У нас получится?

***

      Ну, Марси, ты молодец – заявление смогла написать. Но это не помогло избавиться от ужасной дрожи в теле: вроде и успокоительные пила, вроде и тревога отступила, но всё беспрерывно дрожит. Вот и иду я домой, изможденная и безрадостная. Я не могу поверить в то, что всё это взаправду. Я не хочу в это верить. Мне кажется, что я живу в каком-то кошмаре, или в психологическом хорроре. Ветер всё ещё очень сильный, да и как-то прохладно стало… Дорожка, по которой я иду, практически не освещается, и видно лишь слабый свет в конце улицы. Я так не могу… Всё, что было в моих руках – всё пропало. У меня пропали мои близкие люди, я работаю на работе, которая мне нахуй не сдалась, и живу не той жизнью, которой я хотела!       И потерявши контроль над эмоциями, не осознавая в полной мере того, в каком я отчаянии, толкаю урны ногами, по пути срываюсь на фонарных столбах и бью их со всей силы, иногда промахиваясь. В конце концов понимаю, что этот гнев бессмыслен, и тупо плачу. Становится стыдно за эмоции, за это состояние, за то, что не смогла защитить близких.             Сажусь на первую попавшуюся лавочку и продолжаю рыдать. Какой позор. Я пытаюсь закрыть лицо руками, больно деру себя за щеки, чтобы быстрее прийти в себя, и прячу их в своем локте. Почему это всё происходит со мной..? Я даже не хотела плакать: мне казалось, что я могу справиться со своими проблемами без слёз. Это так унизительно. Но ноги сами домой не дойдут.. или я ошибаюсь?

***

      И всё-же, домой я дошла. Моя голова была совершенно пуста, и думать я не могла ни о чем. Я на ватных ногах зашла в эту квартиру, которую считала своим домом только тогда, когда здесь была Энни, и то… Где она теперь..?        Не знаю где была Энн сейчас, но кое-кто, кто с ней очень тесно связан, дал о себе знать. Домино крутилась у моих ног, ластилась и водила хвостом по моей голени. Бедняжка, я же совсем забыла покормить её. В то время, как любвеобильная кошечка трапезничала на кухне, я за ней пристально наблюдала, пока не поняла, что и сама ничего не ела. Но аппетита совсем не было, а от моего раздосадованного состояния только и воротило. Помнится, что моя мама передавала мне ромашковый чай на новоселье… Думаю, от него мне хуже не станет.        И вот опять, словно от третьего лица я наблюдаю за своими действиями… Хотя чай я ещё не пила, но от одного вида плавающих цветочков в кипятке тянуло спать. Этот запах легко пробирался куда-то глубоко под кожу, оставляя за собой малозаметный след тепла, и зарождал чувство, что по всем венам проросло ромашковое поле. Но когда я беспрерывно, потеряв счет времени, пялилась на эту же кружку – теплого чувства уже не было. Возможно, это было связано с тем, что чай уже остывал, а я продолжала погружаться в свои мысли. 

«В какой момент пропала Саша?»

— Я же даже не заметила её пропажи, пока не пропала Энн, — шептала я, — почему я не могла элементарно поинтересоваться дошла ли она домой, как и всегда? 

«Как так вышло, что Энн смогла пропасть во второй раз?»

— Почему я не находилась рядом с ней..? — я продолжала прожигать чашку взглядом и вела монолог со своими мыслями, — Я ж-же, блин… — запнулась я, — я же знала, что все мы в опасности! Почему я не смогла сделать всё, ради того, чтобы они не пострадали? 

«Потому что, Марси, ты плохой человек. Ты плохая подруга. Ты плохая девушка. Ты плохая дочь. Ты плохая начальни…» 

— Да грёбаные мысли! — резко выкрикнула я в пустоту, — Я совершила много промашек, о которых я сожалею, и это не делает меня плохой в этой истории! Я не могла знать всего, но, — я резко затихла, набирая воздуха, — да, я всё же знала больше, чем Саша и Энн. Это делает меня плохой, да? Д-да, по итогу я виновата. Вот чёрт, я же могла всё поменять! Я могла не допустить этого!        И, упс, прозвучал треск.       Кажется, ромашковый чай тут не помог, и моя чашка пострадала… 

***

      Чёрт возьми, а я ведь забыла, как тяжело мне засыпать без Энни. Я чувствую себя на какой-то пытке: моё дыхание учащается с каждой секундой, пот непроизвольно скатывается по лицу, зрачки, как какие-то жуки, метаются из стороны в сторону, и, ставлю пари, расширяются от темноты. Зажмуривши глаза до искр, я фокусируюсь только на своём дыхании, и это мне совсем не помогает. Темнота начала меня поглощать, и, как итог, я не выдержала и включила светильник. Вместе с этим, я дотянулась до телефона и зажмурилась вновь от поступающего света. Торопливо зашла в чат, и дрожащими руками принялась печатать… 

«Моя любимая Энни, мне так жаль за всё это. Надеюсь, что у тебя сейчас всё хорошо и мы скоро снова будем вместе».

