Солнечный зайчик

Любовь — это единственное, над чем не властно даже время и что не подчиняется никаким законам.

Liya Movadin

Чимин Чимин делал утреннюю разминку, разогревая одеревеневшие мышцы. Тело ныло от усталости, он не спал всю ночь, мысленно ненавидя себя за вчерашнее. Он должен был проверить свои чувства, хотя уже давно все для себя понял. На подсознательном уровне он понимал, что хотел поцеловать Юнги и вновь почувствовать на себе его желание. Когда он впервые за два года увидел старшего, то очень испугался. Испугался своей реакции, как тело реагировало на прикосновение даже сквозь одежду, по-прежнему испытывая трепет и остро чувствуя тепло больших ладоней. Юнги снился ему почти каждую ночь в течение полутора лет. Младший не знал, от того ли, что он все время думал о мужчине и ждал его, или просто сознание так издевалось над психикой. Когда Мин явился в студию во второй раз, Чимин снова не мог уснуть накануне почти всю ночь. Удалось вздремнуть только под утро, и Юнги снова и снова бросал Чимина во сне одного, говоря что-то о семье и детях. Как итог — не выспавшийся и злой, как черт, поехал на работу. Потом появился раздражающе мягкий и все понимающий Юнги. Чимин запечатал этот образ и думал, что убрал далеко. Но одно его появление и в душе снова хаос, а ещё страх снова начать надеяться на счастье и быть отвергнутым. Два года назад не сломаться помогла злость, сначала только на родителей, затем на Юнги и, конечно, на самого себя. Она разъедала его изнутри, отравляла, но затмевала всеобъемлющую боль. Больше никому не доверять и не верить, чтобы не переживать это снова. Чимину хватило этого опыта на целую жизнь вперед. Он где-то слышал, что первая любовь не бывает счастливой, но то, как она разрушает, — познал на себе. Юнги показал, как это: сначала ответил на чувства, приласкал, заставил почувствовать себя самым нужным человеком. Чимин с радостью отдал своё юное любящее сердце, не раздумывая, ведь такой невероятный человек ответил взаимностью, разве это не было счастьем? О тревожных ночах Юнги ничего не знает. Старший спал, а Чимин всматривался в прекрасное лицо, выглядящее совсем юным во сне, и боялся. Он ужасно боялся, что однажды Юнги действительно захочет детей. Решит, что его жизнь пуста рядом с Чимином. Что он тогда будет делать? Парень все готов сделать для хена, но понимание, что как бы он не старался, полноценную семью дать Мину никогда не сможет. Это осознание причиняло парню невероятную боль, все чаще испытывая чувство вины, что он лишает горячо любящего детей Юнги такого счастья. Тогда Пак по-настоящему понял, какой он эгоист, как не хочет даже мысленно представлять, что потеряет любимого. А брюнет продолжает смотреть с любовью, греть холодные ладошки в больших тёплых руках, целовать так, что горят лёгкие от нехватки воздуха. Как потерять это все? Чимин не сможет без утренних поцелуев, объятий, без любимых глаз, он не сможет заснуть без него и просыпаться не захочет. Сам того не осознавая, его любимый ранил Чимина в самое больное место, когда сказал о желании стать отцом. Тот страшный день, когда отец и мать застали их вместе, поделил жизнь парня на до и после. Первые дни в Пусане сопровождались бесконечными скандалами и спорами. — Отец, пойми меня. Эта любовь не что-то грязное, что ты себе напредставлял! — Это то, что нужно лечить, — в гневе кричал Югем. — Разве это болезнь? — кричал от обиды блондин. Никто никогда не поймёт, если даже родители не хотят попытаться. — Именно! Есть болезни, от которых многие не в силах излечиться, и люди умирают, а у тебя что? Дурь в голове, которую нужно выбить! Отправляйся к психотерапевту или психологу. Пройди терапию, вправляй на место мозги! У тебя не неизлечимая болезнь, в конце концов! И парень понял, что бесполезно, что родные люди стали вдруг далёкими и чужими. Хери и Югем изо всех сил делали вид, что ничего не происходит. Они будут продолжать жить дальше как раньше, будто не отняли у сына смысл жизни, будто Чимин не открывал им свою душу в надежде быть хоть немного понятым. Эта лицемерная попытка притворяться счастливой семьей вызывала тошноту. Чимин видел на себе встревоженные взгляды матери и изучающие отца, словно они всерьёз считали его больным и отличающимся от других людей. Одним словом, чувствовал себя каким-то прокажённым. Со временем блондин начал понимать, что виноваты не совсем родители, виновата общественность, частью которой они были. Власть была так же лицемерна, что старательно делала вид, что в стране нет иной любви, кроме как любви мужчины к женщине. Корея строго следовала институту брака, к которому относились чрезвычайно серьезно. Такие как Чимин и Юнги находились за невидимой, но четко проведённой чертой. Их просто лишали права на нормальное существование. Они — отклонение от нормы.

