Ты однажды повзрослеешь и поймешь, что все напрасно

может ты мне подскажешь, когда начинается утро?                   Осень рухнула на город пыльной кипой меланхолии, растрепала волосы и стекла слезами по щекам. Лето принесло лишь удушающий жар, но отпускать его было мучительно больно. В шарагу первого сентября идут лишь идиоты, в шарагу и не курить перед, между и после пар не ходят в принципе. А зачем туда ещё ходить? Мира Калинина сидела на ступенях обшарпанной лестницы в обшарпанном подъезде напротив колледжа. Мира Калинина. Ми-Ра - посредственность и неряшливость, быстрые радости и такие же быстрые слезы, размазанный черный лак на ногтях и неровно легшая тоника, стекляшка, найденное на пустыре, карманное сокровище, оказавшееся мусором. В этом вся Мира, глупая девочка Мира Калинина. Рядом - общипаная вялая розочка, мать вручила перед выходом. Первосентябрьское идиотсво должно было сразу оказаться в помойке у дома, но почему то ещё было рядом, ещё не утратило своего смысла. Голова была абсолютно пустая, сигареты тоже, обычный дешевый табак напополам с картоном, но ни единой мысли не проходит сквозь дымовую завесу, пустота внутри гудит как огромный колокол. Удара судьбы не следует. Чья-то подошва раздавила бутон, задела поломанный стебель. Цветок прокатился по ступеням и сгинул где-то внизу. Мира подняла глаза и уперлась взглядом в неловко улыбающегося паренька. Кеды в клетку, дебильные узкие джинсики, уродская белая рубашечка и отвратительно извиняющиеся выражение лица. Он что-то хотел сказать, но Мира предупредила его реплику коротким "забей" . Ей не хотелось лишний раз ни слушать, ни говорить. Утренняя тошнота накрывала. - Ты тоже учишься в напротив, в колледже? На каком отделении?.. И почему здесь? Из под длинной челки посыпались тупые вопросы. - Потому что ходить туда глупо. Сегодня особенно. Два из трех. муть отступила. отлив. Окурок полетел вниз через перила. - Меня зовут Кир, а тебя? Надоедливый поднялся на пару ступенек вверх, доверительно подсел рядом и предложил сигарету. "Движения у него какие-то дерганые. А сигареты дорогие."- отмечает про себя. Зажигалка искрит, не давая огня, Мира бесится и щеки у неё полыхают. Ей почему-то не хочется выглядеть глупо перед незнакомым странным мальчиком. Два огонька мерцали на полутемной лестничной клетке. Пахло сыростью и серостью. Кир не торопился уходить, но и вопросов больше не задовал, ему было достаточно имени. Табак и ментол витали в воздухе. - Ты откуда здесь? Я тебя раньше не видела - Мира прервала молчание. - Я.. недавно переехал.. из столицы. Знаешь, крупные города они поглащают тебя, подвергают общению, а небольшие, вроде этого оставляют тебя себе самому, но не знаю хорошо это или плохо. Пока мне здесь нравится. Это было сказано пространно и меланхолично, но Мира уловила, что Кир говорить не хочет и, кажется, боится таких вопросов. Она была прозрачной на сквозь, как кусочек бутылочого стекла, но на гранях, о которые резались близкие, изредка всрыхивали искорки истины и иногда капельки крови. Это называют мудростью или проницательностью, Мира называла "чуйкой" и ее никогда не слушала. - И почему уехал из столицы и перевелся в наше ПТУ? - допрос продолжался. - Такое не говорят при первой встрече.- лукавая усмешка. - Скажи еще, что не спишь с парнями на первом свидании - Не сплю - невозмутимо ответил Кир. - Ладно, секрет за секрет - Мира заговорщически заблестела глазами. - Хорошо, раз никто из нас не безгрешен, я расскажу. - Кир вздохнул - Скажем так, убежал от проблем с милицией. - Что ты натворил? - Проткнул глаз человеку обычным деревянным карандашом, глаза оказывается совсем хрупкие, он даже брызнул на меня - Кир истерически хихикнул - Но у меня не было выбора, Они - голос стал серьезно стальным - избили до полусмерти моего.. моего хорошего друга. И я не мог просто промолчать. Я навсегда запомню, как один из них вопил, как исказились испугом лица остальных. Школа конечго хотела спустить дело на тормозах, но не вышло. Поползли слухи и мне пришлось уехать. "Ну вот теперь ты наверное боишься меня?" - сожаления в его голосе нет, только подначка. - Рассказывай свою страшную тайну и может быть испугаюсь уже я. Миру почему то не удивил такой расклад, конечно, ведь только полный псих наденет белую рубашечеу, еще и отгладит, еще и по своей воле. Может быть он на скрипке еще играет ночами назло соседям? - Я играю на гитаре и даже даю концерты - прочел ее мысли Кир - а ты играешь на моих нервах, такое ощущение, будто ты прямо сейчас сбежишь, забрав мой секрет и не оставив своего, ну давай, колись! - А я и вправду колюсь. Кир выглядел куда более ошарашенно, чем можно было ожидать от протыкателя чужих глаз. «А по тебе и не скажешь, что ты употребляешь» - наконец произнес он. - И давно ты так? - Уже год, странно, что ты не заметил, на зрачки посмотри. - Ладно - Кир придвинулся еще ближе, наклонился всматриваясь в прозрачные глаза, в которых плавали звездочки и не было ни пылинки смысла. Наклонился слишком низко. Мира не отпрянула, не оттолкнула, только улыбалась с бессмысленным и бессильным вызовом, очень мило улыбалась. - В твоих глазах я вижу только звезды. - А я в твоих лишь соринки - глупый смех глупой и такой милой девочки. Распахнувшаяся дверь за их спинами включила механизм запустивший движение: заколыхался прокуренный воздух, недовольный голос начал лекцию на повышенных тонах о вреде курения, моральном разложении молодежи и о чем то ещё вперемешку с матами, две тощих фигуры сперва разлетелись по разные концы ступеньки, а затем рванули цветным вихрем, сшибая по пути банки-пепельницы и горшечные цветы, хлопнула железная дверь, знаменуя отбой, и сново стало тихо. Покойно. Так они оказались у палисадника подъезда номер 8Б на улице Космонавтов, знакомые незнакомцы связанные общим приключением, парой тайн и сигаретами со вкусом мятной жвачки.