«Мне тебя очень не хватает, и мне жаль, что я позволила втянуть вас в это».

«Возможно, я ошибаюсь по поводу того, почему вы с Сашей пропали, но моё чутье подсказывает, что это связано с моей работой. Как бы мне хотелось, чтобы я ошиблась, и наутро ты бы приготовила мне самый вкусный в мире завтрак…».

«Я очень люблю тебя, Энн, и очень хочу быть рядом с тобой. Без тебя тут невыносимо».

      И стоило мне это написать, как я почувствовала, что что-то мокрое снова течёт из моих глаз. В мгновение я ощутила, как мне перекрыли воздух, а затем последовал громкий всхлип. Я отложила телефон и закрыла руками лицо, но мои всхлипы продолжались. Из меня словно высосали всю энергию, и силы оставались только на то, чтобы от души наплакаться, чего делать не хотелось, но я не могла себя сдержать.       На мои отчаянные рыдания прибежала Домино, будто чувствовала, что мне сейчас нужно хотя бы чье-то присутствие. Она ловко запрыгнула на кровать, протоптавшись по моим ногам, и аккуратно залезла ко мне на живот. В ту же секунду я схватила её, мягко прижав к себе, и, скорее всего, именно в этот момент я уснула. 

***

      Кажется, сегодня у меня был хороший сон. Недосып не ощущался, но ощущалось разочарование. Разочарование от того, что реальность не совпала с моим сновидением. Во сне – Энн всё-таки вернулась домой. Почему это не могло быть реальностью? Просто: почему? Почему я не могла, как обычно, прийти домой, чтобы Энн меня встретила? Это было так сложно?! Боже, не хочу я в это всё верить! И… Погодите…        А как я оказалась на работе? В своём офисе?       Не могла же я добраться по привычке? Хотя, я совсем не помню, как здесь очутилась. Сложно о чем-то думать… Время тянется будто во сне – то слишком быстро, то слишком медленно. Всё это очень утомляюще и странно. Я не слышу ничего: звуки резко становятся чересчур громкими, а в следующее мгновение всё стихает, и слышно лишь моё сердцебиение. Я могу с удивительной восприимчивостью почувствовать как моргаю, и как ресницы прикасаются к коже. Глаза продолжают носиться по разным сторонам, и не могут сфокусироваться на чем-то конкретном.       Внезапно, моя голова начала раскалываться от боли, но, закрыв уши, это потихоньку уходило. Но есть одно "но" – звон в ушах продолжал расти. Это продолжалось до тех пор, пока перед глазами не начала мелькать черная макушка. Дрейк, заставивши меня вздрогнуть, аккуратно приблизился ко мне. Всё до сих пор было расплывчатым, так что я была слепым котёнком.  — Мисс Ву, у вас что-то стряслось..? — словно спрашивая разрешения поинтересовался парень, — У вас очень грустный вид, а ещё мы ехали в одном автобусе и вы меня проигнорировали… — огорченно, но четко утвердил он. — Оу, Дрейк, это ты, — убедилась я, — да, маленькие трудности есть, но не волнуйся, это не помешает работе, — я тяжело выдохнула, складывая руки и ложась на них. — Мис.., — начал он, но резко передумал, — Марси, я тут не для того, чтобы отчитывать тебя из-за работы, — он уставился на меня своими черными, но проницательными глазами, в которых я могла разглядеть себя, — если тебя что-то тревожит, не бойся делиться этим со мной! Я чувствую, что всё – куда серьезнее, чем ты преподносишь. Я помогу тебе чем смогу! — он аккуратно прикоснулся к моему плечу.       Я ненадолго зависла, обдумывая, стоит ли делиться с ним всей ситуацией, и пришла к выводу, что хуже уже точно не станет. Так что да, я смогла поделиться с ним всеми переживаниями и проблемами. Я рассказала о Саше и об Энни, и о моих странных ощущениях. Он внимательно выслушал меня, дожидаясь момента, когда я закончу, чтобы не перебивать. И вот – настала моя очередь слушать.  — Знаешь, когда я был в твоём возрасте, — заговорил он, — я тоже столкнулся с потерей двоих очень близких мне людей, — ненадолго отвел взгляд он, но быстро вернул назад, — я очень хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я знаю, как тяжело находиться в таком состоянии и в такой ситуации, но послушай, — одной фразой заставил меня посмотреть на него, — в моём случае, те люди умерли, и единственным человеком, который смог поставить меня на ноги, оказалась Джинни. В твоём же случае, твои близкие, вероятнее всего, ещё живы, — Дрейк на секунду задумался, — ну, я о том, что мы этого не можем знать наверняка, чтобы ожидать только плохой исход событий. Так вот, ты можешь положиться на меня, и на Джинни тоже, если не возражаешь. Мы не станем беспокоить тебя лишний раз, но вот ещё: не стесняйся просить у нас составить тебе компанию. Договорились?  — Оу-у, Дрейк.., — я даже не знала, что ему можно ответить, — насчёт твоей истории: я сожалею, что так сложилось. Рада, что Джинни смогла тебя утешить. Насчёт остального: договорились. Спасибо, что выслушал.  — Хочешь, чтобы я остался с тобой, или предпочтешь побыть одной? — Думаю сейчас мне стоит побыть одной. Но спасибо тебе.       Дрейк понимающе кивнул, а затем отсалютовал двумя пальцами от виска и вышел из моего кабинета. Как только он скрылся, моя натянутая улыбка стерлась с лица. Не то чтобы я не оценила его помощи, просто я очень истощена и сил улыбаться нет.