*

Чимин чуть не задохнулся от боли, резко разжимая руки. Все это время, пока мрачные мысли одолевали его, сам того не замечая, сильно сжимал руки вокруг брусьев. Парень стал рассеянно массировать затёкшие кисти, а глаза все время возвращались к настенным часам. Занятий сегодня не было, но он с досадой понял, что ждёт прихода Юнги. Хотя он вряд ли придёт, особенно после того, что было вчера. Чимин видел, как мужчина сильно разозлился. Настроения и желания танцевать не было. Парень присел на стул и продолжал ждать. Так глупо, Чимин ведь хотел, чтобы брюнет уехал. А сейчас Юнги, скорее всего, уже в дороге по направлению в Сеул, так почему младший не чувствует облегчения? Пак рассеянно крутил мобильный в руках, раздумывая, не сменил ли брюнет номер телефона. Неожиданно его телефон сам ожил в руках, невольно заставив вздрогнуть. Почему-то сразу подумал, что это Юнги. Но встревоженно выпрямился, увидев неожиданное имя — Джин-хен. Почувствовав неладное, парень ответил. — Чимина, привет, — сказал знакомый приятный голос. — Привет, Джин-хен, — хрипло ответил Пак. — Я так рад тебя слышать. У тебя все хорошо? — Да, хен. Все нормально. Прости, что не звонил тебе, — парень корил себя за это, но тогда он не мог ни с кем общаться, тем более с другом Юнги. — Брось, вряд ли кто-то из нас троих виноват в этом, — мягко заметил Ким. — Спасибо, — прошептал парень. — Чимина, я знаю, что Юнги в Пусане и что он поехал к тебе, — голос мужчины стал взволнованным, — ты знаешь, где он сейчас? — Нет, — Чимин прикрыл глаза, сгорая от стыда, вспоминая вчерашний день, — он уехал вчера, и сегодня я его не видел. Почему ты ищешь его? — Он не отвечает на звонки, — расстроенно сказал Джин, — я звонил в отель, просил нас соединить, но в номере никто не отвечает. Потом через некоторое время и вовсе сказали, что Юнги не появлялся там со вчерашнего дня. Я так надеялся, что ты что-то знаешь. Просил ведь его не пропадать и отвечать на звонки. Чимин не смог подавить тревогу. — Может, он поехал осматривать достопримечательности. Мы говорили об этом, он планировал сделать это, — стараясь успокоить себя и Джина, предположил парень. — Тогда что ему мешает ответить на звонок? — Я поищу его. — Чимина, вы не помирились, да? Парень вздохнул. С чего хен решил, что от одного появления Юнги все сразу изменится и они снова будут вместе? — Нет, но решили, наконец, разойтись с миром, — хрипло ответил Чимин. — Я так и знал, что он тебе ничего не рассказал, — раздраженно произнес Ким. — О родителях? Рассказал. — Нет. Я о том, что с ним было потом. Пак похолодел. — О чем ты, хен? — Ты слышал о том, что депрессии и нервные срывы случаются только с теми, кто просто устал быть долгое время сильным? И Джин рассказывает все без утайки, не жалея чувств Чимина. Ведь Ким не Юнги, который от всего ограждал, лишь бы любимому не было плохо. Рассказывал, что, не сумев затащить Юнги к врачу, сам советовался со специалистами, только бы вытянуть друга из состояния вечной безучастности ко всему. Говорил, как впервые с большим трудом сумел заставить его хоть немного поесть, что Мин забывает поесть даже сейчас, если ему не напомнить об этом. Как ему приходилось подмешивать снотворное, лишь бы друг мог поспать хотя бы немного. Как Джин чуть не заплакал, когда Юнги, наконец, проявил интерес к работе и музыке. Это и многое другое, в мельчайших подробностях. Слушая хена, парень медленно сгорал изнутри, а в голове звучали обрывки фраз: «Я отпустил», «я жил хорошо». Юнги снова лгал ему, лишь бы больше не навязываться и не мешать жить. Чувство вины разрывало грудь, обидные слова