Связка ключей

— Явилась, — первое, что услышала Джин, зайдя в квартиру. Голос доносился из кухни. Там же кипел чайник и доносились разные голоса, скорее всего из дорамы. Мама Джин любила дорамы, мечтая о подобной жизни. Но, такая жизнь ей уже не светит, но она продолжает тонуть в своих фантазиях. — Да, — кратко кивнула Джин, снимая свои кроссовки. Рядом стоял небольшой чемодан, а на плече портфель. Джин до сих пор не могла отойти от последней встречи с Минхо, поэтому она буквально выглядела плохо. Она любила этого кота, хотя они и были знакомы всего месяц. Возможно, слово любовь слишком громкое для их пары, но Джин точно не сможет так просто его забыть. Сейчас все ее мысли крутились вокруг парня, и оно особо ничего не замечала. Ей было противно слышать голос матери, хотелось развернуться и сбежать, но она не могла. Если жизнь Вана разрушиться — виновата будет она. Джин боялась за брата, и ради него готова оставить все свои желания. — Разбирай вещи и помоги мне, скоро папа проснется, — Джин молча кивнула, не поднимая головы и направилась в свое комнату. Она была маленькая и уютная. Справа стояла односпальная кровать с постельным бельем в цветочек, на нем много подушек. У той же стены большой шкаф, который на самом деле был полупустой. Джин не любила много наряжаться, обходилась базовыми вещами из которых состояли все ее образы. С другой стороны, стоял рабочий стол, над которым куча постеров и плакатов различных танцевальных и музыкальных групп. На самом столе куча тетрадок и учебников, которые Джин оставила, когда собиралась. На полу мягкий круглый коврик. Джин всегда убирала его под кровать, чтобы репетировать танцы. Улыбка ненадолго появилась на ее лице, но затем на глаза попались часы, стоящие на прикроватные тумбочки. Несколько секунд Джин считала время, а затем открыла чемодан, доставая свой ноутбук. В Лос-Анджелесе сейчас около пяти вечера, когда в Сиднее только утро. А это значит, что у парней вот-вот начнется концерт. Джин хотела бы быть с ними или хотя бы ждать Лино в Сеуле, но теперь ей придется смотреть на парня через экран ноутбука, как бы больно это не было. Спасибо людям, которые ведут трансляции во время выступлений. Джин быстро нашла прямой эфир и сев на ковер, включила звук. По комнате разлетелась знакомая песня с любимыми голосами. Джин сразу нашла Лино, хотя лучше бы не искала. Он был в черном костюме, с полупрозрачными вставками около груди. Безумно красивый, но абсолютно другой… Парень как будто был не там. Движения медленные, но резкие, будто Лино не совсем слышит музыку и не понимает, когда вступать. Голова опущена и поет он вполголоса. Сердце Джин сжалось от этого вида. Она прекрасно понимала, что сама виновата в его состояние и корила себя еще больше. Было больно смотреть на него, по щекам Джин скатились слезы, которые она постаралась быстро убрать, но тщетно. С каждым движением Лино, Джин всхлипывала, а слезы уже лились рекой. Хотелось кричать, схватить сумку и выбежать, купив билет до Сеула, а лучше сразу до Лос-Анджелеса. — Хо, — Тихо всхлипывает девушка, поднимая голову к потолку, чтобы хоть немного остановить слезы. Только снова не получается, начинается партия Минхо и Джин слышит его слегка хриплый голос. Он эхом отдается в сердце и Джин не выдерживает, выключая трансляцию и закрывая ноутбук. Она хватает с кровати одну из подушек и прижимает к груди. Громкий крик в подушку, так что голос практически срывается. Уже нет разницы услышит ли мама, проснется ли отец — Джин было плохо. Громкий крик вызывает бурю эмоций, подавить которые уже невозможно. Еще один крик, Джин подтягивает к себе колени и просто плачет: от безысходности, боли и любви. Сердце разрывается на части. Хотя кажется, что она разорвано уже давно. — Прекрати реветь, дура. А ну встала и помогла мне, — доносится из-за двери и Джин снова всхлипывает. Мама пару раз стучит в дверь и уходит, пригрозив в очередной раз. Ей не хочет находится здесь, ей противно от маминого голоса, от атмосферы квартиры, да и от самой себя. Она — маленькая, глупая девочка, которая проиграла игру за собственную любовь….