***

      Если честно, я совсем не понимала, как я выполняю свою работу. Всё делалось быстро и четко, пока я летала в мыслях. Мне, безусловно, нужно было относиться к работе более ответственно, но работалось по инерции, да и я была уверена в правильности. Всё плыло по течению, пока ко мне не постучалась моя ассистентка. Она зашла, пряча что-то за спиной, и обратилась ко мне.  — Босс, Дрейк рассказал мне о том, что случилось.. — жалостно произнесла она, — мне жаль, и-и-и я тут для того, чтобы немного вам помочь, — Джинни резко вытянула то, что прятала, словно на демонстрацию, — эти конфеты с марихуаной помогут вам справиться с напряжением, — она протянула их мне, и я принялась разглядывать разноцветную упаковку, — нам не желательно баловаться такими вещами, но в вашем случае – можно.       Я резко перевела взгляд с упаковки на Джинни, и подметила, что она сейчас улыбается нежно, а не "по-лисьему", как обычно. Словно эта улыбка была искренняя.

***

      Странный выдался день. Непривычно принимать помощь от других… Ладно, хватит с меня размышлений – вот я дома, уставшая после работы, готовая съесть всю вселенную. Но перед тем как поесть самой, мне нужно покормить никого иного, как… — Домино-о! Иди ко мне, моя пушистая киса! — я вытянула руки в её сторону, и она начала тереться о них.       Кажется, что Домино очень скучает по своей хозяйке.       Я не заставила её ждать, и уже через пару быстрых минут она мурчала от удовольствия. Приклеившись к полу, я наблюдала за кошечкой, засмотревшись на то, как довольно та ест свою еду. Мой метод медитации прервал урчащий живот. Вот же черт, ну и зачем вообще нужна эта потребность в пище..? Можно конечно заказать доставку, но пересекаться с курьером не очень-то и хочется. Энн же как-то справлялась без курьеров, возможно и у меня что-то получится… Готовка – это одно из любимых занятий Энн, и мало того, что одно из любимых, так ещё и выходит у неё всегда на все сто. Хочу добавить, что я привыкла есть только то, что готовила мне моя девушка, и теперь я в полнейшем замешательстве! Была бы моя воля, не ела бы совсем ничего, однако у моего организма на меня совсем другие планы. Значит решено, сегодня я приготовлю равиоли!        И, вроде как, готовить было не тяжело. И, вроде как, я смогла почувствовать присутствие Энн через процесс готовки, что было не странно, так как это то, с чем она у меня ассоциировалась. И, вроде как, дышать становилось легче. Я чувствовала удовольствие от процесса – месить тесто, раскатывать, лепить… Это почти как арт-терапия, только съедобная. Домино блуждала около моих ног, и в моменте у меня возникла мысль: «Разве Энн таким образом не пыталась заглушить тяготящие мысли?». Если так посудить, то за всё это время Энн не подавала ни одного тревожного сигнала, что было довольно странным в такой ситуации. Она всегда действовала расчетливо и могла поддержать меня. Я так была зациклена на себе, что совсем забывала узнавать об её состоянии?        Да нет же.       Только не говорите мне, что так оно и было.        