и колкости, брошенные в лицо Юнги, снова и снова крутились на повторе в голове. Парень считал себя взрослым, а сам вёл себя хуже избалованного ребёнка. Он потом себя будет мучать, Пак решил, что никогда себя не простит за отвратительное поведение по отношению к мужчине, но сейчас необходимо было найти его. Столько раз парень смотрел на старшего и примечал, как он похудел, но ни разу не подумал, что сам был этому причиной. Ему хотелось кричать от несправедливости. Чимин выбежал на улицу и, поймав такси, отправился в одно место, которое они когда-то обсуждали с Юнги. Flashback — Ты должен побывать там, хен. Я вырос на этом пляже, — увлечённо рассказывал Чимин, — там песок белый и мелкий, просто невероятно мягкий, как сахарная пудра. Там можно гулять хоть весь день. Покажу тебе необычный мост, у него прозрачное дно, и ощущение такое, будто идёшь по волнам. — Мы побываем там, обязательно, — Юнги внимательно слушал блондина и улыбался, — только недавно закончился мой отпуск. Подождём месяц и отправимся туда вместе, возьму пару дней отгулов. — Может тогда лучше летом? Это было бы здорово, мы могли бы там встретить вместе рассвет.

***

Парень набирал знакомый номер три раза подряд, телефон был отключен. Вне себя от тревоги он сообщил название места водителю такси. Чимин инстинктивно решил начать поиски именно с пляжа Сонгдо. Он чувствовал, что Мин может быть именно там. Место пестрило многочисленными кафе и забегаловками для посетителей и туристов. Парень, щурясь от солнца, осмотрел навесные мосты и безлюдный берег. Из-за сильного ледяного ветра море было особенно неспокойным, волны с грохотом разбивались друг о друга, образуя густую белую пену. Воздух был насыщенным, таким привычным и знакомым с детства. Посильнее запахнувшись в куртку и ёжась от холода, к своей радости, он смог разглядеть мужчину. Юнги медленно брел по песку вдоль берега, почти у самой кромки воды. Полы его небрежно расстегнутого пальто развевались по ветру, волосы растрепались, а сам он неотрывно смотрел на синие волны. Брюнет чуть пошатывался при ходьбе, и младший понял почему, заметив в чужой руке распечатанную бутылку виски. Мин был так красив и выглядел таким несчастным, что Чимин кое-как сдержал душащие его слёзы. Парень шёл Юнги навстречу, ожидая, когда тот его заметит. Но мужчина не видел ничего, кроме моря. Повернувшись всем телом к бушующей стихии, сел на песок, подтянув колени к себе. Юнги сделал глоток прямо из бутылки и положил голову на колени, обхватив себя руками. Взволнованный парень ускорил шаг и, чуть поколебавшись, присел рядом со старшим, подавляя в себе желание обнять мужчину. — Хен, — робко позвал его Чимин. Сначала Юнги решил, что у него галлюцинации, но все же поднял голову и с трудом сфокусировал взгляд на парне. — Ты здесь? — удивленно моргнул Мин, — как ты тут оказался? Неужели снова проверка понадобилась? Извини, я не в настроении сейчас. Мужчина горько улыбнулся и отвернулся к волнующемуся морю, что почти заглушало их голоса. — Прости меня. Я вёл себя как последняя тварь, — донёсся до старшего срывающийся голос. — Я не зол на тебя, — его речь была слегка замедленной из-за действия алкоголя, а голос печальным, — помнишь, как мы хотели приехать сюда вместе? Пак кивнул, незаметно смахивая непрошеные слёзы. — Конечно. Я ничего не забыл, не потому что не мог, а потому что не хотел забывать, — произнес парень, чувствуя, что сейчас просто задохнётся от переизбытка вины и нежности. Чимин снял с шеи большой шарф и осторожно обмотал им Юнги. Мин улыбнулся и поймал руки младшего в свои ледяные. Он стал целовать нежные