испуганно вздрогнули и потупили глаза. У Джейн ладони вспотели от страха, она не понимала, что происходит. Ее подхватили под руки и затолкали в камеру. Железные тиски обхватили ее лодыжки и запястья. Она всхлипнула. — Не бойся, Джейн, — мисс Хелфаер подошла и захлопнула дверцу. Ее немного стеклянные глаза навыкате были равнодушными. — Если ассимиляция не получится, ты навсегда останешься куколкой. Но, конечно, лучше тебе расцвести прекрасной бабочкой. Джейн закричала, когда ей в шею впилась длинная игла. Вскоре все ее члены расслабились, веки стали тяжелыми. Она бесцельно вращала глазами и последнее, что отпечаталось в ее угасающем мозгу, была приоткрытая дверь в соседнюю комнату, на полу которой лежали изломанные тела в синей школьной форме и соломенных шляпках. Куколки, так и не ставшие бабочками. Одна из учительниц прикрыла дверь. Очнулась она в месте, похожем на ад. Выжженная земля, красные небеса, с которого сыпался пепел. Всюду что-то сверкало, что-то гремело, отдаваясь вибрациями по земле на многие мили. Тело ее было огромным и железным, сотканном из мощи и ярости. Задача выскочила на краю зрения. «Уничтожай. Не дай им перейти через реку, иначе человечество обречено». Датчики показали движение за спиной. Джейн обернулась, чтобы закричать, но у нее не было рта. Они были все ближе. За ее спиной открылись железные крылья. Она стала бабочкой. Покорные, праведные, прекрасные. Проект «Ева».