Бал

      Маргарита Михайловна, кряхтя, выбралась на балкон и оседлала метлу. Муж спал, ветер нынче дул отвратительный и холодный, а разрекламированная волшебная мазь мерзко воняла розами и совершенно не помогала от радикулита.       — И вот надо мне оно на старости лет, — ворчала женщина, идя на взлёт. — И ведь не пошлешь! Мотайся теперь, задницу отмораживай. Задрало, будь оно неладно!       Но Маргарите Михайловне было именно надо — тут даже на чëрта понадеешься, коли начальницей захочешь быть. Не век в рядовых операторах машинного доения куковать! А Люська-зараза, её давняя врагиня, всë никак не хотела уходить на пенсию с насиженного места.       Приземлившись у одной из многоэтажек, она зашла в подъезд, отчаянно воняющий кошками, споткнулась о чьë-то храпящее тело и, перешагнув, постучала черенком в нужную дверь.       — А ну открывайте, окаянные!       Дверь со скрипом отворилась внутрь. Из под ног с диким мявом вывернулся огромный чëрный кот и унëсся в темноту квартиры.       — Ох, напугал, ирод! Ты ж поди и ссышь по подъездам! — замахнулась она для острастки метлой.       — О, вы прибыли! Пройдемте, скорее пройдëмте, вас уже ждут! — раздался вкрадчивый голос. — Ой! — метла-таки нашла свою цель.       — Ну веди! А чего без света? Экономите?       — Никак нет, прошу… — отворилась перед ней новая дверь.       Маргарита Михайловна сурово оглядела помещение от тусклой лампочки под потолком до кровати, на которой лежал мужчина в старой, залатанной на левом плече ночной рубашке, сейчас удивлённо приподнявшийся с подушек.       Его левое колено, вытянутое на скамеечке, сейчас как раз натирала мазью наглого вида девица, к тому же абсолютно голая.       — Охальница! — припечатала женщина. — Прикройся хоть, профурсетка!       — Прошу простить, прекраснейшая, — ещё один находящийся в комнате подозрительный тип икнул и одернул слишком короткие рукава клетчатого пиджака. — Но вас ведь предупреждали о… несколько иной форме одежды.       — Ага, разбежалась! Коль тебе надо, ты так и летай. И звени себе потом бубенцами. А я женщина честная, мне о здоровье думать надо.       Маргарита Михайловна действительно подумала, щеголяя сейчас тёплой, в розовые астры, комбинацией и мужниными зимними кальсонами.       — А ты чего молчишь, немой что ли? — обратилась она к мужчине на кровати. — Никак, колено прихватило, милок? Брось ты эту новомодные баночки, не помогают! — и, не дожидаясь ответа, победно продолжила. — Сейчас я тебе хороший рецепт скажу. Значит так, берёшь мочу, упариваешь её в кастрюльке, а потом марлечку с ней на колено и пакетиком примотай, а сверху шарф, соседка моя Николавна, кстати, хорошие вяжет, с собачьей шерстью. У Ашота из шаурмячной берёт. Ну так вот, часиков на двенадцать это держишь, месяц так повторяешь, А потом хоть пляши. Всё понял?       — Кто это? — слабым голосом осведомился вместо ответа мужчина.       — Единственная Маргарита в городе, мессир, — почти пролепетал Коровьев, принимая от Бегемота стакан неразбавленной валерьянки.       Бал Сатаны в Новозахудалинске обещал запомниться всем надолго.