запястья, маленькие ладони и поочерёдно каждый палец, все совсем как раньше, все как он любил это делать. — Я так скучал по твоим рукам, — счастливо улыбаясь, сказал брюнет, словно получил в свои руки какой-то бесценный дар. Не выдержав, парень уткнулся в плечо Юнги и зарыдал. — Пожалуйста, скажи хоть раз, какая я сволочь. Ты никогда не злишься на меня и всегда прощаешь. Я этого не заслуживаю, я не заслуживаю тебя, — прохрипел Чимин. Мужчина раскрыл свои объятия и прижал к себе парня, нежно поглаживая по голове. — Почему ты такой, — продолжал горько рыдать Чимин, — почему все держишь в себе, ты ведь себя разрушаешь, так ведь нельзя. Сорвись на мне, ударь, сделай что-нибудь, но больше так не мучай себя. Парень почувствовал, как Юнги целует его волосы и нежно приподнял чужой подбородок пальцем. — Как я могу злиться на тебя, зайчик? Что бы ты ни сделал, никогда не смогу ненавидеть тебя. Ты самое дорогое, что у меня было, — карие глаза смотрели так тепло и понимающе, что Чимин зашёлся в новом приступе. Таких, как Мин Юнги, больше нет на свете. Как можно быть таким терпеливым и любящим? Чимин думал, что сейчас утонет в чёрной тоске и боли, он был не в силах перестать плакать, и ему было плевать, что он, точно девчонка, бьется в истерике. Он жалел не себя, не за себя было обидно. Этот замечательный, бесконечно добрый человек не заслуживал всего того, что с ним случилось. С ним обходились несправедливо, родители обоих парней, коллеги, в конце концов — он сам. Чимин должен был быть последним человеком, кто бы мог причинить боль Юнги, а он напротив, оказался хуже всех, ранил больше всех. Когда уже казалось, что слёзы закончились, а в душе остались только пустота и тупая ноющая боль, он продолжал обессилено прижиматься к Юнги. Парень жадно вдыхал родной запах, цепляясь за толстую ткань пальто. Старший все это время обнимал Чимина и укачивал в руках, шепча ласковые слова. — Все будет хорошо, — мягко сказал Юнги, гладя парня по опухшему от слез лицу. Молодые люди продолжали долго сидеть в обнимку и смотреть на непокорные волны, но ничего не видели, пребывая каждый в своих мыслях. Пряный морской воздух успокаивал, даря волшебное ощущение, что они одни на земле. Чимину хотелось навсегда остаться здесь, только бы продолжать прижиматься к человеку, в котором он всегда будет нуждаться. — Джин-хен звонил мне. Он искал тебя и сильно переживал, — сипло сказал парень, шмыгая покрасневшим носом, — нам нужно связаться с ним и успокоить его. — Так ты говорил с ним, — кивнул сам себе мужчина, напрягаясь, — он что-то рассказал тебе, так ведь? Чимин высвободился из объятий и поправил одежду старшего. — Да, он рассказал мне правду, которую ты мне не собирался рассказывать, — ровно сказал Пак,— я благодарен ему. — Чимин, — протянул Юнги вздохнув, — тебе не нужна эта правда. Сейчас у тебя есть другие отношения. Ты разлюбил меня, но ту, кто понимает тебя и любит, нужно ценить. Хана. Чимин зажмурился. Только не сейчас. Пак не хотел думать сейчас о ней, когда все и так теперь сложно и запутанно. — Не повторяй моих ошибок и не отпускай дорогого тебе человека, — продолжал Мин, — прошу тебя, не волнуйся. Я продолжу жить, как жил, и буду рад, если ты будешь счастлив. Больше никогда не расстраивайся из-за меня. Младший был не согласен со словами Мина, но не стал спорить. Чимин должен поговорить с Ханой и все прояснить. Разум кричал, что нужно сделать это немедленно, но он не хотел сейчас уходить. — Могу я спросить кое-что? — голос Юнги вывел его из раздумий. — Конечно. — Мне немного неудобно спрашивать, но как ты понял, что можешь