***

— Ван, — Джин улыбается. Впервые за четыре дня, на ее лице теплая улыбка. Она встречается с братом в центре Сиднея. — Я соскучилась, — Обнимая брата, она утыкается ему в плече, сильнее прижимаясь. Ван обнимает ее в ответ, сжимая в руках, будто видит в последний раз. Брат и сестра, безумно важные и нужные друг другу. — Я тоже очень скучал, очень, — парень отпускает сестру, и они садятся за столик, который занял Ван. На столе уже любимый суп с морепродуктами, который брат любезно заказал для своей сестренки. Вот только уже четыре дня Джин почти не ест. В рот ничего не лезет, она даже в зеркало смотреть не может — просто противно видеть свое лицо в нем, — рассказывай, как Корея? — Ван знал о поездке сестры, вот только не знал о всей ситуации и причину ее возвращения тоже не знал. — Все хорошо, там очень круто, — говорит Джин и ее голос ломается. В голове сразу мысли о незабываемом месяце, проведенным в компании шикарных танцоров и музыкантов. Джин закусывает щеку с внутренней стороны, чтобы заглушить выступающие слезы. За четыре дня она практически съела свои собственные губы. — Джин~и, что-то случилось? — Брат хватает свободную руку сестры, обращая ее внимание на себя. В другой руке Джин ложка, которой она ковыряет суп. Поднимать глаза на брата не охота, глаза красные и заплаканные, а девушка не хотела волновать его ещё сильнее. — Все в порядке, — говорит Джин, пытаясь быть четкой и спокойной. Но нет, голос слегка дрожит и Ван это слышит. Он быстро встает, не отпуская руку сестры и садиться рядом на лавочку. Развернув сестру к себе, свободной рукой Ван приподнимает ее подбородок и закладывает в глаза. — Джин, я не маленький ребенок и все вижу, рассказывай, — Ван смотрит серьезно, даже со злостью, но Джин знает, что он просто беспокоиться. Оставляя ложку в супе, Джин берет вторую руку брата и снова опускает голову. — Ван, я влюбилась, — стоит начать рассказ именно с этого. Как бы Джин не хотелось молчать, сохранив эту историю при себе, она знала, что Ван узнает всю правду, может даже не от Джин. Именно поэтому она рассказала брату всю историю приезда в Корею, знакомство с Минхо и влюбленность. Рассказала и причину возвращение, почему хотела остаться и как переживала за брата. Все это время Ван смотрел на сестру, поглаживая ладони. Злость брала над ним вверх и когда Джин поведала про родителей, Ван сжал руки. Его челюсть напряглась, а в глазах появился огонь. Он всем сердцем не любил своих родителей, как бы плохо это не звучало. Он ненавидел свое детство, из-за которого во взрослом возрасте ему пришлось ходить к психологу, чтобы избавиться от ночных кошмаров и постоянной вины за свои действия или слова. Все свое детство он слышал только оскорбления, какой он никчёмный и тупой, что у него не будет нормального бедующего и всего такого. Он смог стерпеть это на себе, но, когда речь заходила о Джин, он будто с цепи срывался. Может он бы простил родителей за отношения к нему, но отношения к сестре он не простит никогда. Ван планировал забрать сестру к себе, как только появится возможность. Когда она сообщила ему о поездке в Корею, он надеялся, что Джин сможет остаться там. Но, получив сообщение с просьбой встретиться в Сиднее, он расстроился. А сейчас он был неимоверно зол, скорее даже на самого себя. — Джин, — Он обнял сестру, аккуратно поглаживая по волосам, пока она тихо всхлипывала ему в плече. Джин слегла трясло, хотя на душе стало немного легче, она выплакалась близкому человеку. Да, проще не стало, она до сих пор не могла оставаться здесь, — Солнце, ты сможешь подождать неделю? — Это была единственная просьба Вана, на которую Джин согласилась. План, возникший в голове Вана, должен был сыграть идеально и он знал, как помочь сестре. — Ван, что ты задумал? — парень лишь улыбнулся, отстраняясь от сестры. Он аккуратно взял ее лицо и поцеловал в лоб стараясь хоть чуть-чуть успокоить. — Просто потерпи, совсем чуть-чуть. И будь на связи, всегда, — Джин кивнула и снова уткнулась носом в плече брата Несколько минут он обнимались, после чего наконец приступили к еде. Несмотря на отсутствие аппетита, Ван заставил съесть пару ложек супа и спустя еще десять минут, они попрощались. Возвращаться домой желания не было, поэтому Джин шла очень медленно, надев наушники. Музыка успокаивала ее, но не в этот раз. В ее плейлисте были песни Stray Kids, которые оставляли на душе неприятный осадок. Джин хотела слышать голос Лино, но песни причиняли только боль. Несмотря на это она продолжала их слушать, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы. Сейчас ей оставалось только терпеть и ждать. Только что конкретно, Джин даже предположить не могла.