А ещё, я снова пропустила момент, когда я начала есть… Неужели я настолько погружена в свои мысли? Я попыталась не думать ни о чем, и продолжала жевать. Когда доела, то поняла, что что-то не так. Домино, словно почувствовав мой смутный настрой, перебралась в другую комнату. Я долго пялилась в пустую тарелку, не заметив, как кулаки начали сжиматься сами по себе. А затем я поняла, что именно было "не так". Еда была не такой вкусной, как у Энни. Ничего не сравнится с ней. Я не хочу есть то, что приготовлено не руками Энн.        Черт бы вас побрал, просто верните мне мою девушку!       Глухой удар. Звук разбитого стекла. Почему моя посуда сегодня избыточно страдает? Почему я сегодня вне контроля?! Я снова чувствую горечь во рту, мои глаза тонут в новой порции слез, но, во благо Домино, чтобы та не поранилась – убираю осколки. Чувствую себя просто ужасно, не могу прожить это напряже… На секунду я оторвалась от дела, вздернув голову, и широко распахнув глаза. Точно! Подарок от Джинни! Губы сами по себе расплылись в коварной улыбке, я утерла слезы, дособирала все осколки с пола, и быстрым шагом направилась в прихожую. Оттуда и взяла пакетик конфет, резко его открыла и отсыпала жменю. Сначала принюхалась – пахло травами, затем попробовала одну на вкус, и это было неплохо. Эффекта никакого не почувствовала, так что подумала, что съесть всю пачку – будет хорошей идеей. Но, даже съевши всю упаковку, желаемого эффекта я не добилась, так что мне не оставалось ничего, кроме того, как выйти на балкон и накуриться.       Я аккуратно отодвинула шторку, чтобы прочистить себе путь, и мой дух перехватило: закат был невероятным, да и было, на удивление, совсем не холодно.        Дым от бланта приятно наполнял теплом мои легкие, а теплый воздух вечернего Лос-Анджелеса убаюкивал. Всё стало куда лучше, но стоило мне открыть глаза, так я снова вспомнила про все свои проблемы.  — Как же я устала от всего этого, — призналась себе я, — всю мою жизнь меня только и преследуют неприятности. На что я вообще гожусь, если всё, что я делаю – это разговариваю сама с собой, не пытаясь даже найти решение? — бормотала я, проводя пальцем по холодным перилам балкона, а потом в моей голове пронеслась блестящая идея, которую я не смогла проигнорировать, — Да, точно, это решение было передо мной всю свою жизнь! — мягко улыбнулась я, давая своим мыслям поглотить меня.       Бредя, я поплелась к своему комоду, открыла там один ящик, доставши коробку. Коробку, которую передала мне Арни. Я провела пальцами по гладкому пистолету, по всем его выступающим элементам, и, в конце концов, взяла его в руки. Уверено вышла на балкон, спиной облокотилась о перила и приставила оружие к подбородку. Я мгновенно почувствовала, как адреналин течет по венам, а руки предательски дрожат. Мой взгляд метался вверх-вниз, и я почти что осмелилась на выстрел, но я вспомнила одну, сказанную сегодня, фразу. 

«В твоём же случае, твои близкие, вероятнее всего, ещё живы, ну, я о том, что мы этого не можем знать наверняка, чтобы ожидать только плохой исход событий». 

      Вспомнился момент, как он сказал это мне и улыбался, словно ребёнок. Искренне и невинно. Он смог это пережить, хотя было невероятно больно, значит и я смогу. Я медленно отодвигала от себя ствол. Позже скажу спасибо Дрейку за спасение моей жизни. Когда оклемаюсь от дури.

«Я думаю, что мы все справимся». 