завести новые отношения, и почему это была именно девушка? Это было такое сильное чувство? — Никак, это получилось немного странно, — он положил голову на плечо старшего, — полтора года я был одинок. Мне ничего не хотелось, об отношениях я и думать не хотел. А Хана всегда была рядом и поддерживала. Я чувствовал, что нравлюсь ей, и сам предложил встречаться. Сначала я сомневался, правильно ли поступаю, но потом понял, что она хороший человек и даже нравится мне. Я никогда не допускал мысли о связи с парнем. Ты тот, кто навсегда останется… Не хотел принадлежать кому-то кроме тебя. Я бы не смог. Юнги поцеловал в висок любимого, словно благодаря за откровения. Они причиняли боль и в то же время дарили душевное спокойствие. — Мы встречаемся полгода, но я не уверен, что хороший для неё парень. Я такой невнимательный, хоть и старался, чтобы она не чувствовала себя одинокой рядом со мной. Потому что сам был одинок рядом с ней. Чимин не сказал этого вслух. — Не говори так, — пожурил его Юнги, — уверен, что ты хорошо к ней относишься и все же любишь. — А ты? С кем ты себя видишь в будущем? — стараясь как можно незаинтересованней спросить, Чимин внимательно наблюдал за мужчиной. Мин растерялся, не зная, что ответить, чтобы снова не заставить парня сомневаться. В голове неоновой вывеской горело: только с тобой. — Я… мне не до отношений, — пряча глаза, ответил старший, — но это точно будет не парень, потому что чувствую то же, что и ты. Мне уже двадцать семь, а первая любовь со мной случилась в двадцать пять. И это было лучшее время за всю мою жизнь. Такое больше нельзя повторить. Чимин, наконец, улыбнулся так, как раньше. Сердце забилось быстрее, и мужчина, протянув руку, коснулся солнечной улыбки, будто наконец согреваясь. Они шли по песчаному берегу, ладонь Чимина была в руке Юнги, и не было ничего более правильного в этот момент. Мужчине было все равно, даже если бы весь пляж был переполнен людьми. Сейчас брюнет создавал себе новые счастливые воспоминания, которые всегда будут греть его в дальнейшем. У Чимина напротив тоскливо сжималось сердце. Они шли рядом, чтобы в итоге расстаться и остаться воспоминанием друг для друга. Парня не оставляла мысль, что они снова делают чудовищную ошибку. Пак резко остановился, разворачиваясь к мужчине. — Юнги-хен, я… И тут громко зазвонил его мобильный. Он взглянул на экран и растерянно посмотрел на старшего. — Ответь, — понимающе кивнул Мин и мягко отпустил ладонь парня. Он отошёл чуть дальше и, подняв выброшенную на берег маленькую морскую звезду, аккуратно бросил ее обратно в море. Мужчина медленно продолжал идти вперёд, рассматривая и подбирая иногда красивые раковины. —Да, — ответил Чимин, неотрывно наблюдая за мужчиной. — Чимини, привет. Как твои дела? Все нормально? — услышал он голос Ханы. — Все в порядке. — Ты что у моря сейчас? — удивилась девушка, — мы же вместе туда собирались. — Извини, я не планировал сюда приезжать, так получилось. Мне нужно было увидеть одного важного человека. — О, — только и сказала Хана, — ладно, ты потом расскажешь мне? — Конечно. Я перезвоню тебе позже, хорошо? Он нетерпеливо сбросил вызов и нагнал Юнги, который уже успел отойти на приличное расстояние. Брюнет только мило улыбнулся, когда Чимин схватил его за руку, не собираясь отпускать. Они чувствовали себя странно, не находясь в отношениях, ничего не обещая, но касались друг друга при каждом удобном случае, будто так и нужно. Парни чувствовали душевное умиротворение, вот уже как два года скучая по этому ощущению уюта. Спустя два часа, окончательно замёрзнув до дроби в зубах, они