***

— Минхо, мы рядом, — Концерты в Америки шли один за другим, парни практически не спали, стараясь ради своих фанатов. Они выступали в полную силу, отдавая себя толпе. Старался и Лино, только ему было сложно. Он не мог нормально думать, слова вылетали из головы, а движения становились размазанными, будто он только недавно начал учить хореографию. Ему самому было больно видеть себя таким, и он каждый раз старался не отвлекаться и думать только о музыки и танце, но увы… Музыка не играла в голове, фантазия не рисовала новые движения, как это было всегда. Его мысли крутились вокруг Джин, перед глазами совместные моменты и зеленые глаза. Минхо было плохо. Он не мог спать, есть и говорить. Все напоминало ему Джин. Она смогла починить его сердце, после болезного расставания, смогла вернуть ему веру в любовь и мысли о музыки, а затем… вновь разбила, забрав всю музыку из головы. Сегодня последний день их тура по Америки и завтра они будут в Сеуле. Весь тур парни пытались отвлекать Лино: Чан постоянно разговаривал, показывал что-то в телефоне, Феликс умудрился испечь брауни и подкармливал им Лино. Бинни и Хан постоянно играли в игры рядом с ним, один раз даже получилось вызвать улыбку. Ханни даже обнял друга в порыве радости. Только улыбка быстро пропала и Хо вернулся в свои мысли. — Спасибо, — это были то редкое слово, которое Минхо проговорил за две недели. Они стояли в кругу, положив руки на руки, перед выходом на сцену. Чан стоял рядом, держа Минхо за плечо свободной рукой. — Спасибо, что не оставили меня, и простите, я не совсем в порядке, — Голос Минхо дрогнул. Его голова была опущена, он просто не мог смотреть на своих друзей, чувствуя перед ними вину. Он не всегда был готов к концертам, что сказывалось на выступлениях и даже Стей заметили, что с ним что-то не так. Сегодня он отдастся на 100% и извинится перед фанатами. — Лино, все в порядке, — Чан слегка сжал плечо друга, наклонив к нему голову — Мы всегда будем рядом, — Хан, стоящий напротив улыбнулся — Несмотря ни на что, — Чонин, слегка сжал руку, под которой находилась рука Минхо — Мы в любом случае поддержим, — Бинни — И поможем, — Феликс — Обнимем, — Сынмин — И позволим высказаться, — Хенджин. Лино чуть не заплакал от таких слов. На его лице появилась улыбка, а по щеке скатилась слеза. Скорее счастья, от понимая, что у него есть друзья, которые всегда будут рядом. — Спасибо, — вполголоса проговорил Лино, подняв голову на ребят. Он посмотрел на каждого, с улыбкой и увидел ответную реакцию. Парни улыбнулись, а затем притянули Лино в центр круга для теплых объятий. Несмотря на то, что его сердце снова разбито, маленький клочок души еще живой. В нем — вся любовь команды и Стей, за которую Лино благодарен.