      Мои глаза засияли от надежды, подаренной этой фразой. Я слабо подняла уголки губ, а затем совсем растворилась в эйфории и засмеялась.  — Да, Энн, мы справимся! — выкрикнула я, — И к черту этот пистолет! Не собираюсь я так легко сдаваться! — и тот молниеносно полетел с балкона, стоило мне хорошенько его закинуть.        Я отряхнула руки, и, крепко схватившись за перила, начала свисать. Перевернутый Лос-Анджелес пришелся мне по душе. Я смеялась и улыбалась, радовалась жизни, а потом поняла, что долго я так не протяну, и нужно возвращаться в обычное положение. Вставши на ноги, я ощутила легкое покалывание на конечностях, а затем бросила взгляд в сторону двери.        Твою ж мать!  — Энн?! — я вскрикнула, заставивши глаза широко раскрыться, а затем прошептала это, — К-как… Как долго т-ты здесь..? — попыталась выдавить неловкую улыбку я.       В череп будто что-то ударило, я внезапно почувствовала головную боль. Звук вечернего города превратился в один лишь звон, но я могла отчетливо слышать насколько быстро и сильно билось моё сердце. Я не могла поверить своим глазам – ничему не могла поверить. Энн стояла прямо у двери, но она совсем ничего не говорила… Я смотрела на неё, лишенную всяких эмоций, и ощутила как по лицу и спине пробежались капельки холодного пота в ожидании какого-либо действия.  — Чем это ты тут занимаешься? — с отвращением процедила она, и сразу же заставила меня сомневаться в правдивости всего этого, — Марси, ты сейчас серьёзно? Вместо того, чтобы искать нас, ты ловишь кайф от травки? — мы молчали несколько минут после этой фразы, но она решила добавить кое-что, — Смотреть на тебя, блять, мерзко…! — пробормотала она, и начала выходить из дверного проема в нашу спальню.  — Энни, постой! — попыталась остановить её я, мои руки наконец-то оторвались от перил, а одна рука механически потянулась к моей девушке.        Если уж на то пошло, то я стремительно двинулась в её сторону, однако мир резко начал плыть подо мной. Я перешагнула через дверь, и, окончательно потеряв равновесие, приземлилась на колени, но всё ещё пыталась следовать за Энн, которая, между прочим, словно сквозь землю провалилась. Однако, я продолжала слышать её упреки. — Марси, ты не понимаешь насколько это всё серьёзно?!  — Я понимаю! Я всё понимаю! Дай мне время, я обязательно вас найду! — Тебе травка дороже твои близких, да?  — Ни в коем случае! Я просто… Я просто не знаю как справиться с тревогой!  — Ох, извините! Наша любимая Марси не знает как справиться с тревожностью! Ты думаешь, что я знала как? Я ничего не знала, но ради тебя всегда ходила с весёлым личиком и поддерживала на каждом шагу!  — Я знаю, что это моя вина! Прошу, Энн, я не знаю как так вышло, прости меня! Я не смогла проконтролировать своё состояние, — немного снижала тон я, ведь горло начало сдавливать, и глотать становилось всё тяжелее.        Я старалась сдержать слёзы, но шмыгая носом, они продолжали литься, отчего мои глаза начало щипать. Осматривала комнату, водя головой по разным сторонам, но всё расплывалось. Сердце словно пыталось невероятно быстро вылезти наружу, что я чувствовала биение во всех частях тела – настолько сильно то стучало. Я припала к полу, хватаясь за стену, но моя рука словно перестала меня слушаться и быстро скатилась к плинтусу. Дальше – другая моя рука, на которую я опиралась, тоже начала куда-то съезжать, и, в итоге, я оказалась впритык лицом к полу. Мои ноги будто совсем не принадлежали мне, они за одно мгновение стали ватными, и потеряли свою чувствительность, отчего чувствовалось, словно по ним бегают мурашки. Я могла лишь пытаться глубже вдыхать, чтобы совсем не сойти с ума, и пытаться не обращать внимания на крайне скоростное сердцебиение. С последних сил переворачиваюсь на спину и пытаюсь опереться о стену, что у меня, на удивление, выходит. Но я успеваю пожалеть о содеянном сразу после того, как мир начал вращаться у меня на глазах, и появилось ощущение, словно я прямо сейчас умираю. Носом дышать становилось нереально из-за моего плача, да и тело не слушалось: я вдыхала ртом, откинув голову. Лицо стало полностью мокрым, краи моей футболки – тоже, так как я бесконечно утирала ими слёзы. Я продолжала тяжело сглатывать и шмыгать носом, и только спустя некоторое время почувствовала покалывание по всему телу. Взгляд метнулся на мои руки и ноги, и я осознала, как безумно я дрожу. Теперь я могла чувствовать эту дрожь, но совсем не понимала, как я должна её унять.        Я сидела в темноте, и лишь от балкона просачивался свет мегаполиса. Не останавливая рыданий, я трясущимися руками смогла обнять себя, мысленно успокаивая. В эту ночь я поняла, что с травкой будет покончено раз и навсегда, и я обязательно выберусь из этого состояния. Ради Энн. Ради Саши. Они нуждаются во мне сейчас, а я нуждаюсь в них.  — Я больше так не буду, — прошептала я, захлебываясь в слезах и утопая в собственной дрожи.