решили согреться и пообедать в тёплом кафе. — Тут готовится самая лучшая в Пусане каша из морских ушек, — сказал Чимин, грея руки о стаканчик с кофе. Каша была просто объедением, Юнги не помнил, что когда-то пробовал такую в Сеуле. Возможно, дело было также в атмосфере, в компании любимого человека, в душевном уюте, который снова обрёл. Чимин же внимательно наблюдал, как старший с аппетитом ест еду, которую Пак выбрал не случайно. Парень был уверен, что Юнги ничего не ел со вчерашнего дня, а каша из морских ушек была очень питательной и полезной для желудка. Они продолжили гулять и побывали на белом мосту с обманчиво отсутствующим дном. Юнги боялся высоты, и было жутковато, а Пак откровенно веселился. Посетили также навесные мостики, что опасно раскачивались на сильном ветру. Юнги уже мысленно прощался с жизнью, отчаянно цепляясь за поручни, когда мост стало опасно швырять из стороны в сторону. Время пролетело незаметно, никому из них не хотелось заканчивать их прогулку. Ужинали молодые люди уже в другом кафе, где подавалась чудесная рыба на углях с овощами. Спустя долгое время у Юнги, наконец, появился нормальный аппетит. Чимин сам сел за руль кроссовера. Юнги хоть и выпил не много и был уже совершенно трезв, но все же оба понимали, что алкоголь в крови не успел бы вывестись за день. — Не знал, что ты пьёшь виски, — усмехнулся Чимин, глядя на практически полную бутылку коричневого цвета. — Я и сам не знал, — пожал плечами мужчина и поморщился, — отвратительно на вкус. Хотя, все это больше из-за того, что я не разбираюсь в выпивке. Чимин улыбнулся. Все, что выпил когда-то при младшем Юнги, это банка пива и несколько бокалов вина. Парень все смотрел на Мина, словно не мог наглядеться. — Не смотри на меня, — брюнет смущённо спрятал лицо рукой, — я, наверное, отвратительно выгляжу. — Нет, все такой же красивый, — искреннее ответил Чимин и, немного смутившись своих слов, перевел тему, — где ты ночевал? В отеле Джину сказали, что тебя не было со вчерашнего дня. — Спал в машине. Хотел застать рассвет, — проворчал Юнги, — точно, Джин. Юнги открыл бардачок и вынул телефон, который был разряжен. Наверное, умер, не выдержав бесконечных звонков друга. Как только поставил мобильный на заряд, сразу включил и перезвонил обеспокоенному другу. Ким был на съемках, и Юнги ощутил укол вины за то, что заставил волноваться друга тогда, когда тому необходимо было сконцентрироваться на важной работе. Пообещав купить ему хороший сувенир из Пусана, они попрощались. — Ты уезжаешь завтра утром? — невольно напрягся Чимин. — Да. Я уезжаю и надеюсь, что могу быть спокойным за тебя, — кивнул Юнги, имея в виду, что парень больше не одинок. Пак промолчал. — Ты сейчас домой или в школу? — спросил мужчина. — В школу. Там остались кое-какие дела, и к тому же мне есть о чем подумать. Дома родители, а при них сам понимаешь… — Кстати о родителях, Чимина. Не обижайся на них, они у тебя хорошие люди. Сам редко общаюсь с отцом и мамой, и хотя у меня не сложилось с ними тёплых отношений, все же понимаю, как это неправильно. В ближайшее время я хочу посетить родной город и дом. Они вправе иногда ошибаться, думая, что лучше знают, что для нас правильнее. — Хорошо, — кивнул Пак, не представляя даже, как сможет снова выстроить с ними прежние отношения. — Давай мы доедем до твоей школы, и дальше я воспользуюсь услугами водителя по-найму, — предложил старший. — Но мне не сложно отвезти тебя, — запротестовал парень, подольше не желавший отпускать мужчину от себя. — Я знаю, Чимина, но тебе ещё потом добираться домой. Не засиживайся до поздна в школе.