***

— Чан, можно тебя? — парни наконец вернулись домой, в теплый и такой родной Сеул. Хотя сейчас в глазах Лино этот город был скорее предателем. Чан кивнул, отходя в сторону. Сейчас они стояли около своих общежитий, забирая сумки из машины. — Что такое? — Чан был явно обеспокоен. Мало того, что он сам практически не спит, так еще и переживает за младшего. Чан прекрасно знал, что так сильно тревожила его главного танцора и весь тур был рядом. За это Лино ему обязан жизнью. — Можно я… поеду в квартиру? Мне нужно немного побыть одному, — Лино виновато опустил голову в пол. Его голос был хриплым и уставшим, но ему действительно нужно было побыть одному. Да, бросать парней не хотелось, но он так же не хотел, чтобы они видели его в таком состоянии, он итак две недели капал им на нервы. — Езжай, только пожалуйста, будь на связи, -Чан по-отцовски обнял друга и отпустил. Минхо мог просто уйти, но подводить лидера не хотелось. Несмотря на то, что они все уже совершеннолетние, Чан несет ответственность за группу. — Спасибо, — кивнул Минхо, слегла улыбнувшись. Заказав такси, парень уехал. — Чанни-хен, куда он? — рядом с лидером возник обеспокоенный Хан. Он смотрел вслед за машиной, пытаясь понять почему Хен его отпустил — Домой, Ханни, — Чан положил руку на плече друга. Хан тут же скривился, ведь их дом был здесь. Хотя он и прекрасно понимал, о каком доме говорил Чан, Хан не понимал зачем туда ехать, да еще и одному. Он волновался за друга не меньше, чем Чан, да и не меньше чем другие ребята. Они все были друг за друга горой и пытались помочь Минхо, — Оставь его, пусть побудет один, а нам нужен сон, — Чан зевнул, после чего развернулся вместе с Ханом в сторону входа в общежитие. Хан даже не успел что-то сказать, как сан объяснил причину его отъезда. Было сложно отпустить Минхо, но глубоко вздохнув Хан отправился вслед за Чаном, точно так же зевая. Лино несколько минут стоял около двери. Как завороженный, он просто смотрел на черную металлическую дверь. Его руки слегка тряслись, а сердце сильно билось. Он боялся заходить в квартиру. Он знал, что сейчас там пусто, Джин в своем городе и больше не приедет. Но, в этой квартире между ними было все: начиная от маленьких ссор, заканчивая любовью. Лино любил эту квартиру, она очень много значила для него и сейчас он просто боялся. Но, просто так стоять в подъезде было странным, парень достал ключи из кармана и медленно открыл дверь В нос сразу врезался приятный запах морского бриза. Джин обожала расставлять по дому диффузоры с разными запахами и морской бриз был ее любыми. От самой Джин пахло морем, Линоу обожал ее шампунь и гель для душа. Теперь этот запах ассоциировался только с Джин. Даже на пляже в Майами, Хо чувствовал только Джин и представлял ее рядом с собой. — ты всё ещё здесь, — Лино отбросил сумку в сторону и оглядел темную квартиру. На улице уже давно за полночь, квартира во мраке и не намека на живую душу, помимо запаха. От усталости и боли, Лино опустился на пол, облокотившись спиной о входную дверь. Мысли крутились вокруг девушки, без намека на танцы, которые всегда были в его голове. Сейчас ему нужно сосредоточится на бедующем камбеке, помочь лидеру с новыми песнями и придумать для них танец, но Лино не мог. Ни физически, ни морально. Он разбит, причем в дребезги. Сидя на холодном полу он представлял Джин. Несмотря на боль, он надеялся, что она сейчас счастлива, что все хорошо. Лино хотел бы оказаться сейчас в Сиднее и забрать свою малышку к себе, но сама Джин дала понять, что больше не будет рядом. Лино должен смириться и идти дальше, но он просто не мог. Сидя на полу он был в безвыходной ситуации. По щекам лились горячие слезы, хотелось кричать. Да никто его и не остановит. Несколько секунд и Лино пронзительно кричит, отдавая всю боль в этот крик. Спасибо шумоподавлению в стенах — соседи его не услышат. Зато услышит Джин… Она села на диване, как только услышала скрежет ключа в замочной скважине. Она лежала в зале, на небольшом диванчике в обнимку с Либбитом. Маленький кролик немного успокаивал, когда она ждала парня. Наверное, она особо не надеялась на то, что он приедет сразу в квартиру, но что-то подсказывало оставаться здесь. Подавив несколько порывов написать, она молча лежала на диване в ожидание. Услышав замок, она крепче сжала Либбита и села. Теперь подавляя порыв выбежать и броситься в его объятия, она просто ждала. Чего конкретно сама не знала, знала только то, что Лино сейчас здесь, в нескольких метрах. Она сама не до конца верила, что вернулась в Сеул. Как оказалось, Ван давно собирался переезжать, чтобы никогда больше не видеть родителей в родном городе. Рассказ Джин только ускорил этот процесс и через неделю после последней встречи, Ван заявился домой. — ты что здесь забыл, ублюдок, — прорычал отец, практически в лицо сыну. Ван лишь ухмыльнулся и легким движением отодвинул отца и прошел в комнату Джин. Она сидела в наушниках на полу, читая какую-то статью. — Ван, что ты… — она не успела договорить. Ван взял ее чемодан и открыл шкаф — Собирай вещи, ты уезжаешь, — Джин уставилась на него как на больного, но все сделала. На скоро накидала вещи в чемодан, положила ноутбук и нужные принадлежности. Ван в это время говорил с родителями, все еще стоя на пороге ее комнаты, — Джин уезжает, и вы ее больше не увидите, даже с шантажам она не вернется к вам, как и я. Отныне я не работаю в Сиднее, и вы больше не можете на меня влиять, а значит и влиять на Джин, — Родители уставились на сына, отрыв рот. Ван был совершенно споен, пока по щекам Джин текли слезы от осознания происходящего. Она была в спортивных штанах и большой футболке, поэтому быстро накинула поверх кофту и взяв чемодан в руку, встала рядом с братом. — Ты не можешь, — Отец был растерян и переводил взгляд от Джин к Вану — Могу. У вас больше нет ни дочери, ни сына, — Ван схватил сестру за руку и вывел из дома. По дороге до аэропорта, Ван рассказал, что уволился и сейчас они с семьей переезжают в Мельбурн. А Ван вез Джин в аэропорт, ибо купил ей билет до Сеула. Он хотел, чтобы сестра была счастлива и вот, сейчас она в родной квартире. Связка ключей лежит на столике, возле дивана. А в изголовье стоит чемодан. По квартире разнесла пронзительный крик и Джин вздрогнула. По щекам покатились слезы, и она не выдержала страданий любимого человека. Встав с дивана она на носочках направила к двери. Выглянув, она увидела сидящего на полу Лино. Его голова была опущена, а сам он дрожал. Сердце вновь сжалось и Джин продолжала винить себя. — Хо, — тихо проговорила она, но Минхо услышал. Он замер, пытаясь понять: был ли этот голос в его голове или он действительно услышал Джин, — Прости меня, — проговорила Джин, чуть по громче. Ее голос дрожал, точно также, как и тело. Сейчас она боялась реакции любимого, он ведь мог просто послать ее, выгнав за дверь. Девушка смотрела в пол, не в силах поднять взгляд на парня. Минхо же поднял взгляд. Ему потребовалась минута, чтобы осознать, что силуэт живой и в нескольких метрах действительно стоит Джин. Он никогда так быстро не вставал с пола. Мгновение и он заключает Джин в объятия, чуть приподнимая ее. Он не верил ни глазам, ни телу, ни ушам. Но она действительно рядом, уткнулась носом в его плече, всхлипывая. Лино же уткнулся носом в волосы девушке, точнее в ямку между шеей и плечами, вдыхая такой любимый аромат. Слезы не останавливались, они оба плакали, пачкая футболки слезами, но им было все равно. Они прижимались друг к другу, будто это было не в реальности. Моргнешь и все исчезнет. Только у них не исчезнет. Теперь Минхо ее так просто не отпустит — Никогда, слышишь, никогда не бросай меня, — Минхо шепчет эти слова на ухо Джин, заставляя ее прижиматься к парню сильнее. Голос хриплый, тихий. Его руки на талии девушки, но он аккуратно перемещает их к шее, разрывая контакт кожа к коже. Джин невольно хмуриться, она хочет быть рядом. Минхо тоже хочет, но сейчас ему нужно кое-что еще — прости меня, обещаю никогда не бросать, — рука Минхо оказывается на щеке Джин, и она немного трется о ладошку, чувствуя тепло. Сквозь слезы оба улыбаются и Хо слегка наклоняется к губам Джин. Мягкий и нежный поцелуй, в который оба вкладывают все любовь. Губы Джин ужасно сухие, но это не дает Минхо повода отстранится. Он немного углубляет поцелуй, заставляя Джин вскинуть голову. — Я люблю тебя, — разрывая теплый поцелуй с привкусом слез, говорит Минхо. Он касается лбом, лба Джин и не отрывает руку от щеки. Джин улыбается, блаженно прикрывая глаза. — Я тоже тебя люблю, — еще один мягкий поцелуй, который плавно перетекает в более страстный и полный любви. Теперь они друг друга не отпустят . Позже Джин расскажет Линоу причину своего резкого ухода. Да, парень будет жутко зол, но не на Джин, а на ее родителей. Он поймет и просто успокоит, не отпуская из объятий. В голове Минхо заиграла музыка и вернулась хорошие мысли. На следующий день он придет на тренировку счастливым, с новостью о возвращении Джин. Парни будут за него искренне рады. А еще через пару недель Джин придет в компанию в качестве Трейни, может быть даже дебютирует…