*

Молодые люди подъехали к школе, и Чимин пригласил Юнги внутрь, чтобы подождать замену водителя. Мужчина снова прошёлся по студии и нежно погладил большую объёмную тетрадь на столе. — Тут пахнет тобой, — мягко заметил Юнги. — Это от нас обоих пахнет сейчас морем, — улыбнулся уголком губ парень и, затаив дыхание, спросил, — Юнги-хен, ты не против, если я навещу тебя в Сеуле? — Конечно, не против. Наш с Джином дом всегда открыт для тебя, — мягко произнес брюнет, не скрывая радости. — Спасибо, — искренне поблагодарил Пак. Старший вдруг посмотрел куда-то за плечо Чимина, и застыл камнем. Парень обернулся, удивившись переменам в Юнги. В дверях студии стояла Хана, приветливо улыбаясь. — Привет, я не помешала? Я проезжала мимо на автобусе, заметила машину у школы и поняла, что ты тут. Второй этаж ведь сегодня не работает. Пришла поздороваться, — девушка была небольшого роста и мило улыбалась. Хана подошла к парням ближе, с любопытством разглядывая Мина. Чимин натянуто улыбнулся, внутри все сжалось. Как же она не вовремя. — Это твой важный друг? — спросила девушка и слегка поклонилась, — здравствуйте, я Ли Хана. — Здравствуйте, я Мин Юнги, — отмирая, кивнул мужчина и тоже вежливо ответил на поклон. На языке образовалась горечь, когда ему пришлось произнести, — приятно познакомиться. Юнги именно такой и представлял себе девушку. Хрупкая, милая и красивая. Теперь и к горлу подступила обжигающая желчь. Они были красивой парой. Старательно держа свои чувства под замком, мужчина изо всех сил не желал поддаваться боли, чтобы не сойти с ума. — Хана, тебе нужно было ехать домой, уже поздно, — Чимин не знал, куда деться от стыда и неловкости, невольно вспоминая свои чувства, когда видел Юнги с Мирой. Хуже этого нет ничего. — Чимин, — вмешался старший, — мне пора. Водитель уже подъехал. Расстроенный Пак обернулся к старшему. Неужели они не попрощаются нормально? Юнги понимал его чувства, успокаивающе кивнул и погладил чужое плечо. — Все в порядке. Мы ещё увидимся, когда решишь приехать в Сеул. Парень подался вперёд и крепко сжал Юнги в объятиях. И сразу же почувствовал, что его обняли в ответ. Едва сдерживаясь, чтобы не умолять его остаться, Чимин с трудом отпустил его. Тепло горячих объятий быстро заменил холод. Юнги ушёл, и Чимин зажмурился от страшной пустоты внутри, почему снова это чувство? Хана коснулась его плеча. — Чимина, что с тобой? — встревожилась Ли. — Все нормально, — он взглянул на девушку, — давай поговорим. — Что-то случилось? — девушка присела на стул и вопросительно уставилась на парня. — Хана, я больше не буду обманывать тебя и себя. Парень рассказал ей обо всем. О том, что любил мужчину, что Юнги важен ему до сих пор. Просил прощения, искренне сожалея, что у них ничего не вышло и что если оставить их отношения прежними, то они никогда не смогут стать по настоящему счастливыми. Чимин не стал предлагать Хане сохранить дружбу, понимая, как это жестоко. Пак натворил достаточно дел и больше не хотел тонуть в собственной лжи и заниматься самообманом.

*

Отель «Коммодор» Юнги собирал в сумку свои вещи, не желая заниматься этим утром и терять теперь уже драгоценное время. Он больше не хотел оставаться тут ни на минуту больше. В принципе можно было бы нанять водителя до Сеула, но его не оставляла мысль заехать утром к Чимину в школу и дать им обоим возможность попрощаться нормально. Это конечно, глупая отговорка, на самом деле просто ещё раз хотел увидеть Чимина и крепко обнять. Еще раз сказать, что будет каждый день ждать его в гости в Сеул. Мин обвёл взглядом не спящий ночной Пусан. Юнги ни разу не повезло здесь, и мужчина твёрдо решил для себя, что больше сюда уже никогда не вернется. Да, здесь он оставляет остатки своего измученного сердца тому, кому это уже не нужно. Но мужчина был рад, что Чимин хотя бы больше не ненавидит его. Сна как не бывало, он бесцельно двигался по номеру, стараясь унять беспокойное сердце и уверяя себя, что, как только уедет, ему станет легче. Неожиданный звонок, раздавшийся в полной тишине, заставил мужчину подскочить. Увидев имя, он быстро схватил телефон и моментально ответил. —Юнги, — голос Чимина дрожал. — Что случилось? Ты где? — испугался старший. — Я… я у твоего отеля, — нервно ответил парень. — Я сейчас спущусь, никуда не уходи. Юнги мчался вниз так, как будто от этого зависела его жизнь. Почему вдруг Чимин здесь? Все ли с ним в порядке? Оказавшись на улице, он сразу увидел парня, бледного и чуть дрожащего от волнения. Брюнет машинально провёл по его телу руками, проверяя все ли с ним в порядке. — Что с тобой, зайчик? — испуганно спросил старший. — Все нормально. Хен, — Пак тяжело сглотнул, — я просто не мог успокоиться, когда ты уехал. Пожалуйста, скажи мне честно, ты все ещё любишь меня? Юнги схватил его в объятия и порывисто прижал к себе. — Как же ты меня напугал, — с облегчением прошептал мужчина, — думал, тебе что-то сделали. — Ответь мне, — наслаждаясь родными объятиями, упрямо спросил парень. Он чуть отстранился и заглянул в глаза Юнги. — Мы снова сделаем ошибку, если разойдёмся, я чувствую это. Я больше не хочу продолжать жить так. Я люблю тебя, Юнги-хен. Скажи мне, что думаешь так же, пожалуйста. Все происходящее было настолько нереальным, что Юнги все продолжал касаться любимого, гладил волосы, целовал глаза, щеки, губы, аккуратный нос. Он делал это с осторожностью и со всей нерастраченной нежностью. Мин так часто видел это во сне, что боялся проснуться в пугающем одиночестве. Только из-за Чимина старший понял, почему многие люди так боятся этого слова. На самом деле, они боятся не самого одиночества, а прожить пустую жизнь без любимых людей. — Я люблю тебя, зайчик, — нежно ответил старший, продолжая целовать, — всегда любил. Больше не отпущу тебя. Никогда. Чимин прикрыл глаза, улыбаясь заветным словам, что уже не надеялся услышать. Чуть запрокинул лицо, наслаждаясь желанными прикосновениями и прислушиваясь к восхитительным ощущениям, которые способен дарить только один человек. В этот момент два разбитых сердца, наконец, смогли свободно потянуться к друг другу, больше не удерживаемые ни сомнениями, ни предрассудками, ни недосказанностью. Юнги с горящими любовью глазами наблюдал, как плавился в его руках парень, благодаря его за смелость. За то, что он снова смог сделать шаг навстречу. Это в последний раз, мысленно обещает себе Юнги, теперь он никогда не отпустит парня от себя и не допустит больше таких глупостей. Той ночью, в номере отеля, они с трепетом раздевали друг друга и не могли избавиться от ощущения, словно это происходит с ними впервые. Но больше никто не смущался, жадные и требовательные поцелуи обжигали, горячие тела сплетались воедино, казалось, вместе с их душами. Восхищённый взгляд старшего заставлял Чимина трепетать, почувствовать себя самым желанным и единственным. Парень с ошеломляющей ясностью понял, насколько ему не хватало такой близости с Мином, когда чувствуешь себя чуть болезненно заполненным, когда чувствуешь сильные и в то же время нежные руки на себе. Он чувствовал себя по-настоящему цельным только с Юнги. Той ночью они не сомкнули глаз, будучи не в силах наговориться, и продолжали изливать душу, облегчая друг другу страдания. Затем снова и снова, загораясь от простых касаний, занимались любовью. Юнги заснул в десять утра под нежный голос Чимина, что убаюкивал и бесконечное количество раз шептал: «прости меня».